Граф, узнав, что в доме поселился ещё один призрак, сначала возмутился: «Я что, в конюшне живу?» — но потом, когда старый жеребец сам подошёл к нему и положил голову на плечо, растрогался до слёз. Теперь они неразлучны. Граф чистит призрачную сбрую, разговаривает с конём о лошадиных делах и даже умудрился выиграть на нём пари у местных коннозаводчиков. Правда, потом выяснилось, что призрачный конь не оставляет следов, а это считается жульничеством, но граф отшутился: «Он же призрак, какое жульничество?» — и пари оставили в силе.
Вдовы теперь приходят к нему советоваться по лошадиным делам, а фрау Шелленберг даже попросила призрачного жеребца проехаться по её клумбам, чтобы вытоптать сорняки. Конь согласился, но потребовал за это мешок овса (призрачного, но он всё равно был доволен).
Барон Леопольд, к всеобщему удивлению, не только не бросил вышивать, но и довёл это искусство до совершенства. Его салфетки с геранью стали настоящим брендом. Сначала их оценили вдовы: «Какая тонкая работа! Барон, вы просто художник!» Потом салфетка попала на выставку прикладного искусства, где её чуть не купил сам император, но барон сказал, что это подарок для Алисии, и не продаётся. Император обиделся, но потом ему подарили другую, с вышитым портретом его любимой болонки, и он успокоился.
Теперь барон получает заказы со всей империи. Ему пишут письма герцогини, графини, даже одна принцесса попросила вышить ей скатерть с изображением герани, потому что «это так символично — зубастые цветы, которые защищают дом». Барон соглашается, но берёт бешеные деньги и все их отдаёт на нужды дома. Говорят, на последние заказы он купил новую крышу для сарая, где принц хранит свои чертежи, и три мешка лучшего мяса для гераней.
Сам же барон ходит в старом сюртуке, который штопает сам же, и говорит, что ему так удобнее. Призраки уважают его за скромность, а Просто Кусачий — за то, что барон никогда не дёргается, когда его кусают. Он просто смотрит на растение с лёгкой укоризной и говорит: «Ай, нехорошо», и растение почему-то сразу отпускает.
Элиан, бывший жених Алисии, так и не оправился от проклятия вдов. Чирьи на самом причинном месте прошли, но, как говорила баронесса фон Виттен, «осадочек остался». Его жена, Лирейн, сбежала не просто с конюхом, а с целым цирком — буквально. Оказалось, что у неё с детства была мечта стать наездницей, а конюх, с которым она сбежала, как раз выступал в передвижном цирке. Теперь она разъезжает по городам, показывает трюки верхом и, говорят, очень счастлива. Алисия, узнав об этом, только пожала плечами: «Ну и ладно. Каждый ищет своё счастье. Её конь, мои герани».
Элиан остался один. Дела его пришли в упадок, дом разваливался, а единственным живым существом, которое его ещё признавало, был старый пёс, которого он когда-то выгнал, но пёс вернулся, потому что больше некуда было идти. Он писал Алисии письма. Длинные, слезливые, с просьбами о прощении. Говорил, что понял свои ошибки, что жизнь без неё — ад, что он готов на всё, лишь бы она вернулась. Алисия письма не читала. Герани жевала их вместо мяса. Просто Кусачий особенно любил гербовые печати — они, видимо, были вкусные, потому что каждый раз, когда приходил конверт с герцогской печатью, растение начинало жалобно урчать и тянуться к нему, как кот к сметане.
Что касается самих гераней, они продолжали расти. Медовый так разросся, что занял полкухни и даже начал потихоньку вылезать в коридор. Его цветы пахли теперь не только мёдом, но и чем-то ещё — ванилью, корицей, а иногда, когда Алисия грустила, вдруг начинали пахнуть дождём и мокрой травой, как в тот день, когда она впервые вошла в этот дом. Полынный, наоборот, стал меньше и компактнее, зато его горький дым теперь имел лечебные свойства — когда у кого-то болела голова, достаточно было посидеть рядом с ним, и всё проходило. Соседи приходили лечиться, и Полынный стал главной достопримечательностью района.
А Просто Кусачий… Просто Кусачий остался верен себе. Он кусал всё, что плохо лежало, и многое, что лежало хорошо. Его любимые цели: тапки Алисии, штаны принца, рукава графа, салфетки барона (даже вышитые) и, конечно, почтальон, который приносил письма. Почтальон теперь носит кожаные штаны, специально для визитов на Тупиковую, и получает от вдов надбавку к жалованью за вредность.
Самые удивительные изменения произошли с призраками. Эльза, которая сто лет только и делала, что вздыхала и вспоминала свою несчастную любовь, вдруг закрутила роман с садовником. Да-да, с тем самым, который всё искал лопату. Оказалось, что он вовсе не садовник, а бывший управляющий, и лопату он ищет не простую, а ту самую, которой его убили при загадочных обстоятельствах. Эльза теперь помогает ему в поисках, и они вместе шаркают по подвалам, тихо переговариваясь. Говорят, она даже научилась свистеть, чтобы подавать ему сигналы.
Графиня-кошатница, которая когда-то хотела выжить Алисию из дома, теперь стала её самой преданной союзницей. Она следит за тем, чтобы коты были накормлены, призрачные кошки не хулиганили, а живые коты — а их в доме набралось уже около десятка, потому что Алисия не могла отказать ни одному бездомному животному — вели себя прилично. Однажды графиня даже организовала кошачью выставку прямо в гостиной, и на неё пришло полгорода. Император, узнав об этом, прислал своего личного кота, который, впрочем, проиграл в конкурсе «Самая пушистая задница» какому-то дворовому Ваське.
Мальчик Томас, который раньше только стучал мячом и ни с кем не разговаривал, вдруг заговорил. Оказалось, что он заикался при жизни, а после смерти стеснялся своего голоса. Но Алисия сказала ему: «Здесь все свои, можешь говорить как хочешь», — и он начал. Сначала тихо, потом громче, а теперь его слышно на всю улицу. Он рассказывает истории о том, как жил в этом доме сто лет назад, и соседи приходят слушать, особенно когда хотят узнать, где в старых стенах проложены трубы или какие фундаменты.
Служанка, которая всё плакала, тоже перестала. Она нашла себе занятие: помогает графине ухаживать за котами, а по ночам рассказывает призрачным кошкам сказки, чтобы они лучше спали. Кошкам нравится, они мурлыкают, и этот звук разносится по всему дому, убаюкивая всех.
Алисия иногда сидит вечерами в саду, смотрит на огни города и думает о том, как всё странно устроено. Если бы не тот день, если бы не тот плевок, если бы не старик на кладбище… Она гладит герани, и они воркуют, и в этом ворковании слышится: «Всё правильно. Всё как надо».
Соседи к ней привыкли. Теперь на Тупиковой улице, которая раньше считалась проклятой, самый высокий спрос на жильё. Все хотят жить рядом с домом, где живёт та самая Алисия с её геранью, потому что с тех пор, как она поселилась, здесь перестали пропадать вещи, а у соседских детей перестали болеть животы. Говорят, если посидеть у забора и загадать желание, когда герань начнёт щёлкать, оно обязательно сбудется. Вдовы подтверждают: троим уже сбылось. Правда, желания были скромные: у одной скисшее молоко вновь стало свежим, у второй нашёлся потерянный носовой платок, а третья просто хотела, чтобы свекровь перестала к ней приезжать. Свекровь, кстати, заболела и не приезжает до сих пор.
Так что если вы когда-нибудь окажетесь в Варнергоре и услышите, как на Тупиковой улице раздаётся дружное щёлканье, а из сада доносится кошачье мяуканье и чей-то радостный смех, — знайте: это Алисия и её семья снова что-то затевают. Может, принц решил запустить очередную модель «Икара». Может, граф устроил скачки на призрачном коне. Может, барон вышивает новую салфетку, на которой вместо герани вдруг появился портрет самой Алисии. А может, просто герани решили, что наступил тот самый момент, чтобы указать путь.
Куда? Не спрашивайте. Они не скажут. Только защелкают загадочно и заворкуют, а потом вдруг все вместе — и призраки, и коты, и вдовы, и трое мужчин — рассмеются, и этот смех разнесётся по всей Тупиковой, и вам непременно захочется к ним присоединиться.
Потому что счастье, знаете ли, оно такое: им хочется делиться. Даже если это счастье с зубами, с мясом, с призраками и с тремя мужчинами, которые до сих пор не могут поделить диван.
