Сладкий запах цветочных духов защекотал ноздри. Рик скомкал бумажку и сунул в карман. Виола была одной из тех пассий, которые задержались в его жизни дольше, чем на раз. Сначала у них был роман, затем случайный страстный секс пьяных бывших, а потом взаимовыгодное сотрудничество. Ви сдавала Рику квартиру бабушки по самой низкой цене, он же являлся её главным лекарством от разочарований. Но в последнее время стало казаться, что лекарство перестало помогать и Ви решила увеличить дозу, а это не сильно входило в планы, поэтому отъезд пришёлся как нельзя кстати.

— Хорошо, что у меня нет особо ценного барахла, кроме инструментов, — заключил парень.

Достав коробки от единственной по-настоящему важной вещи — мобильной студии звукозаписи, Рик начал медитативно сматывать провода и упаковывать в кофры и боксы все музыкальные агрегаты. Транспортная, с которой он созвонился сразу после отъезда из отчего дома, обещала забрать вещи утром следующего дня, тогда же он запланировал выдвинуться в Мантую.

Очень многое зависело от предстоящей встречи. Если его предчувствие не подвело, и группа развалилась, то Рик мог спокойно придумать другой план действий и даже наконец-то послать отца официально, чтобы строить свою новую реальность. Но если ребята просто пытались выкарабкаться из кризиса, который создал им его родитель, то придётся сделать всё, чтобы помочь тем, кого он последние несколько лет считал своей единственной семьёй.

В назначенное время Рик сидел за барной стойкой и цедил тёмный лагер. Джонни опаздывал вот уже на полчаса, но в его случае это был не предел. Рик подкинул вверх солёную фисташку и ловко поймал её ртом.

— Всё такой же мажор, — послышался откуда-то сбоку голос друга.

Рик поднялся. Они крепко обнялись. Пружина внутри с облегчением разжалась. Рик заказал ещё одно пиво и кивнул другу.

— Судя по всему, ты так и не осознал, в какой вселенной обитаешь.

Джонни засмеялся и спрятал бородатое лицо в больших намозоленных ладонях.

— Да звездец!

— Как дела, бро? — серьёзно спросил Рик. — Чат сдох, вы все вдруг стали охренеть какими общительными. Я сижу в сраном вакууме и понятия не имею, отвалил от вас мой папаша или продолжает кошмарить.

Барабанщик замер, опустил взгляд, затем качнул головой и хохотнул со своим традиционным: «М-да».

— Джонни, эй! — Рик хлопнул друга по плечу. — Мне важно просто знать, что и как. Считаешь, что я не заслуживаю правды?

— Извини, бро, — наконец произнёс парень. — Твою мать, вот дерьмо… Прости. Все знают, как ты горел группой. То, что произошло… И этот твой мудак отец. Нет, понимаешь?! Как с тобой говорить об этом? Всё же это отец…

— Как есть, — отрезал Рик.

— Да ну нахрен! — Джонни треснул ладонью по столешнице. — Вся эта срань просто катком проехалась по группе. Нет, нам дали зелёный свет, а что толку? Без тебя нас никто не зовёт в высокие кабинеты, понимаешь? Так, на разогрев, на замену заболевших, как инструменты в коробке, мать его!

Внутри больно кольнуло. Ну конечно, чего ещё ждать группе без солиста. Рик опустил голову.

— Фабиан планировал искать солиста…

Джонни только махнул рукой.

— Вито свалил, — сказал он, сделав большой глоток пива. — Его позвали в США — какой-то знакомый музыкант, под крыло именитого лейбла.

— А остальные? У нас заглохли даже соцсети.

— Линда теперь с Фабианом, — Джонни покосился на Рика, будто считывая его реакцию. — Кажется, у них всё серьёзно… Прости, тебе паршиво это слышать, наверное.

— То, что мы один раз перепихнулись по пьяни, не обязует её хранить мне верность и ждать из ссылки, — мрачно усмехнулся Рик. — Я только не понимаю, при чём тут группа.

— Рик. Давай на чистоту, — впервые за вечер Джонни прямо посмотрел ему в глаза. — Тебя нет — «Vento» нет. Не Фаб, а ты был сердцем коллектива. Без сердца организм сдыхает.

Рик стиснул зубы. Голова взрывалась от переизбытка мыслей, но одна горела ярче всех. Её он и озвучил:

— Ты, мать твою, серьёзно? Может, я и сердце, печень, почки, да срать! Это наше общее дело, это семья. Почему никто из вас не делает ничего, чтобы сохранить то, что мы создавали годами? — Рик резко выдохнул. — Я облажался? Конечно, ведь вместо того, чтобы вымутить у папочки бабки на развитие группы, разосрался с ним в хлам. Простите, что не умею дружить с «нужными» людьми. Только никто из вас не знает, что у моего отца свои взгляды на это самое «развитие». Все мы для него кучка неудачников, которым место в душных офисах, где-то на уровне подвала. И я наступил себе на глотку, чтобы он перестал трогать ваши задницы, дал передышку, шанс всё наладить. А что сделали вы? Один свалил в Штаты, другой пьёт, остальные трахаются и наслаждаются жизнью. Всем, абсолютно всем срать на будущее «Vento»! Поэтому не задвигай мне про сердце и организм, Джон. Серьёзно, все эти метафоры — не твоя тема.

Рик встал, закрывая разговор. Постучав по столешнице, он кинул бармену деньги за двоих и вышел из бара. Виски сжимало от ярости. Они ругались не в первый раз. Завтра он остынет, свяжется с Джонни, а тот в своей добродушной манере скажет: «Забей бро, ты реально прав». Как фронтмен коллектива Рик часто подбадривал команду, не позволяя усталости, неудачам и банальному выгоранию развалить работу группы. И это помогало, но сейчас… сейчас его не было рядом. Сейчас всё было по-другому, и, судя по всему, изменения имели необратимый характер.

— Смотри, — Мария постучала кончиком карандаша по набору нот в тетради. — Если каждому слогу текста соответствует один звук мелодии, то ноты пишутся раздельно и не соединяются в группы. Ну а если на слог приходится несколько звуков мелодии, соединяем столько нот, сколько звуков звучит на этот слог.

— Мы будем петь? — девочка начертила карандашом объединяющую дугу и с надеждой взглянула на учительницу. — Как в прошлый раз.

— Конечно, будем. А ты как думала? Но позже. Бери инструмент, сначала дополним теорию практикой.

Мария улыбнулась ученице, с которой изредка занималась музыкой по просьбе приятельницы матери, и мысленно выдохнула. Было тяжело не критиковать, не поправлять неловкие движения детских пальчиков, неуверенно дёргавших смычок. Когда-то за такие же ошибки маленькую Марию от души чихвостила синьора Антонелли. Сколько раз девочка получала смычком по рукам, столько же потом слышала похвалы за свою «невероятную» игру. В глубине души она понимала, что такие методы не работают правильно, но перестроиться было сложно, внутренний критик так никуда и не делся. И если ещё год назад он мотивировал брать всё новые и новые вершины, то, после ухода из главного оркестра, давил на сознание железным прессом. Удивительно, но после встречи с мажором Конти, бесцеремонно ворвавшимся в её жизнь, стало легче. Мария вдруг вспомнила, что тоже имеет право на ошибку, а ещё, что и не ошибалась вовсе. Случись мерзкий дирижёр в её биографии снова, она поступила бы точно так же. И было не ясно, что такого сделал Рикардо, но внутри будто лопнула натянутая струна, державшая душу на коротком поводке. Оставалось только рассказать родителям о том, что их дочка больше не первая скрипка, да и вообще далека от идеала. Но, думая об этом, она лишь с силой тёрла виски и, как героиня романа Маргарет Митчелл, обещала себе «подумать об этом завтра».[1]

Забрав оплату за занятие, Мария вышла на улицу и с улыбкой вдохнула терпкий осенний воздух. Мантуя медленно погружалась в сон. Туристы уже не сбивались в дружные стайки, чтобы услышать старинную легенду о том, как благодаря красавице Манто, дочери прорицателя Тиресия и супруги речного бога Тиберина, был основан город невероятной красоты. Притихшие улицы отражали гулкое эхо шагов, а ветер лениво гонял опавшую листву по паркам.

Совсем скоро город снова оживёт в преддверии Рождества. На площади выставят большую ель, а ежегодная ярмарка раскинется рядами ярких палаток, полных самых разнообразных товаров. В соборах зазвучат праздничные псалмы, и воздух наполнится ароматами специй и панеттоне[2]. Мария улыбнулась, представляя, как мама снова достанет с полки старую поваренную книгу, доставшуюся ей от прабабушки, и наготовит столько, что хватит неделю кормить половину Мантуи. Собственно, так оно и будет. Дом наполнится смехом, поздравлений и рождественских песенок. Любимый и самый долгожданный праздник, в котором всё ещё хранилось беззаботное счастливое детство и любовь.