— Послушай, насчет того, что было раньше, я...

— Что произошло? — ее вопрос прервал меня на полуслове, и я нахмурился.

— Не хочешь уточнить? — переспросил я.

— Что такого случилось с Хелен, из-за чего ты так отчаянно ее опекаешь?

Проведя рукой по уложенным гелем волосам, я вздохнул. Я знал, что рано или поздно этот вопрос возникнет, но надеялся, что его удастся откладывать до бесконечности. Не повезло. Особенно с Адди — при всей ее прямолинейности.

— Тебе короткую версию или длинную? — я выдохнул безрадостный смешок, но она не ответила тем же.

— Мне нужна настоящая версия. Ее ореховые глаза пронзили меня.

Я не мог этого вынести — не мог и дальше скрывать правду. Не тогда, когда она так на меня смотрела.

Я прочистил горло.

— Ладно, поехали. В общем, год назад нам позарез нужно было найти кого-то, кто присмотрел бы за Хелен месяц-другой. Одна из моих, ну... подружек предложила свою помощь, и я согласился. — К шее подступил жар. Разговаривать с Адди о моей бывшей «подруге для секса» было последним, чего мне хотелось, но это было необходимо.

В ее глазах не было осуждения — только сосредоточенность и искренний интерес.

— В общем, когда она взялась за эту работу, я не захотел продолжать наши интимные отношения — посчитал, что это непрофессионально. Я был за границей, когда сообщил ей об этом. — Я вскинул руки перед собой, словно защищаясь: — Знаю, знаю, это был поступок подонка. С тех пор я изменился. — Уголок ее губ дрогнул, но она ничего не сказала.

— Я летал туда-обратно в Японию, с перерывом в один день между рейсами, так что меня не было дома три дня, плюс-минус. — Глядя на свои ноги на нижней ступеньке, я продолжил: — Когда я вернулся... — Внезапно мне перестало хватать воздуха. Я глубоко вздохнул и выдохнул через сжатые губы. Не помогло. — Когда я вернулся, Хелен была в доме одна. Она сидела в луже собственной мочи.

Услышав судорожный вздох, я поднял взгляд на Адди: она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, прижав обе ладони ко рту.

— Она... она едва могла говорить, когда я ее нашел. Голос совсем осип от того, что она почти двое суток звала на помощь, — закончил я и процедил ругательство сквозь зубы. Я не был злопамятным человеком, но тот день я не забуду никогда и ни за что. Это чувство полного бессилия в ее глазах, засохшие слезы на щеках, чувство вины, разрывавшее меня изнутри, и ярость. Столько чертовой ярости.

Адди не шевелилась, всё так же закрывая рот руками, но из ее глаза выкатилась одинокая слеза, и мне пришлось сдержаться, чтобы не смахнуть ее большим пальцем.

— Я пытался подать на неё в суд, но мы не подписывали официального контракта, так что у меня не было доказательств того, что она должна была присматривать за Хелен. Против неё ничего не было, так что обвинения пришлось снять.

Она приоткрыла рот.

— Но... Но как же... Как...

Я поджал губы.

— Да, я знаю.

Какое-то время мы сидели в тишине, пока к Адди не вернулся голос.

— Как ее зовут?

— Зачем тебе знать?

— Затем, что я найду и убью, эту суку.

Я рассмеялся, хотя в этой ситуации не было ничего смешного.

— Я серьезно! Поверить не могу, что такие мерзкие люди вообще существуют! Я хочу задушить ее собственными руками.

Положив руку ей на колено, я слегка сжал его.

— Я знаю, что ты серьезно, но никому не станет легче, если ты окажешься за решеткой.

Она застонала, но никак не прокомментировала моё замечание. Она повернула голову в сторону дома, скользя взглядом по панорамным окнам. Казалось, она глубоко ушла в свои мысли, и это было понятно. Эта история до сих пор звучала для меня как роман Стивена Кинга, хотя за последний год я проживал ее в своей голове каждый божий день.

Как раз в тот момент, когда я уперся руками в ступени, чтобы встать, она резко повернулась ко мне.

— Погоди, то есть, если я правильно поняла, ты всё это время не давал мне прохода только потому... что? Потому что ты думаешь, что я способна на нечто подобное?

Я сглотнул. Так ли это? Может быть?

Не зная, что ответить, я предпочел промолчать.

На долгое мгновение нас поглотила тишина. Адди не сводила глаз с бетона, спокойно дыша и кивая своим мыслям. Затем она медленно встала, нервно перебирая пальцами. Когда ее взгляд встретился с моим, я почувствовал, будто в саму мою душу вонзили кинжалы.

— Возможно, ты и не хотел, чтобы это так выглядело, но твои поступки говорят гораздо громче слов. И они твердят мне: в глубине души ты именно так и думаешь. — Она сделала шаг в сторону от меня.

Я тоже вскочил на ноги.

— Погоди, Адди, всё совсем не так. Я просто... я...

— Всё в порядке, Маттиас. Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь, и в твоей подозрительности есть смысл. Просто… — она смахнула еще одну слезу ладонью. — Просто немного больно осознавать, что именно такой ты меня видишь. — Она избегала моего умоляющего взгляда. Сглотнув, она добавила: — Мне пора.

Я схватил ее за предплечье.

— Пожалуйста, останься.

Она перевела взгляд с моей руки на моё лицо.

— Мне правда нужно идти.

— Куда? — я не поверил ей ни на секунду.

— В церковь.

Я всё еще сомневался, что она говорит правду, но когда она высвободила руку из моей хватки, я не стал ее удерживать.

Ты всегда так хорошо заботился о мне.

Я знаю, бывали моменты, когда ты в этом сомневался, но я — никогда. Ни разу.

И знаешь, почему?

Потому что я знала тебя и знала твои намерения.

Иногда лучший способ позаботиться о ком-то — это просто стараться изо всех сил и дарить свою любовь и поддержку. Маленькие ошибки не имеют значения, когда твои помыслы чисты. Это одна из тех вещей, о которых я прошу тебя помнить каждый раз, когда ты будешь перечитывать это письмо. Я никогда не смогла бы винить тебя за те мелочи, что пошли или могли пойти не так, ведь я знала — ты всегда хотел для меня только лучшего.

Это относится не только к физической заботе о ком-то — а я всем сердцем надеюсь, что тебе больше никогда в жизни не придется этим заниматься, — но и ко всему остальному. Если ты отдаешь всего себя и стараешься изо всех сил, люди, которых ты любишь, запомнят не саму ошибку, а то, сколько усилий ты приложил, чтобы ее предотвратить или исправить.

Думаю, это будет «Совет от Хелен номер три»? Старайся изо всех сил, признавай свои ошибки, когда совершаешь их, и фокусируйся на всем том добре, что ты делаешь, а не на крошечных промахах, которые случаются в пути.

С любовью,

Хелен

Аделаида

— Пап, я нашла кое-что, что тебе может показаться интересным.

Повернув голову в мою сторону со скоростью улитки, он встретился со мной пустыми глазами, прежде чем подарить мне столь же пустую улыбку.

— Что это, милая?

Я села рядом с ним, открывая объявление, которое только что увидела в своей ленте Facebook.

— Смотри, в Seaside Inn ищут повара. Разве тебе не хотелось бы подать туда заявку?

Когда я читала это объявление, меня переполнила вновь обретенная вера. Воспоминания о прежней версии моего отца хлынули в голову, заставив меня подумать, что это именно то, что ему нужно, чтобы снова стать самим собой.

Я вошла в кухню мотеля, ароматы кленового сиропа, блинчиков, яиц, смешанных со специями для бейгла — секретного рецепта моего отца — и свежевыжатых апельсинов заполнили мои ноздри, заставив меня довольно промычать.

Я пробиралась между промышленными духовками, посудомоечными машинами и поварами, пока не нашла своего отца, склонившегося над столом и взбивающего странного вида коричневое тесто, его глаза были прикованы к работе. Настолько прикованы, что он не заметил меня, пока я не подкралась сзади и не ткнула его в бок. Он взвизгнул и уронил венчик в металлическую миску передо мной, схватившись рукой за грудь.