Но он был моим боссом, а значит, эти мысли не имели права на существование. Стелла встречалась со своим начальником несколько лет назад, и когда она захотела с ним порвать, он шантажировал ее работой, пытаясь удержать. Я ни за что не стану сближаться с человеком, от которого зависит финансовая стабильность моей семьи.

Так почему же, черт возьми, мои противоречивые мысли не испарились, стоило мне выйти из его дома?

Пройдя еще немного, я расстегнула пальто. Мне было слишком жарко для середины апреля.

Пытаясь отвлечься, я вставила наушники и включила музыку. Я старалась, правда старалась сосредоточиться на чем-то другом, но пять минут спустя мои мысли снова вернулись к Маттиасу. А точнее — к тому, почему мне нельзя так о нем думать.

Мало того что он был моим боссом, он еще и держал под замком огромную часть своей жизни, и я не знала, как к этому относиться. Он мог сколько угодно говорить мне, что хочет приложить усилия и узнать меня получше, но сам он был гораздо более закрытым человеком, чем я. В наших разговорах он был остроумен и забавен, но всякий раз, когда Хелен или я задавали вопросы, которые были хоть сколько-нибудь личными, он давал какой-то пресный ответ и уходил. Он знал очень многое о моей жизни, и все же ту крупицу информации, что была у меня о нем, я получила от Хелен.

Он мог быть просто застенчивым человеком, которому особо нечего о себе рассказать, но почему-то я в это не верила. Никто без опыта разбитого сердца не закрывается настолько наглухо.

Он был головоломкой, и не мне было разгадывать, как ее сложить.

Вернувшись домой и забрав Луи позже тем вечером, я приготовила ужин, а затем играла с ним до тех пор, пока ему не пора было ложиться спать. Чем сильнее я занимала свой разум, тем легче мне было справляться.

Как и обещала, в этих письмах я хочу дать тебе несколько советов. Конечно, я бы предпочла быть рядом и помогать тебе лично — направлять и поддерживать в принятии решений, — но это лучшее, что я могу сделать. Надеюсь, когда тебе понадобится моя помощь и ты захочешь, чтобы я была рядом, ты сможешь снова перечитать эти строки и найти в них то, что ищешь.

Итак, вот первый совет от Хелен: всегда говори то, что у тебя на уме.

За свои шестьдесят четыре года жизни я, возможно, накопила немало сожалений, но честность никогда не была одним из них. А вот утаивание — было.

Показывай свои эмоции. Плачь, когда тебе грустно, смейся, когда ты счастлив, кричи, когда злишься, и целуй, когда влюблен. У тебя есть полное право чувствовать всё, что ты чувствуешь, и выражение этих чувств может только помочь показать, какой ты на самом деле.

Это может быть только на пользу тем, кто рядом с тобой, — знать, что ты чувствуешь, по-настоящему чувствуешь. А если они этого не ценят, тогда совет Хелен номер 1.5: гони их в шею из своей жизни. Они того не стоят. Ты заслуживаешь быть рядом с людьми, которые хотят знать твою правду и прежде всего видеть твое сердце.

С любовью,

Хелен

Аделаида

— Маттиас, у нас проблема.

— Что? Что случилось? Прижимая трубку к уху, я оглянулась на Луи — он сидел, скрестив ноги, на полу нашей квартиры и издавал громкие звуки сирены, катая свою пожарную машину по бежевому ковролину. — Мне не с кем оставить брата сегодня. Субботнее утро; миссис Чжу позвонила минуту назад сказать, что у Джоша жар и им нужно в клинику. — Я звонила Доре, но у неё уже были планы на день.

Он помедлил с ответом, и в наступившей тишине я кожей почувствовала исходящее от него напряжение, даже через телефон.

— М-м… Разве твой отец не может за ним присмотреть? — просто спросил он.

Я перевела взгляд с Луи на отца, который валялся на диване — с остекленевшими глазами, еще более растрепанный, чем обычно. Но Маттиас этого не знал. По крайней мере, не во всех подробностях. Вероятно, он уже понял, что на данный момент я — основной опекун Луи, но не спрашивал почему, а я не вдавалась в детали сверх необходимого.

— Нет, не может, — ответила я серьезным тоном.

Он снова замолчал на некоторое время, и я невольно поморщилась в ожидании. Я знала, что сегодня ему нужно работать, и вывалить это на него за час до выхода было плохой идеей, но выбора у меня не было. Моё окружение в Портленде практически отсутствовало, и Луи нужен был кто-то рядом. И этим кем-то была я — что бы ни происходило.

— Мне правда очень жаль, Маттиас. Я не знала, что так выйдет, и уже час пытаюсь найти решение, но ничего не получается, и я…

— Адди, — перебил он меня, — просто бери его с собой.

— Что? — мой голос всё еще звучал прерывисто после недавней тирады.

— Связь прервалась? Я сказал: привози его. Всё нормально. Хелен обожает детей.

Я закусила нижнюю губу.

— Э-э... Ты уверен? Не хотелось бы навязываться.

Он фыркнул.

— Эдди, ты бы не смогла навязаться, даже если бы очень захотела. Просто привози его, а я постараюсь сделать тут всё безопасным для ребенка к вашему приезду. До встречи, — сказал он и повесил трубку, оставив меня стоять с разинутым ртом.

Мне пришлось трижды прокрутить весь разговор в голове, чтобы осознать его смысл. Неужели он только что сказал, что приспособит свой дом, чтобы сделать его более подходящим для Луи? И неужели он действительно верил, что с его матерью ничего не случится, пока я буду присматривать за братом, даже не потребовав от меня заверений на этот счет?

Мне казалось, что я сплю.

Я в спешке собрала любимые игрушки Луи, и мы помчались на автобус до Кейп-Неддик. Сорок пять минут спустя я отпирала дом Хелен, ведя за собой младшего брата.

— Эй! — крикнул Маттиас из кухни и направился к нам с дорожной термокружкой в руке. Мне пришлось подавить улыбку, когда я заметила его слегка растрепанный и запыхавшийся вид. Это не слишком бросалось в глаза, но по сравнению с его обычным безупречно опрятным обликом разница была ощутима.

Он поставил кружку на пол, обувая кожаные лоферы. — Я сходил на чердак и достал кое-какое свое старье, чтобы Луи было с чем поиграть. Вещи в гостиной, с Хелен. Она смотрит кино.

На этот раз я не смогла сдержать улыбку. Я спрятала пожарную машину, которую держала в руках, за спину.

— Спасибо, это было мило с твоей стороны.

Когда Маттиас снова выпрямился, Луи сжал мою руку крепче и резко вдохнул.

— О-о-о-о-у, вы пилот?

Маттиас взглянул на него с усмешкой.

— Да, именно так.

Это было, пожалуй, самое худшее, что можно было сказать семилетке, помешанному на транспорте.

— А у меня дома есть огро-о-о-омный самолет! Жалко, что я его не взял, чтобы вам показать!

Взгляд Маттиаса смягчился еще больше, и он присел на корточки перед моим братом.

— Ну, значит, тебе просто придется взять его с собой в следующий раз, когда придешь сюда, идет, приятель?

— Идет. — Голос Луи был тихим и приглушенным, что случалось крайне редко. Он был просто сражен наповал. Кому-то нужно было приказать моей грудной клетке перестать сжиматься прямо в эту секунду.

— Так, Лу, давай отпустим Маттиаса на работу. — Я подтолкнула его вперед, внутрь дома, и оглянулась через плечо: Маттиас стоял, выпрямившись, и его взгляд был прикован к моему. Я улыбнулась и одними губами произнесла: «Спасибо». Он едва заметно кивнул и вышел.

Маттиас

— Так чем займешься в ближайшие полтора часа? — спросила мой второй пилот, Розали. Я повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Ее медно-рыжие волосы были собраны в узел на затылке, сине-зеленые глаза подведены черным, а пухлые губы поблескивали. Она показалась мне симпатичной с нашей первой встречи. Красивой, на самом деле.

Проверив панель передо собой, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем покинуть самолет, я сказал: