— Наверное, просто пойду подожду в аэропорту. Перехвачу кофе, может быть.

Я вытащил телефон из кармана, чтобы проверить, нет ли пропущенных вызовов, и именно в этот момент почувствовал ее губы у себя на шее. Она поцеловала меня, а затем позволила своим губам задержаться на моей коже.

— Ты уверен, что не хотел бы потратить свое время на что-нибудь другое?

Она развелась несколько месяцев назад, и с тех пор мы вроде как встречались. Это не было чем-то серьезным для обеих сторон — чисто физика. Мы оба использовали друг друга, и меня это более чем устраивало.

Я закрыл глаза и приподнял подбородок, открывая ей лучший доступ к моей шее. Ее губы скользили от уха к моему кадыку, и я шумно выдохнул, когда они достигли ключицы.

Ее руки поднялись к моей шее, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. Затем ее прикосновения медленно двинулись вниз: ногти царапнули грудь, прежде чем одна из ее ладоней накрыла мой член через брюки. Я застонал, запуская пальцы в ее волосы. Пока она целовала мою грудь, я растирал ее пряди между пальцами, и их текстура показалась мне какой-то не такой.

И именно в этот момент меня осенило.

Я ожидал почувствовать волосы — кудрявые и темные, а не гладкие и рыжие.

С вытаращенными глазами я отпрянул, тяжело дыша в полурасстегнутой рубашке. Розали подняла взгляд: одна бровь выгнута, а на припухших губах застыло недовольство.

— Э-э... Прости, я сегодня не в настроении. Похоже, подцепил какой-то вирус или вроде того, — солгал я. — Может, в другой раз.

Она какое-то время сверлила меня взглядом, словно я был самым тупым человеком на земле.

— Да что с тобой такое?

Я тяжело сглотнул.

— Я же только что сказал, мне кажется, я...

— Не верю. — Она скрестила руки на груди и перенесла вес на одно бедро. — Я знаю тебя, Маттиас. У тебя что-то на уме.

Я опустил взгляд и застегнул рубашку.

— Нет, ничего такого.

Она хмыкнула, будто не верила ни единому моему слову, но всё же пожала плечами.

— Ладно. Тогда до встречи. Она вышла из кабины, но я не последовал за ней сразу.

Проведя рукой по волосам, я попытался осознать смысл произошедшего, но так и не пришел ни к какому выводу. Да, я всегда считал Адди привлекательной — ладно, чертовски сексуальной, — но я и не подозревал, что начал хотеть ее в этом смысле.

Впрочем, это не имело значения. Даже если бы я ее и хотел — в чем я не был уверен, — этому не суждено было случиться. Только если я не горел желанием повторить ту катастрофу, что произошла с моей бывшей девушкой. Адди была под запретом.

Теперь оставалось лишь одно: сделать так, чтобы мой разум это усвоил.

Аделаида

Луи с силой шлепнул ладошкой по шарику из пластилина Play-Doh, добавив фиолетового цвета на свою и без того перепачканную руку.

— Моего снеговика тебе было слишком просто угадать. Сейчас я сделаю кого-то посложнее.

Я бросила взгляд в сторону Хелен, заметив, что она смотрит на моего брата с улыбкой, почти такой же, как у меня. Она приподняла брови.

— Попробуй загадать нам свое любимое летнее занятие, — предложила она.

Луи приставил палец к подбородку, на несколько мгновений задумавшись.

— Придумал! — Он расплылся в улыбке и принялся делить пластилин на три равные части.

— Я вернулся!

Я обернулась и почувствовала то же самое сдавливающее ощущение, заметив Маттиаса, входящего в дверь. Подойдя к нам, он обвел взглядом комнату, где на полу валялись миллионы игр и игрушек.

— Похоже, вам весело.

— Да, очень, — сказала я с улыбкой, но он даже не посмотрел в мою сторону, когда я заговорила. Возможно, мне это лишь показалось, но он как будто даже намеренно отводил взгляд.

Засунув руки в карманы своих идеально отглаженных брюк, он кивнул, не сводя глаз с пола.

Хелен переводила взгляд с одного на другого, а затем развернула свое кресло в сторону моего брата.

— Эй, Луи, твоя сестра сказала мне, что ты лучше всех делаешь колесо. Не хочешь показать, насколько ты хорош? Пусть взрослые поболтают, пока мы, молодые душой, немного повеселимся?

— Да! — не прошло и секунды, как Луи уже бежал к двери на террасу и с разбегу выскочил на зеленую лужайку.

Хелен подмигнула мне, прежде чем направиться в ту сторону, куда он убежал.

— Эй, подожди! Это же не колеса гоночного болида!

Когда они скрылись из виду, я присела на диван.

— Хелен-сваха снова в деле, — я усмехнулась, глядя на него, но он не оценил мою шутку. Он тяжело сглотнул и сел напротив, все это время избегая моего взгляда.

— Ну, как прошел день? — спросил он.

Сменив тему, он наконец позволил своим глазам встретиться с моими, и я увидела в них тревогу.

— Все было хорошо. А как твой? Все в порядке?

— Да, да, все отлично. — Уголок его губ дернулся вверх, но улыбка не выглядела искренней. Я вопросительно вскинула бровь, впившись в него глазами, и он издал прерывистый смешок. — Клянусь. Просто выдался тяжелый день.

— Ладно. — Я ему не поверила, но мне было не по себе от мысли лезть с расспросами в его личные дела. Наша дружба — если я вообще могла ее так называть — и без того была слишком хрупкой.

Я встала, чтобы собрать разбросанные по полу игрушки, и сгребла их в угол комнаты.

— Что ж, если я когда-нибудь и задавалась вопросом, какой мамой Хелен была для тебя, то теперь я знаю. Сегодня она была просто чудесной. Помогла мне занять Лу, пока я готовила и занималась стиркой.

Маттиас усмехнулся.

— Да, она была довольно крутой мамой.

Я опустилась на четвереньки, чтобы отскоблить кусочки пластилина Play-Doh, прилипшие к паркету, оттирая их своими обкусанными ногтями.

— Эм, м-м, можно задать тебе вопрос? — выпалил вдруг Маттиас.

— Конечно, — ответила я, не потрудившись обернуться.

— Почему твой отец не может присмотреть за Луи?

Я закрыла глаза и выдохнула, на некоторое время опустив голову.

— Я спрашиваю не потому, что мне помешало его присутствие здесь сегодня, вовсе нет, — сказал он. — Мне просто было любопытно, но ты не обязана отвечать. — Он откашлялся. — На самом деле, это не мое дело. Прости.

Я поднялась с пола и заглянула в его полные сожаления глаза.

— Нет, все в порядке, я просто не ожидала такого вопроса.

Снова присев рядом с ним, я взглянула в окно на Луи, который крутил колесо за колесом под ободряющие возгласы Хелен. За ними не было ничего, кроме глубокой синевы океана, и ни единого облачка не заслоняло солнечный свет. Вид из гостиной каждый раз захватывал у меня дух, даже после нескольких недель работы здесь.

— Скажем так: мой отец уже не тот, что прежде, — произнесла я.

Его глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду?

Я поджала губы и уставилась на свои колени.

— Моя мама. У них, э-э, у них были мечты до того, как она заболела. Он потерял всё, когда она умерла.

Маттиас поерзал на месте.

— Потерял всё?

Я снова повернулась к нему с грустной улыбкой на губах.

— Всё. — Я сглотнула подступивший к горлу комок. — Мои мама и папа были идеальной парой, как с картинки. Познакомились в старшей школе, не расставались в колледже, поженились сразу после выпуска, и вскоре родилась я. — Мой брат помахал мне с улицы, и я помахала ему в ответ, улыбнувшись. — А вот Луи стал небольшим сюрпризом. Мне было шестнадцать, когда он родился.

Повернувшись к внимательному лицу Маттиаса, я продолжила:

— Они были всем друг для друга, понимаешь? Все их планы вращались друг вокруг друга. Их единственной большой мечтой всей жизни было однажды купить мотель на побережье Мэна, что они и сделали, когда мне было пятнадцать. Мы переехали сюда, и всё было идеально. А потом мама заболела, и всё вокруг них рухнуло. Вокруг нас. — Я кашлянула; в горле вдруг стало совсем сухо.

— Можешь... Прости, скажи, если я перехожу границы, но не расскажешь ли ты подробнее? — Его голос был тихим и на удивление успокаивающим, словно ласка для моей души.