— Да какого хрена, в самом-то деле… — он выбрался на улицу, дошёл до одиноко стоявшей в углу лавочки и закурил.

Единственное, что останавливало его от активных действий в сторону Марии — страх сделать ей больно, пока его болтало по жизненному морю, а будущее было скрыто густым туманом неизвестности, однако... Он видел, как она порой смотрела в его сторону, чувствовал, как вздрагивало и напрягалось её тело, если он оказывался слишком близко. А мурашки на нежной коже, которые оставляло его дыхание? Это заводило хлеще ловких пальчиков Анджелы, проворно подбиравшихся к ширинке!

Рик затянулся последний раз и выкинул бычок в стоявшую рядом урну. Пусть Анджела идёт в задницу со своими теориями. Где-то в параллельной реальности он уже давно взял своё, а малышка Мария испытала все стадии острого наслаждения. Осталось просто схлопнуть две вселенные, и все будут счастливы. В конце концов, странно ставить крест на отношениях, даже не попытавшись. И почему бы не превратить утренние занятия в вечерние свидания?

До репетиции оставалось ещё достаточно времени. Рик пошатался по классическому отделению, но Марии нигде не было. Зато было полно кочующих туда-сюда студентов, которых очень забавлял его ищущий взгляд.

— Да твою ж мать… Долбаный Хатико! — выругался Рик.

Он уже пожалел о том, что решил разыскать Марию, вместо того чтобы просто позвонить. Идея со свиданием в моменте стала казаться бредовой и детской, но именно в эту секунду, будто в насмешку, он наткнулся на своих парней, один из которых достаточно откровенно обжимался с той самой соблазнительной пианисткой из квартета Марии. Рик махнул парням и подошёл ближе.

— Привет, человек, спасающий нас от творческого выгорания, — улыбнулась девушка, смерив Рика насмешливым взглядом. — Сегодня тоже утащишь нашу начальницу? Пригласи её, вы ведь играете вечером. Тогда и я смогу прийти вас послушать. Скажи да, скажи да!

Рик пожал парням руки и нацепил на лицо беззаботную улыбку.

— Решила окончательно спихнуть на меня злую училку? Садистка, — подмигнул он. — Я искал её, кстати, но она неуловима, как женщина-кошка.

— Вы такие милые котики, я не могу, — протянула пианистка, изображая пальцами сердечко. — Мария была на смотре в малом зале. Там девочка вроде заболела. Ну а наша звезда всегда готова блистать.

Рик ещё немного постоял с компанией, после чего решил не тратить время и заняться выбором финального произведения для выпуска. Ему ещё предстояло написать работу по джазовой теории и выучить сотни две новых терминов, но руки требовали взаимодействия с инструментом. Марии он всё же решил написать сообщение. Волна энтузиазма схлынула, оставив после себя неуверенность в правильности принятых решений, и мессенджер казался самым логичным выходом из ситуации.

Однако всё снова пошло не по плану. Проходя мимо малого зала, Рик услышал знакомую мелодию. Руки сами дёрнули за ручку, а картина, развернувшаяся на сцене, заставила замереть. Мария действительно играла, но она была на сцене не одна. Спустя один такт к тонкой мелодии её скрипки присоединилась другая, более уверенная и дерзкая… скрипка Людовико Эрколано. Маэстро уверенно играл свою партию, не сводя с Марии пристального взгляда. Внутри полыхнуло, но Рик остался стоять на месте, наблюдая за диалогом двух скрипок.

Когда музыка стихла, со стороны кресел раздались редкие аплодисменты комиссии. Эрколано подошёл ближе и, взяв тонкую ладошку девушки, прикоснулся к ней губами, а затем что-то сказал, вызвав на лице Марии радостную улыбку. Рик стиснул зубы и отвернулся.

Всё отлично. Они ничего друг другу не обещали, к тому же не секрет, как Мария благоговеет перед звездой классической музыки. Её можно понять, а вот его… Да о чём речь! Эрколано тоже можно было понять. Рик понимал его, как никто другой, а ещё хотел переломать руки, свернуть шею и скормить чёртову скрипку.

— Да какого хрена…

Он запустил пятерню в волосы и нервно их прочесал. В этот момент дверь зала открылась, и из него выскочила раскрасневшаяся Мария. Увидев Рика, она вдруг счастливо улыбнулась и с победным писком кинулась к нему на шею. От неожиданности, он едва удержал равновесие, подхватывая тонкую талию. Сердце девушки колотилось со скоростью света, но, простояв так несколько секунд, Мария отстранилась и воскликнула:

— Ты представляешь! Нет… ты только представь! Я буду играть с Людовико Эрколано! Мы будем играть на рождественском концерте, Рик! Понимаешь? Я мечтала об этом! Представляла, как Барбара зеленеет от злости, и вообще… Сегодня всё так спонтанно получилось, — тараторила она. — Меня попросили сыграть, а потом маэстро… он сам вышел на сцену! Представляешь?! Просто поверить не могу… — она снова заглянула в его глаза. — Ты рад за меня? Рад же, Рик?

— Думаю, мы с вами еще сыграем вместе, — тихо произнёс Эрколано почти на ухо.

Мария отстранилась и уставилась на маэстро, не веря своему счастью. Ничего не предвещало таких кардинальных изменений в жизни.

Она закончила работу с научным руководителем, внесла последние правки в дипломный проект и просто решила сократить путь через малый актовый зал, где проходил очередной смотр. Но не успела тихонько прошмыгнуть мимо преподавателей в неприметную дверь, ведущую за сцену, как была буквально схвачена за локоть синьорой Монти, одной из помощников ректора по учебной части. «Мария, это провал… Срочно на сцену», — процедила она, сделав страшные глаза.

Оказалось, что смотр решил посетить сам маэстро Людовико Эрколано, и именно в этот день, по счастливой случайности, половина студентов решили перенести свои выступления по той или иной причине. Пять выступающих, вопросы в пустоту: «Где Фелиция? Белла тоже не пришла?» и выжидающая тишина. Ситуация выходила неловкой со всех сторон, и Мария, крадущаяся между рядами, оказалась как нельзя кстати. Пришлось идти на сцену на негнущихся ногах, приклеив к лицу глуповатую растерянную улыбку.

Дрожащими руками Мария достала инструмент и заиграла. Она интуитивно выбрала Вивальди, концерт для скрипки с оркестром ми-мажор. Когда-то именно это выступление в составе оркестра академии принесло ей диплом лауреата международного конкурса классической музыки. Сейчас эта невероятная мелодия звучала реквиемом по прошлой жизни. Той, в которой была только музыка и мечты о сцене.

Когда Мария закончила, в зале воцарилась тишина. Сердце грохотало где-то в горле, но на душе было спокойно. Она сделала всё правильно. Тогда и сейчас.

Легко поклонившись, Мария уже планировала покинуть сцену, однако Людовико Эрколано встал и медленно направился в её сторону. Ноги мгновенно приросли к полу, лёгкие схлопнулись. Глядя в холодные голубые глаза маэстро, Мария думала о том, что сейчас сбывается её сон, только из прекрасного он грозится превратиться в кошмар, в котором знаменитый музыкант разносит её игру в щепки. Голова медленно поползла в плечи, мозг лихорадочно соображал, где она могла облажаться, пальцы сжали инструмент, а тело напряглось в ожидании критики. Эрколано поднялся на сцену и, вопреки картинкам, мелькавшим в голове, едва заметным жестом попросил у ассистента инструмент. Он кивнул Марии и заиграл, приглашая присоединиться. То самое соло, которое они с группой так упорно отыгрывали почти каждый вечер. Невероятно.

Справившись со страхом, Мария всё же вступила в музыкальный диалог. Одна заминка, и скрипки заиграли в унисон, вторя друг другу. Мелодия стирала границы между статусами, объединяла и пьянила. Мария даже не сразу поняла, что сказал маэстро, когда прозвучала последняя нота, но, когда осознала, внутри взорвался фейерверк. Они будут играть вместе? Они будут играть вместе! Мечты сбывались с какой-то невероятной скоростью. Ребята будут в восторге! Рик… Рик наверняка будет шутить в своём стиле, но ведь он желал ей утереть нос обидчикам, а это как раз шикарная возможность.

Выскочив из зала, Мария перевела дух, а когда взгляд зацепился за знакомую кожаную куртку, в груди словно лопнул шарик. Она пискнула и с разбега влетела в крепкие объятия. Рик выглядел слегка растерянным, но её удержал. Телу мгновенно стало жарко, а мысли спутались.