— Зачем? — наконец спросил он.

— Хочу увидеть, как ты надираешь зад своим обидчикам, — шепнула Мария.

Он засмеялся, уткнувшись лбом в ложбинку на её шее. Мария прикрыла глаза и взялась за следующий такт.

_____________________________________

[1] Панцеротти (panzerotti) — итальянские пирожки из мягкого теста с разнообразными начинками.

— Забегай.

Рик пропустил Марию вперёд, аккуратно придержав за талию. Эти движения стали привычными за последние три недели. Случайные касания, мимолётные и едва заметные, они превратились в обязательный ритуал их утренних встреч.

— Когда тебе поставили экзамен? — Мария слегка отклонилась назад, пропуская встречный поток студентов. — Мне кажется, ты уже разбираешься в теории лучше меня.

— Просто ты меня любишь, крошка, — поддразнил её Рик.

— Не буду отрицать, — Мария обернулась, и её лицо озарила улыбка. — Ты мой лучший менторский проект, Рикардо. Защитись на отлично, и я наконец перестану работать бесплатно.

Рик усмехнулся и сжал пальцы на тонкой талии. Мария пискнула и засмеялась, выскальзывая из захвата.

— Это абьюз, Конти!

— С твоей стороны, — кивнул он, сворачивая в сторону нужной аудитории. — Увидимся.

— Напиши, как защитишься, — махнула ладошкой Мария и слилась с толпой.

Растрепав волосы на затылке, Рик двинулся по коридору. Буря в душе давно улеглась. После неё осталась только пустота и… новая песня, которая, скорее всего, никогда не увидит свет. Пока сырая и недоработанная, но всё же красивая финальная точка очередной паршивой главы его биографии. Придя в себя, Рик наконец сделал то, на что не решался несколько месяцев своей личной изоляции — вышел из общих чатов и соцсетей «Vento» и почистил телефонную книгу от ненужных контактов. Он так и не написал никому из группы, так и не задал вопросов отцу и бывшему другу, не поехал бить морды и мстить. В этом не было никакого смысла. Пожар внутри стих, уничтожив всё, чем жил прежний Рик Конти. На смену пламени и злости пришла тишина и оглушающее ощущение свободы. Он будто необъезженный мустанг стоял у проломленного загона, в шаге от свободы. Теперь дальнейший путь зависел только от него и его решений.

Первым порывом было, конечно же, бросить всё к чёртовой матери и уехать во Францию, подальше от прошлого и настоящего, но что-то якорем держало его в Мантуе. А точнее кто-то… В любом случае, он решил впервые поступить практично и по-взрослому — не устраивать истерик и доучиться, поэтому последующие три недели усиленно гнал темп, успевая в перерывах играть с парнями в джаз-клубе и работать над своей новой и пока единственной песней.

Что же до Марии… Они больше не вспоминали о поцелуе посреди разгромленной квартиры и, казалось, не переходили грань дружбы. Но с каждым днём Рик всё чётче осознавал, что реальность не та, которой кажется. Это пугало, но развернуться и свалить было так же невозможно, как снова наброситься на Марию с поцелуями и признаниями. В итоге Рик был подвешен на гвоздь своих внутренних изменений и болтался где-то посередине, продолжая изображать непонятно откуда взявшегося милого парня, которому откровенно хотелось втащить, чтобы не бесил.

У нужной аудитории уже стояли студенты третьего курса. У каждого в руках была увесистая работа по теории на выбранную тему. Рик пристроил рюкзак на подоконник, и сам сел рядом, откидывая голову на холодный откос. На зачёт заходили небольшими группами, торопиться было некуда.

— У тебя сегодня последнее испытание для малышей? — Анджела возникла из-за его спины и загородила обзор. — Парни говорят, что ты теперь стабильно в группе.

— Я стабильно заменяю их придурковатого гитариста, — Рик выглянул из-за девушки, отмечая, что очередная группа студентов отправилась на сдачу теории. — Сломать руку с такими осложнениями нужно было очень постараться.

— Да уж, — засмеялась Анджела и села рядом, закидывая ногу на ногу, от чего её микроскопическая юбка стала похожа на узкую непримечательную полоску изумрудно-зелёного трикотажа. — Мы давно не общались… Ты всё ещё дуешься?

Рик перевёл на девушку удивлённый взгляд. Она серьёзно? То есть одолевать его звонками и сообщениями, закатывать истерики и угрожать испортить жизнь Марии — повод чисто подуться?

— Серьёзно, Рик, извини… — Анджела ухватилась пальцами за его предплечье. — Ну, правда, я вела себя по-идиотски. Ещё эта скрипачка вечно вокруг тебя вьётся…

Она осеклась под его взглядом.

— Я была слишком настойчива, согласна, — сказала она тише. — Давай просто вернём всё, как было. Тебе ведь и самому не в кайф.

— Прости, Энди, — усмехнулся Рик. — Ты сейчас о чём? Не догоняю…

— Да ну прекрати, Конти! — Анджела скрестила руки на груди. — Я, конечно, не так чтобы знаток мужской физиологии, но уж кое-что смыслю. Например, что ты и секс — неразделимые понятия. То, что сейчас ты решил поиграть в монаха — абсурдное недоразумение, имя которому даже вслух не хочется произносить. Но поверь, как бы ты ни старался, она тебе не даст. Такие, как Мария, не видят перед собой никого и ничего, кроме своего непомерного эго. Безусловно, ей льстит, что настоящий жеребец таскается за ней, как на привязи, по всей консерватории, но тебе самому не надоело? Она не способна оценить ни тебя, ни кого бы то ни было. А вот я могу, и кому, как ни тебе, знать, что я могу...

Рука Анджелы легла на его колено и медленно поползла выше. Рик смотрел в глаза девушки, которые так много обещали, и едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Я просто хочу вернуться в тот момент, когда мы только начали узнавать друг друга, Рик… Что скажешь?

— Даже не знаю, что сказать, Энди… — он задумчиво потёр подбородок. — Ты в одном небольшом спиче умудрилась назвать меня тупой секс-машиной и конченым лузером, после чего тут же попыталась продать мне себя, очевидно, как таблетку от девственности головного мозга… Признаюсь, я был не готов, но широкий жест оценил.

— Да я… — сквозь макияж на шее Анджелы мгновенно проступили красные пятна.

— Но ты права, — Рик спрыгнул с подоконника. — Было бы неплохо начать сначала. Вот, примерно с того момента, где мы ещё незнакомы. На старт, внимание… мне пора.

Он стащил с подоконника сумку и вклинился в поредевшую толпу сдающих. Внутри по-прежнему клокотал смех. Серьёзно, знойная красотка, так отменно развлекавшая его ещё несколько недель назад, конечно, несла отменную хрень, но в чём-то действительно была права. Из красавчика-рокера, которому готова была дать даже табуретка, Рик, мать его, Конти, превратился в ботана с нотами в руках, который преданно ступает за своей музой, не решаясь открыть ей свои чувства. Прямо как бедолага Марцио… Рик всё же не сдержал смех, чем привлёк внимание остальных студентов. Стало ещё смешнее. Думал ли он, что сядет в одну лодку к хмурому виолончелисту, чтобы поплакать друг у друга на плече, под мерное плескание волн френдзоны?

— Да ну нахрен, — тихо заключил он. — Пора завязывать.

Зачёт проходил в три этапа. Сначала нужно было представить подготовленный разбор произведения, затем активно дискутировать с оппонентами, после чего также активно выступать оппонентом другого выступающего. Муторно, но в целом терпимая история, если после он сможет заняться исключительно музыкой.

Вечером его снова ждали в джаз-баре. Несмотря на то, что Рик сказал Анджеле, он был рад играть с парнями. Мини-концерты, репетиции, джазовые зарисовки, импровизации — это приносило реальное удовольствие. Но после всего, что произошло с «Vento», Рик больше не хотел связывать себя никакими постоянными обязательствами. Теперь он предпочитал роль крутого музыканта, который принадлежит исключительно самому себе и играет только там, где хочет, и то, что хочет.

— Конти, Багнати, Кьеллини, — пробился в его мысли голос преподавателя. — Зачёт. Можете быть свободны.

Рик запихнул планшет в сумку и направился к выходу. Отличный результат, осталось дождаться финальных оценок, и можно вплотную заняться профилем и выбором темы диплома. Мария будет довольна, вот только их утренние репетиции потеряют свою актуальность, а это в планы Рика не входило, хотя…