Для меня, живущей в доме, где этих самых душ — целый интернат, эта ночь обещала быть особенно весёлой.

— Ты только не пугайся, — предупредила Эльза с утра, паря под потолком моей спальни. — Сегодня ночью здесь будет… оживлённо.

— Ещё оживлённее, чем обычно? — уточнила я, завязывая шнуровку корсета. — У нас и так каждый вечер то садовник лопату ищет, то служанка рыдает, то мальчик в мяч стучит. Куда уж больше?

— Сегодня придут другие, — загадочно сказала Эльза. — Со всего города. Им тоже хочется навестить свои старые дома. И они знают, что здесь есть кому их принять.

Я замерла.

— То есть, сегодня ночью в моём доме соберётся весь призрачный бомонд Варнергора?

— Вроде того, — кивнула Эльза. — Но ты не волнуйся. Они приличные. Ну, большинство. Им просто нужно место, где посидеть, вспомнить былое. Мы тут каждый год собираемся. Пока дом был пустой — сидели в подвале. Теперь, раз ты тут, можно и в гостиной.

Я представила свою гостиную, набитую прозрачными тушками, и почему-то стало не страшно, а смешно.

— Ладно, — махнула рукой. — Пусть приходят. Только пусть не шумят сильно, мне завтра на свидание с графом.

— О, с графом? — оживилась Эльза. — Это хорошо. А мы тут посидим тихо, как мыши. Ну, как призраки.

Я усмехнулась и пошла кормить герань. Они за ночь пришли в норму, животы опали, и сейчас растения выглядели даже лучше, чем до обжорства — листья блестели, стебли окрепли, а «медовый» наконец-то распустил цветок. Маленький, белый, с золотистой сердцевинкой, он пах так сладко, что кружилась голова.

— Красавец, — похвалила я, осторожно касаясь лепестка. Цветок в ответ дрогнул и выпустил струйку аромата прямо мне в лицо. — Ой, спасибо. Я тоже рада тебя видеть.

Герани довольно ворковали, уплетая завтрак — строго по норме, по двести граммов на куст. Я была неумолима: никаких перееданий. Вчерашний кошмар с икающими, пукающими шарами мне не нужен.

Днём пришло письмо от фрау Шелленберг. Оказывается, Общество вдов тоже отмечает Ночь памяти. У них ежегодный приём в доме баронессы фон Виттен. Приглашаются все члены Общества, включая новеньких. Явка обязательна.

— Только не вздумай отказываться, — гласила приписка. — Будет важно. Очень.

Пришлось собираться. К счастью, платье с бала уже было, туфли тоже, маскарадный наряд не требовался — приём был вечерний, но без масок. Я надела тёмно-синее, уложила волосы, прихватила веер и, оставив дом на попечение Эльзы (она обещала встретить первых гостей-призраков и провести их в гостиную), отправилась в свет.

Дом баронессы фон Виттен оказался старинным особняком в центре города, с колоннами, лепниной и огромным парком. У входа толпились экипажи, дамы в траурных (или просто тёмных) нарядах стекались внутрь, как вороны на пир.

Внутри было торжественно и мрачновато. Горели сотни свечей, на столах стояли угощения — но без излишеств, больше для виду. Дамы перешептывались, обменивались новостями, кто-то даже плакал в платочек, вспоминая усопших мужей. Впрочем, судя по лицам, многие вспоминали без особой печали.

— Алисия! — ко мне подплыла фрау Шелленберг в тёмно-зелёном платье с кружевами. — Как хорошо, что вы пришли. Идёмте, я представлю вас кое-кому.

Она потащила меня через толпу в малую гостиную, где у камина сидели несколько пожилых дам с очень важным видом. Баронесса фон Виттен, в чёрном, с жемчугами, кивнула мне как старой знакомой.

— Алисия, дорогая, — сказала она, указывая на кресло рядом. — Присаживайтесь. У нас к вам разговор.

Я села, чувствуя себя мышкой среди старых, мудрых кошек.

— Слухи о вас растут, как грибы после дождя, — начала баронесса без предисловий. — О ваших… растениях, о визите к принцу, о письмах. В городе только и разговоров, что о таинственной вдове с Тупиковой улицы.

— Я не специально, — вздохнула я.

— Знаем, — отмахнулась одна из дам, сухая старуха с лицом, похожим на печёное яблоко. — Такие слухи всегда растут сами. Важно, как вы ими распорядитесь.

— И мы решили вам помочь, — добавила баронесса. — Сегодня ночью, на приёме, будут важные люди. Не только наши вдовы, но и… некоторые гости из другого мира.

Я насторожилась.

— Из другого?

— Из мира духов, — пояснила фрау Шелленберг. — В Ночь памяти граница истончается, и многие призраки приходят навестить живых. В том числе — те, кто может быть вам полезен.

— Например?

— Например, призраки бывших хозяек этого дома, — баронесса указала на стены. — Они знают всё о местных интригах. Или призраки знатных дам, которые при жизни дружили с королями. Они могут дать совет, как обращаться с принцем.

Я сглотнула. Моя жизнь официально превратилась в мистический детектив.

— Хорошо, — сказала я. — Я готова. Что нужно делать?

— Просто быть собой, — улыбнулась баронесса. — И не бояться.

До полуночи приём шёл своим чередом: дамы пили чай, обсуждали сплетни, вспоминали покойных мужей (кто с улыбкой, кто с деланной грустью). Я познакомилась ещё с десятком вдов, каждая из которых была ярче предыдущей. Одна держала сеть швейных мастерских, другая — конюшни, третья — издательство, печатающее романы для благородных девиц (очень популярные, как выяснилось). Все они были сильными, самостоятельными, и мне это чертовски нравилось.

Ближе к полуночи началось самое интересное. Свечи в зале замерцали, воздух похолодел, и вдруг — среди живых дам начали появляться прозрачные фигуры. Сначала робко, по одной, потом целыми группами. Призраки в нарядах прошлых веков, с бледными лицами и печальными (или любопытными) глазами. Они входили в зал, здоровались со знакомыми живыми, усаживались в кресла, брали в руки призрачные бокалы с призрачным вином.

Я смотрела на это и чувствовала, что схожу с ума. Но, странное дело, никто из живых не паниковал. Дамы спокойно разговаривали с призраками, представляли их друг другу, даже смеялись над какими-то шутками.

— Алисия, — ко мне подплыла баронесса фон Виттен в компании пожилой призрачной дамы в высоченном парике. — Познакомьтесь, это графиня фон Айхендорф, при жизни была фрейлиной при дворе трёх императоров. Она хочет с вами поговорить.

Графиня (призрак) оглядела меня с ног до головы.

— Та самая, что отказала принцу? — спросила она скрипучим, но любопытным голосом.

— Та самая, — подтвердила я.

— Молодец, — неожиданно сказала она. — Август ещё тот мерзавец. Я его помню маленьким — уже тогда был гадким. Если бы я была жива, отшлёпала бы его по попе. А теперь поздно. Так что держитесь, девочка. Не уступайте.

— Спасибо за совет, — растерянно сказала я.

— И ещё, — графиня понизила голос (насколько может понизить призрак). — Говорят, у вас дома живут необычные растения. Которые едят мясо и кусают призраков. Это правда?

— Правда, — вздохнула я.

— О, это замечательно! — глаза графини загорелись. — Я бы очень хотела на них посмотреть. Может, загляну после приёма?

— Э-э… конечно, — только и смогла выдохнуть я.

Так прошло ещё несколько часов. Я общалась с призраками, которые давали мне советы, предупреждали об опасностях, делились сплетнями столетней давности. Кто-то рассказывал о принце Августе (все как один подтверждали — мерзавец), кто-то о графе Рудольфе (мнения разделились: одни считали его повесой, другие — завидным женихом), кто-то о бароне Леопольде (о нём призраки знали мало, но говорили, что у него тёмное прошлое).

Я слушала, кивала, улыбалась, а внутри всё кипело. Как же сложно! Почему нельзя просто жить спокойно?

К трём часам ночи я начала клевать носом. Бессонная ночь, разговоры, новые лица — всё смешалось в усталую кашу. Я выскользнула из гостиной на террасу, глотнуть свежего воздуха.

Ночь была тёплой, лунной. Город внизу мерцал тысячами огоньков — свечи в окнах, фонари на улицах. Где-то вдалеке пели — наверное, какой-то религиозный гимн. Я закрыла глаза, вдыхая запах ночных цветов и сырой земли.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. На террасу вышла Эмма, та самая томная шатенка, чей муж ушёл за хлебом. В руках у неё был бокал с чем-то горячительным.