— Я ничего не делала, — ответила я. — Просто позволила ему быть собой.

Она кивнула и исчезла, оставив после себя лёгкий аромат фиалок. С тех пор она появлялась редко — у призраков, как оказалось, тоже есть свои дела. Она путешествовала по загробному миру, мирилась с врагами и, говорят, даже нашла себе нового призрачного возлюбленного. Вторая императрица, её вечная соперница, фыркала и говорила, что это всё ерунда, но сама тоже куда-то исчезала на недели, а возвращалась с историями о том, как она «просто проверяла, всё ли в порядке в бывших владениях».

С бывшим женихом, Элианом, тоже всё решилось. Не без помощи вдов. Оказалось, что проклятия Общества работают безотказно. Через месяц после того, как он явился в суд, у него вскочили чирьи на самом причинном месте. Через два — начались проблемы с потенцией. Через три — случился публичный конфуз на приёме у самого императора, после которого его репутация была разрушена окончательно.

— Говорят, он теперь живёт в своей деревне и никуда не выезжает, — рассказывала фрау Шелленберг, когда мы встречались на очередном чаепитии. — А его жена, эта Лирейн, сбежала с каким-то конюхом. Или с управляющим. В общем, с кем-то, у кого есть хотя бы пара крон в кармане.

— Поделом, — сказала баронесса фон Виттен, и все вдовы согласно закивали.

Я не чувствовала злорадства. Только лёгкое удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала. И ещё — благодарность судьбе, что всё сложилось именно так. Если бы не та свадьба, если бы не плевок, если бы не Вольдемар и старик с геранью… я бы никогда не оказалась здесь. Не встретила бы их.

— Ты чего задумалась? — спросила Эльза, выводя меня из размышлений.

— Так, — я улыбнулась. — Вспоминала, как всё начиналось.

— Давно это было, — вздохнула она. — А кажется, только вчера ты пришла сюда, вся в свадебном платье, с горшком в руках, и сказала, что не боишься призраков.

— Я боялась, — призналась я. — Просто мне было некуда идти.

— А теперь есть куда?

Я оглядела кухню. Спящие мужчины, призрак у плиты, коты на подоконнике, герани на столе. Просто Кусачий, как обычно, пытался стащить кусок мяса из миски, Медовый выпускал аромат, от которого кружилась голова, Полынный лениво щёлкал, переваривая завтрак.

— Теперь есть, — ответила я. — Дом.

В дверь постучали. Я пошла открывать, стараясь не разбудить спящих. На пороге стояли вдовы — вся троица, при параде, с корзинами, полными еды.

— Алисия! — воскликнула фрау Шелленберг. — Мы решили, что сегодня устроим пикник в вашем саду! Говорят, там принц достроил свою летательную машину?

— Почти, — сказала я. — Он обещал запустить её к осени.

— Вот и отлично! — Эмма протиснулась мимо меня с корзиной. — Будем смотреть, как он взлетает. Или не взлетает. В любом случае, будет весело.

— А где ваши кавалеры? — спросила баронесса, заглядывая на кухню. — А, вон они. Спят, как сурки. Небось, опять вчера соревновались?

— Угадали, — вздохнула я.

— Молодцы, — одобрила баронесса. — Пусть отдыхают. А мы пока накроем в саду.

Вдовы, как всегда, не спрашивали разрешения. Они просто делали, что считали нужным, и это было правильно. За прошедший год они стали мне не просто подругами, а чем-то вроде второй семьи. Сварливой, шумной, вечно лезущей не в свои дела, но — семьёй. Они защищали меня от сплетен, помогали с документами, советовали, как управляться с наследством (бриллианты императриц оказались настоящим сокровищем, которое я частично продала, частично оставила на чёрный день). А ещё они научили меня главному — жить для себя.

— Ты слишком долго была чьей-то дочерью, чьей-то невестой, чьей-то жертвой, — сказала мне как-то баронесса. — Теперь пора быть просто собой.

Я старалась. Получалось не всегда. Иногда просыпалась ночью от того, что снилась та свадьба, и я снова шла по лепесткам роз к арке, а Элиан целовал Лирейн. Но тогда ко мне подходил кто-то из троих — граф, барон или принц, — обнимал, шептал что-то успокаивающее, и кошмар отступал. Иногда приходили все трое, и тогда я чувствовала себя в полной безопасности.

— Ты у нас одна, — говорил граф. — Мы тебя никому не отдадим.

— Даже друг другу, — добавлял барон.

— Особенно друг другу, — усмехался принц.

Мы жили странно. Не как муж и жена, не как любовники, не как друзья. Как-то по-своему. У каждого была своя комната в моём доме, свои обязанности, свои привычки. Граф вставал раньше всех и готовил завтрак (он утверждал, что у него получается лучше всех, хотя на самом деле это было не так). Барон следил за порядком, чинил то, что ломалось, и вышивал свои дурацкие салфетки. Принц пропадал в мастерской, взрывал что-то, ругался на неизвестном языке и иногда выходил к ужину с сияющими глазами, потому что очередная формула сложилась.

А я… я просто жила. Заботилась о герани, гладила котов, болтала с призраками, иногда выходила в свет с вдовами, но чаще сидела дома. Дом стал моим миром. Маленьким, уютным, полным странных существ и любви. Любви, которую я никогда не искала, но которая сама меня нашла.

В саду уже накрывали стол, когда проснулись мои мужчины. Граф первым открыл глаза, увидел меня и улыбнулся.

— Ты здесь, — сказал он, как будто это было самое главное.

— Я всегда здесь, — ответила я.

— Ну, не всегда, — возразил принц, потягиваясь. — Иногда ты сбегаешь к вдовам и оставляешь нас одних.

— Потому что вы невыносимы втроём, — парировала я. — Особенно когда начинаете спорить, кто из вас лучше.

— Мы не спорим, — вступился барон. — Мы выясняем.

— Это одно и то же.

Они переглянулись и одновременно пожали плечами. Три абсолютно разных жеста, три характера, три судьбы, которые сплелись в одну вокруг меня. Иногда я думала, что это нечестно по отношению к ним. Что каждый из них заслуживает отдельной женщины, которая будет принадлежать только ему. Но когда я пыталась завести этот разговор, они в один голос говорили:

— Мы сами выбрали. И не жалеем.

— А если кто-то из вас захочет уйти? — спросила я однажды.

— Не захотим, — ответил граф.

— Не захочешь, — добавил барон.

— Не позволим, — усмехнулся принц.

И это было не шуткой.

В саду уже шумели вдовы, призраки кружили вокруг стола, коты ловили бабочек, а герани, которых я вынесла на свежий воздух, довольно щёлкали на солнце.

— Ну что, идём? — спросила я.

— Идём, — ответили они.

Мы вышли в сад, и солнце осветило эту странную, шумную, безумную компанию. Вдовы махали нам руками, призраки кричали что-то весёлое, коты мурлыкали. А я стояла, окружённая тремя мужчинами, и чувствовала, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть.

— Алисия! — крикнула Эльза. — Иди сюда! Твоя герань опять расцвела!

Я подошла к столу. Медовый действительно выпустил новый цветок — огромный, золотистый, пахнущий мёдом и чем-то ещё, неуловимым, как счастье. Полынный щёлкал, одобряя, а Просто Кусачий… Просто Кусачий пытался стащить со стола пирожное.

— Не смей! — прикрикнула я, и растение обиженно замерло.

— Оно тебя слушается, — заметил граф.

— Оно всех слушается, — вздохнула я. — Кроме себя.

Вдовы засмеялись. Призраки зашептались. Коты мяукнули. А герани заворковали, и в этом ворковании мне послышалось то, что я слышала каждый раз, когда смотрела на них: «Мы же говорили. Мы привели тебя к счастью».

Я улыбнулась и села за стол.

— Давайте пить чай, — сказала я. — А потом посмотрим, как принц будет запускать свою летательную машину.

— Она ещё не готова, — возразил он.

— Тогда покажешь чертежи.

— Чертежи — это скучно.

— Для тебя. А для нас — интересно.

Он вздохнул, но улыбнулся. Барон положил руку мне на плечо, граф налил чаю, а принц начал рассказывать о своих планах. Вдовы слушали, призраки комментировали, коты грелись на солнце. Герани стояли в центре стола, и их цветы сияли в лучах полуденного солнца.

Я смотрела на всё это великолепие и думала о том, как много изменилось за год. Из опозоренной невесты я превратилась в женщину, которая живёт так, как хочет. У меня есть дом, есть друзья, есть любовь. Не такая, как в романах, не такая, как мечталось в юности, но — настоящая. Моя.