— Алисия, возьми себя в руки, — Элиан попытался говорить властно, но я уже закусила удила.

— Вон из моего дома! — заорала я. — Немедленно! Чтобы духу вашего здесь не было!

— Это не твой дом, — вдруг сказал Элиан, и в его голосе появилась гаденькая усмешка. — Точнее, формально — твой. Но если я захочу, я могу доказать, что ты его купила на деньги, которые… ну, скажем так, происхождение которых сомнительно.

Я замерла.

— Что ты несёшь?

— Я навёл справки, — он улыбнулся ещё шире. — Ты купила этот дом за наличные. Откуда у тебя деньги? Ты сбежала из дома практически без ничего. Значит, либо ты их украла, либо… ну, либо они были у тебя припрятаны. Но в любом случае, я могу оспорить сделку. Заявить, что ты присвоила средства, принадлежащие нашей семье. У меня связи, Алисия. Я герцог. А ты кто? Никто. Безродная вдова с фальшивыми документами.

У меня потемнело в глазах. Он знает. Он всё знает. Или догадывается. И приехал не помогать — шантажировать.

— Чего ты хочешь? — спросила я, сжимая метлу так, что побелели костяшки.

— Чтобы ты подписала бумагу, — он вытащил из кармана сложенный лист. — Что отказываешься от всех претензий к нашей семье, признаёшь, что сама разорвала помолвку, и обязуешься не появляться в пределах нашего герцогства. Тогда я оставлю тебя в покое. И даже не буду интересоваться, откуда у тебя деньги на этот дом.

Лирейн, стоя за его спиной, улыбалась. Той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило скулы — сладкой, ядовитой.

— А если не подпишу?

— Тогда, — Элиан развёл руками, — мне придётся обратиться в суд. И, возможно, к местным властям. Скажем, у меня есть основания полагать, что ты скрываешься под чужим именем. А это уже уголовное преступление.

Всё. Во мне что-то оборвалось. Та самая ниточка, которая ещё держала меня в рамках приличий. Я взревела — по-настоящему, как раненый зверь — и бросилась на него с метлой.

— Ах ты козёл безрогий! — заорала я, нанося первый удар. — Мразь! Подлец! Ты ещё смеешь мне угрожать?!

Метла со свистом опустилась ему на плечо. Элиан взвыл от неожиданности и боли, попытался закрыться руками, но я уже вошла в раж. Второй удар пришёлся по спине, третий — по ногам.

— Алисия, с ума сошла?! — заверещала Лирейн, пытаясь оттащить меня, но я отмахнулась метлой, зацепив её по руке. Она взвизгнула и отскочила.

— Вон! — кричала я, гоняя Элиана по гостиной. — Вон из моего дома! Чтобы я тебя больше не видела! Иначе я тебя этой метлой! Я тебя!

Элиан, забыв всё своё герцогское достоинство, носился по комнате, уворачиваясь от ударов. Лирейн металась следом, пытаясь то ли помочь, то ли спастись самой. Я гнала их к выходу, не переставая орать и размахивать метлой.

— Вон! Вон! Вон!

В прихожей они наконец выскочили на крыльцо. Я вылетела следом, продолжая наносить удары. Элиан споткнулся о ступеньку и кубарем скатился вниз, прямо в грязь. Лирейн, взвизгнув, бросилась к нему.

— Если ты ещё раз появишься в моём доме! — кричала я, стоя на крыльце с метлой наперевес. — Я тебя убью! Слышишь? Убью! И скормлю своим гераням! Они у меня мясо любят! Особенно такое, подлое!

Элиан поднялся, весь в грязи, с выпавшей из причёски прядью волос. Вид у него был жалкий и разъярённый одновременно.

— Ты пожалеешь! — прошипел он. — Я тебя уничтожу!

— Попробуй! — заорала я. — Только сначала штаны постирай, герцог! А то от страха, небось, наделал!

Лирейн подхватила его под руку, и они, шатаясь, побрели прочь, к карете, которая ждала их за углом. Я смотрела им вслед, тяжело дыша, и чувствовала, как адреналин схлынул, оставляя после себя дрожь и пустоту.

— Алисия! — раздался голос из-за спины. Я обернулась. На пороге стояли фрау Шелленберг, Эмма и баронесса фон Виттен. Они, оказывается, пришли с визитом и застали всю сцену. Сзади маячили ещё несколько вдов, и даже пара призраков (в том числе графиня-кошатница с геранью в обнимку — она, видимо, так и не ушла).

— Вы всё видели? — устало спросила я.

— Всё! — восторженно подтвердила Эмма. — И это было великолепно! Алисия, вы богиня! Так отлупить герцога! Метлой! По спине!

— Кто это был? — строго спросила баронесса, подходя ближе. — Я слышала, он вам угрожал судом.

Я вздохнула. Легенду надо было поддерживать. Но, чёрт возьми, как же хотелось рассказать правду. Хотя бы часть.

— Это… — я замялась, подбирая слова. — Это был лучший друг моего покойного мужа. Тот самый, которому мы доверяли. А он… он обманул нас. Отнял всё состояние. Оставил меня нищей. А теперь приехал добить.

Вдовы ахнули. У фрау Шелленберг даже рот открылся.

— Он украл ваше наследство? — переспросила Эмма.

— Всё до последней монеты, — кивнула я, глядя в землю. — Мой муж… Йохан… он верил ему как брату. А этот… этот козёл… подделал документы, переписал на себя нашу торговую компанию, дома, счета. Когда Йохан умер, я осталась с пустыми руками. Мне пришлось бежать, скрываться, чтобы он меня не нашёл. А теперь он нашёл.

Я подняла глаза. В них стояли настоящие слёзы — не только от выдуманной истории, но и от реальной боли. От той, что причинили мне Элиан и Лирейн. И эти слёзы были самыми убедительными.

— Мерзавец! — воскликнула баронесса фон Виттен. — Какая низость! Обокрасть вдову своего друга! Да это же… это хуже, чем убийство!

— А эта мымра с ним? — спросила фрау Шелленберг, кивая в сторону удаляющейся кареты. — Его сообщница?

— Его новая жена, — всхлипнула я. — Они, кажется, вместе провернули это дело.

— О, боги! — Эмма схватилась за сердце. — Алисия, бедная! Сколько же вам пришлось пережить!

Я шмыгнула носом и утёрла слёзы рукавом.

— Я думала, здесь буду в безопасности. А он… он явился и требует, чтобы я подписала отказ от всех прав. Грозит судом, если не подчинюсь.

— Ни в коем случае! — отрезала баронесса. — Мы этого так не оставим. Общество вдов такого не прощает.

Вдовы загудели, обсуждая ситуацию. Кто-то предлагал написать жалобу императору, кто-то — нанять лучших адвокатов, кто-то — просто подкараулить мерзавца в тёмном переулке и начистить физиономию. Графиня-кошатница, услышав про вора, выпустила герань и подплыла ближе.

— Я могу наслать на него кошмарные сны, — предложила она. — Мои кошки умеют являться во сне и душить подушками. Не насмерть, конечно, но очень страшно.

— Спасибо, графиня, — слабо улыбнулась я. — Но, боюсь, сны его не проймут.

— Тогда проклянём! — решительно заявила баронесса. — У нас есть свои способы. Правда, девочки?

Вдовы оживились. Оказалось, что у них был целый арсенал женских проклятий, передававшихся из поколения в поколение. И они горели желанием опробовать их на подлом воре.

— Чтоб у него чирьи вскочили на самом причинном месте! — начала Эмма.

— И чтоб не стояло! — подхватила фрау Шелленберг.

— И чтоб недержание приключилось! — добавила какая-то пожилая вдова сзади. — Чтоб при всех важных людях штаны мочил!

— И чтоб зубы выпали! — крикнула другая.

— И чтоб жена его, мымра эта, сбежала с конюхом! — продолжила третья.

— И чтоб бизнес его прогорел!

— И чтоб его самого обокрали!

— И чтоб в тюрьму посадили за мошенничество!

— И чтоб в той тюрьме его сокамерники любили! Нехорошо любили!

Вдовы наперебой желали Элиану всяческих кар, и с каждым новым пожеланием становилось как-то легче на душе. Даже смешно стало. Я представила его, герцога, с чирьями на причинном месте и недержанием, и не выдержала — расхохоталась. Сквозь слёзы, но искренне.

— Алисия, вы не расстраивайтесь, — баронесса обняла меня за плечи. — Мы за вас горой. Этот мерзавец получит по заслугам. А если он ещё раз сунется, мы его… — она сделала многозначительный жест рукой, означающий, видимо, что-то очень страшное.

— Спасибо, — сказала я, вытирая слёзы. — Вы даже не представляете, как мне сейчас помогли.

— Это наш долг, — кивнула баронесса. — Мы, вдовы, должны держаться вместе. А теперь пойдёмте в дом, выпьем чего-нибудь крепкого. Вам нужно прийти в себя.