И тем не менее они поженились. Через два года родилась старшая сестра Рика, а ещё через год сам Рик, потому что дочь синьора Альберто Конти категорически не устроила. Однако сын оказался слишком похож на мать. Такой же свободолюбивый засранец с пулей в башке. Но, когда жена предложила развестись, ей просто купили большой и красивый дом на юге Франции и разрешили жить свою жизнь без смены статуса, ведь в идеальный мир идеального Альберто развод никак не вписывался. И вот теперь отец дорос до политики, а тут такая засада.

— Бред какой, — Рик снова хохотнул.

— Ты поступаешь на выпускной курс консерватории и заканчиваешь её, — проглотил отец его насмешки. — Дальше, имея диплом и несколько фотографий с отчётных концертов, можешь писать свои бестолковые песенки, сколько хочешь.

— Выпускной курс? И как ты себе это представляешь? — Рику на секунду показалось, что отец действительно поехал крышей. — Влетаю я с ноги в выпускной год, без практики и знаний, и все сразу бегут-орут, чтобы мне, такому классному парню, диплом выдать?

— Я обо всём позаботился. Моя команда уже полгода создаёт «правильное лицо». Хорошо, что у тебя хватило ума не афишировать, чей ты сын.

— Было бы чем гордиться, — фыркнул Рик. — Окей, а если я провалюсь? Что тогда?

— Диплом мы тебе в любом случае нарисуем, но… — отец выдержал паузу. — Тогда ты идёшь работать в компанию.

Рик всё же сел и, подперев щёку ладонью, уставился на отца.

— То ли ты действительно двинулся умом, то ли я не догоняю, — задумчиво произнёс он. — Какой-то бредовый бред. Ты так помешался на своей цели вернуть надо мной контроль, что мысль о том, что такой управленец, как я, пустит твой корабль ко дну, даже не пришла тебе в голову?

— Не нужно много думать, Рикардо, — отец снова положил перед ним документы. — Нужно смахнуть пыль со своих знаний и доказать мне, что в твоём бренчании есть хоть какой-то смысл.

За панорамным окном медленно плыли облака. Рик машинально отметил, что солнце село, окрашивая их в сиренево-розовые тона. Рим затих, готовясь нырнуть в бурлящий котёл ночной жизни, а он всё сидел в холодных офисных стенах, игнорируя назойливое жужжание мессенджеров.

— Какой, мать его, длинный день, — Рик устало сжал переносицу.

— Заметь, я всё ещё терпеливо жду твоего ответа, — напомнил о себе родитель.

— Как будто тебе нужен мой ответ, — усмехнулся Рик. — Ты уже всё решил, обо всём договорился, нарисовал нужную историю, и теперь тебе нужно только, чтобы я, как актёр, отыграл свою роль.

— Даже если и так, что это меняет?

— Да нихрена, конечно, — Рик поднялся на ноги, собирая документы обратно в папку. — Окей, синьор Конти, вызов принят. Я продержусь этот год, а потом ты отвалишь от меня на веки вечные, понял?

— Сначала закончи, — отец скептически хмыкнул.

— Ну, тут как карта ляжет, — он вытащил телефон и бегло прошёлся по чатам. — Разблокируй деятельность группы — моё единственное условие.

— Завтра они ни о чём не вспомнят.

— Хорошо, что моральное уродство не передаётся воздушно-капельным путём, — мрачно отметил Рик. — До завтра, папа.

Он двинулся на выход. У самой двери его догнал голос отца:

— Мать приезжает на следующей неделе. Сделаем семейные фотографии, потом выдвинешься в Мантуи.

Рик стиснул зубы до скрежета, подавив порыв вернуться и всё-таки начистить морду будущему политику.

— Не забудь вернуть мне карты и ключи от тачки, — сказал он и стремительно покинул кабинет.

Небольшая узкая улица вела к длинной арочной галерее, внутри которой расположились камерные магазинчики с сувенирами, продуктовые лавки, чьи огромные витрины украшали разноцветные банки всевозможных видов мостарды[1], и пекарня, завлекавшая посетителей одуряющим ароматом кофе и сбризолоны[2].

Рик припарковал машину, перекрыв движение туристическому потоку, и направился к столикам, расположенным у входа в пекарню. От запаха миндаля и ванили начинало мутить, но он всё же заказал себе эспрессо, плюхнулся на шаткий стул и, небрежно швырнув на столешницу телефон, достал сигареты и зажигалку.

Лёгкие заполнил едкий дым. Рик закрыл глаза и поморщился. Голова раскалывалась, во рту прочно обосновалась горечь, а ссадину на скуле щипало от малейшего движения. Эту ночь он провёл как настоящий рок-музыкант. Сначала надрался в хлам, затем набил морду лучшему другу, а после позволил Лили зализывать его раны в прямом и переносном смысле слова.

— Дерьмо, — прошептал Рик и зашипел от резкой боли в рёбрах. — Сраное дерьмо.

Воспоминания короткими вспышками замелькали перед глазами. После встречи с отцом Рик не поехал в «каморку». Нет, он сразу отправился в бар. К моменту, когда команда «Vento» нашла своего солиста, он уже изрядно набрался.

— Твой отец? — оторопело переспросил Джонни, когда Рик заплетающимся языком рассказал им, кто стоит за свалившимися на группу неудачами.

— Мудак, — поправил его Рик. — Му-у… дак. Отец… ах-ах! — он грохнул пустым стаканом по стойке. — Где раздают отцов? Я хочу сделать возврат.

— И что теперь? — Космо жестом подозвал бармена.

— Ничего особенного, — Рик пожал плечами. — Вы продолжите работу без меня, а я… — он снова пьяно усмехнулся. — Я буду пиликать на скрипочке в Ма-а-а-нтуе!

— Да ну нахрен! — присвистнул Джонни.

— Нахрен. Да, — кивнул Рик и притянул к себе Линду. — Бу-дешь скучать по мне, крошка?

— Когда ты уезжаешь? — спросил Фабиан. — Надо начинать искать солиста, чтобы ты сам мог проводить прослушивания.

Деловой тон друга опалил сознание. Именно с ним Рик создал когда-то «Vento», и только Фабиан знал, сколько боли и разочарования стояло за всем этим. Он знал, на каком дне находился Рик в тот период, знал, что создание группы стало тем самым спасательным кругом и сейчас так легко рассуждал о смене солиста. Зубы непроизвольно издали противный скрежет.

— Что такое, Фаби? — Рик отставил стакан и спрыгнул с барного стула, чуть было не потеряв равновесие. — Наконец-то ты сможешь быть самым главным в домике?

Фабиан дёрнулся. Дротик попал точно в цель.

— Я уже давно наблюдаю за твоей тихой завистью.

— Ты звезду словил, Рик? — усмехнулся Фабиан. — Сядь и заткнись. У меня деловой подход, в отличие от золотого мальчика, которому срать на бабки.

Рик не стал дальше слушать. Для чего? То, что друг стал бывшим, он подозревал давно, а сейчас просто рационально воспользовался поводом выплеснуть накопившееся напряжение и злость. Кулак вылетел вперёд и уложил Фабиана на диван. Боль в костяшках облегчения не принесла. Рик сплюнул и покачал головой.

— Дебил. Лучше спортом займись, а то тебе так никто и не даст.

Он развернулся, чтобы уйти, но не вышло. Сзади очень не по-мужски налетели с кулаками, а дальше Рик не разбирался. Парни едва смогли оттащить их с Фабианом друг от друга. Лили оказалась рядом, вызвала такси и помогла добраться до кровати.

— Надеюсь, ты совершеннолетняя, — прохрипел Рик, прихватывая колечко с чёрным камнем на её нижней губе.

— Давно и бесповоротно! — шепнула Линда, целуя его в шею. — Показать паспорт?

— Поверю на слово.

Лили не нужно было намекать дважды. Она слишком долго и упорно шла к цели, что в тот момент оказалось как нельзя кстати.

Утро встретило диким похмельем и болью в каждой клеточке тела, а к вечеру Рик имел на руках документы, карту и ключи от машины, а также адрес своего нового жилья и посланное к чёрту настоящее.

На рассвете следующего дня он двинулся в путь, пообещав наведаться в Рим к приезду матери, и уже через четыре с половиной часа сидел за столиком едва открывшейся пекарни и думал о том, какого хрена он снова перепрошивает свою реальность в угоду папаше, и почему его лучший друг на поверку оказался таким конченым уродом. — Плевать, — заключил Рик, наконец бросив окурок в пепельницу и одним махом допив эспрессо. — Это будет даже интересно.

Он вернулся в машину, набрал в навигаторе нужную улицу и вырулил на проезжую часть, лениво переключая волны приёмника. Боковое зрение уловило знакомый логотип. Рик изменил маршрут и свернул с дороги, ища место для парковки.