Мария не удержалась и раскрыла кофр. Пронзительная мелодия, написанная Мендельсоном, пронеслась над улицей.[1]

Очнулась, когда с небо начало накрапывать. Пришлось перенести спонтанную репетицию под крышу.

В подвальчике тускло горели электрические свечи. Марцио уже сидел над нотами и что-то усердно писал.

— Привет! — Мария махнула рукой. — Девочки ещё не пришли?

— Дания только что звонила. Опаздывает, — улыбнулся Марцио. — Ругаться не будешь?

— Больше, чем уверена, что сейчас Лючи тащит её на морально-волевых, — усмехнулась девушка. — И почему я не удивлена?

Она сняла верхнюю одежду и поправила волосы. Затем достала разогревшийся инструмент и начала аккуратно протирать его мягкой тряпочкой. Марцио наблюдал за её действиями с лёгкой улыбкой.

— Я не нервничаю, — пояснила Мария. — Просто не удержалась от игры на улице и попала под дождь. Ну и… да, это успокаивает.

Парень засмеялся, а потом стремительно подошёл ближе.

— Мария… — он на секунду замялся. — Ты… честно… Вчерашний вечер был одним из лучших в моей жизни! Ты ведь тоже это почувствовала?

Мария замерла, огромными глазами уставившись на Марцио. Нужно было что-то ответить, но что? Так сходу слова не шли, поэтому она просто хлопнула ресницами, как механическая кукла.

— У меня вдохновения вагон! Я написал партию обо всём об этом!

— О чём? — только и нашлась девушка.

— О вечере, о нас, о любви…

На секунду стало страшно. Обычно Марцио не фонтанировал эмоциями. Он мог саркастично шутить, спорить на музыкальные темы, одобрительно и неодобрительно хмыкать. Но сейчас больше напоминал поехавшего фанатика, и Мария растерялась.

— О любви? — снова не претендуя на оригинальность, переспросила она.

— Ты невероятная… — прошептал парень и поцеловал её.

Всё произошло так стремительно, что Мария не успела отклониться. Сейчас, когда губы Марцио мягко касались её губ, словно спрашивая разрешения, девушка вдруг поймала себя на том, что цинично анализирует происходящее. Мир вокруг не перестал существовать, под ногами всё ещё была земля, а внутри разрасталось ужасное чувство неловкости. В остальном… Мягко, влажно, странно…

Не почувствовав сопротивления, Марцио попытался углубить поцелуй, но Мария нашла в себе силы отстраниться. Машинально она отёрла нижнюю губу пальцем и подняла глаза на парня. Лёгкость атмосферы сошла на нет.

— Кажется… я поторопился, — запнувшись, прошелестел он.

— Да… вроде как…

— Просто ты не оттолкнула, и я…

— Прости, — Мария закусила губу. — Правда, Марцио… Мне так стыдно, боже…

— Всё в норме, — парень поднял руки и запустил пальцы в волосы. — Забей, просто накатило вдохновение. Была бы здесь Лючи, досталось бы ей.

Мария нервно хихикнула. Градус неловкости вырос до запредельного. Ухватившись за возможность отшутиться, девушка спросила:

— А если бы Дания?

— Эта способна отбить любое вдохновение, — засмеялся Марцио, но в глазах его застыла боль.

Нет. Шутки — не выход. Мария вздохнула.

— Марци, прости… Всё это… слишком внезапно.

— И не вовремя, — закончил за неё парень.

— Я была бы ужасным другом, если бы дала тебе надежду, — кивнула девушка. — Я… я правда дорожу нашей дружбой, и сейчас мне очень страшно…

— Не переживай об этом, — Марцио мотнул головой и оглянулся на открывающуюся дверь. — Друзья?

— Друзья, — благодарно улыбнулась Мария.

Несмотря на то, что квартет собрался полным составом, потребовалось время на настройку. Весёлый вечер дал о себе знать по всем фронтам. Дания ворчала, что её лишили законного выходного, Лючи никак не могла настроить свой инструмент, а Марцио вновь надел маску замкнутого парня и ушёл с головой в свои сочинения.

Мария непривычно молчала, позволяя коллективу тратить драгоценное время. Она мучилась от чувства вины, ведь сама потащила группу в джаз-бар, принимала ухаживания Марцио, позволив ему надеяться на большее, а теперь ещё и дала себя поцеловать… Она-она-она…

— Гадкий мажор… — шепнула девушка, найдя того, на кого можно свалить все свалившиеся неприятности. — Вечно из-за тебя одни проблемы…

Удивительно, но помогло. Сделав глубокий вдох, Мария громко заявила:

— Так… Или вы сейчас приходите в себя, или…

— Ты разгоняешь коллектив, и можно идти спать? — с надеждой произнесла Дания.

— Не мечтай. Я буду нудить у тебя над ухом, обрывать телефон и… забросаю твоего музыкального руководителя своими душными жалобами.

— Хуже, чем ты угрожаешь, только выстрел в висок, — буркнула Дания и подняла голову с инструмента. — Ладно, я готова работать.

Механизмы пришли в движение. Мария довольно улыбнулась. Можно было начинать настоящую репетицию и хоть на время забыть о душевных переживаниях.

— А почему мы не играем «Соло»? — внезапно спросила Лючи. — Мне кажется, что у тебя получится не хуже Эрколано, Мари.

Вопрос Лючии застал врасплох. «Соло» — партия для скрипки под аккомпанемент фортепиано, одна из самых знаменитых мелодий маэстро Людовико Эрколано. Мария обожала её, играла так часто, что могла повторить с закрытыми глазами. Чаще всего так и делала, но… в этой композиции не звучали остальные инструменты, поэтому она даже не рассматривалась для рождественского концерта.

— Там участвуют только фортепиано и скрипка, — девушка пожала плечами. — Или ты хочешь импровизировать?

— Думаю, будет здорово, если вы с Данией её сыграете, а мы просто побудем красивым антуражем, — беззаботно предложила Лючи. — Мне кажется, выйдет очень атмосферно. Свечи, замершие музыканты… Только скрипка и клавиши играют печальную мелодию…

Пианистка согласно качнула головой.

— Звучит красиво, — подал голос Марцио, не сводя с Марии взгляда. — Попробуем?

— Ну что ж…

Мария быстро нашла на планшете Дании нужную партитуру, пробежалась глазами по тексту мелодии и кивнула:

— Давай попробуем. Начинай.

Прослушав клавиши, девушка прикрыла глаза и взмахнула смычком. Тонкий голос скрипки возглавил мягкую мелодию фортепиано. Секунда — и Мария полностью погрузилась в музыку. Мелодия вилась лентой сквозь пространство, нежно подхватывала каждую ноту, замирала и возрождалась вновь, пока не затихла, словно облако, растаявшее в вечернем небе.

И в образовавшейся тишине так отчётливо ясно прозвучал негромкий голос, от которого умиротворённое сердце мгновенно сошло с дистанции:

— Как жаль, что ты больше не играешь по утрам, отличница…

_____________________________

[1] Произведение Феликса Мендельсона для скрипки с оркестром в трёх частях, впервые исполненное в 1845 году. Является одним из наиболее популярных концертов в скрипичном репертуаре.

— Послушай… бросай всё и приезжай во Францию. Он ничего тебе не сделает, — динамик на мгновение затих. — В конце концов, всегда можно подать в суд.

— Ты ведь знаешь о группе, — Рик задумчиво затянулся и стряхнул образовавшийся пепел в воды канала. — Ситуация, конечно, слегка изменилась, но всё же… Не факт, что отец не начнёт кошмарить парней. Хотелось бы избежать претензий в свою сторону.

— Причина только в этом?

Вопрос сестры заставил улыбнуться. Рик запрокинул голову и выпустил в воздух облако едкого дыма. Только ли? Он давно признался себе в том, что ему нравится снова вариться в музыкальном котле. Нравится слушать качественную музыку и общаться с теми, кто действительно в неё влюблён. Где-то глубоко внутри саднила тоска по свободе рок-музыканта, по бесконечным ночам один на один с гитарой, по весёлым тусовкам и игре в поездах метро «ради забавы». Но всё же… здесь он снова ощутил то забытое чувство, когда сердце не нужно было настраивать под музыку. Оно билось с музыкой в унисон.

— Нет, — наконец произнёс Рик. — Хочу увидеть, как его мутит и разрывает на элитные сувениры на моём выпускном концерте, — он засмеялся. — Шучу, Роми. Всё не так просто, но я с этим разберусь.

— Весомый аргумент, — усмехнулась Ромина. — И всё же, месть не повод терять себя.