Мне жаль говорить тебе это, но у этой истории нет счастливого конца. В то время я была слишком напугана, чтобы признаться в своих чувствах — и ей, и самой себе. Поэтому, в конце концов, я покинула страну, так и не сказав ей, что я чувствовала. Я больше никогда о ней не слышала.

У меня не так много сожалений в жизни, но это — самое большое из всех. Я умру, так и не сумев сказать ей, что любила ее, или спросить, любила ли она меня в ответ. Хотя, по крайней мере, в этом неведении я могу уйти, воображая, что так оно и было.

Не повторяй моих ошибок. Я прошу тебя — умоляю тебя — говори людям, которых любишь, о своей любви. Не держи это в себе. Я знаю, это может быть страшно — жить в вечном риске, но я могу заверить тебя: это не может быть хуже, чем не знать, что могло бы произойти, найди ты в себе смелость последовать за своими чувствами.

С любовью,

Хелен

Аделаида

— Эй, отпускник! — крикнул я, когда Маттиас вошел через парадную дверь.

— Мать твою, наконец-то, — он повесил свой тренч на вешалку в прихожей.

— Попрошу без выражений, Маттиас, — поправила его Хелен, сидевшая рядом со мной.

Он прошел к нам на кухню, направляясь прямиком к холодильнику. Звук «пшик» от открывающейся банки пива наполнил комнату; он сделал жадный глоток и выдохнул — звук был почти похож на рычание.

— Ну и какие планы на неделю? — спросил я, вытирая руки о джинсы.

— Никаких. Просто высыпаться каждый божий день и ничего не делать.

— Да ладно тебе, это же такая скукотища, — сказала я.

— Что я могу сказать, я скучный парень. — Он ухмыльнулся, и по этой ухмылке я поняла: он прекрасно знает, что я не верю ни единому его слову.

Я сделала глоток воды, вскинув бровь.

— Помню, когда я была в твоем возрасте, — сказала Хелен, — моим самым любимым занятием в начале лета было посещение Фестиваля лобстеров.

Я поперхнулась водой.

— Фестиваля лобстеров?

Хелен повернула голову в мою сторону, ее глаза так и сияли от восторга.

— Да! Это такой дв-в-вухнедельный фестиваль в Олд-Орчард-Бич. Я ездила туда с друзьями каждый год, прежде чем уехать в Индию с «Врачами без границ». Там были фудтраки, игры и милые маленькие киоски. А иногда попадались и горячие парни.

По ее ухмылке было ясно: «горячие парни» в то время были для неё главным украшением фестиваля.

— И он до сих пор проводится? — спросил я как бы невзначай.

Маттиас выпалил «Нет» в тот самый миг, когда Хелен твердо заявила: «Конечно!»

Я усмехнулся, глядя на него.

— Что ж, я бы, например, с удовольствием съездила на этот Фестиваль лобстеров. И неважно, что я терпеть не могла морепродукты. Если это заставляло Маттиаса корчиться, я была только за.

Хелен ахнула.

— Правда? Ты бы поехала?

— Конечно! Давайте съездим на этой неделе. Маттиас в отпуске, так что он может нас отвезти!

Я закусила щеку изнутри, увидев, как расширились его глаза.

— Нет. Нет-нет-нет, я не поеду на Фестиваль лобстеров.

— Хм, не думаю, что у тебя есть выбор, — вставила я.

Как раз в тот момент, когда он открыл рот, чтобы привести свои аргументы, зазвонил мой телефон — это была «Стелла, мой самый любимый человек в мире».

— Спасен звонком, — бросила я Маттиасу, прежде чем ответить.

— Привет, дорогая, — сказала я.

— Привет, — ответила моя лучшая подруга. — Я весь день вожусь с плачущими младенцами, так что мне нужно было на что-то отвлечься. Как там дела с тем Красавчиком?

Мои глаза расширились от ее вопроса, и я выскользнула через дверь на патио, ни с кем не встречаясь взглядом. Я посмотрела на экран телефона, чтобы убедиться, что он не на громкой связи — на всякий случай. Лишняя осторожность никогда не помешает.

Убедившись, что дверь за мной закрыта, я сказал:

— Ничего нового. И откуда ты знаешь, что он красавчик?

— Ты же меня знаешь — я Профессиональный Фейсбук-сталкер экстра-класса. Но если серьезно, ты могла бы и сказать, что твой босс такой горячий, когда получила эту работу.

Я закатила глаза, хотя она и не могла меня видеть, и присела на деревянные качели с видом на океан. Я до сих пор не могла поверить, что это чей-то задний двор. Не думаю, что этот вид мне когда-нибудь надоест.

— Может, я была слишком занята, рассказывая тебе, каким придурком он был поначалу, чтобы упоминать его внешность.

— Грубейшая ошибка. И я почему-то не верю, что с нашего последнего разговора ничего не произошло. Я знаю тебя, Адди. Я слышу по твоему голосу, когда ты лжешь.

Да, она могла.

— Ну, ничего особенного не случилось. Мы просто проводим много времени вместе. И он был очень мил с Лу тоже. И... он в каком-то смысле потрясающий.

— Черт, подруга, похоже, ты влипла по уши. — Она глубоко вздохнула. — Просто будь осторожна, ладно? Я бы не хотела, чтобы с тобой случилось то же, что произошло с моим бывшим боссом.

Я прикусила нижнюю губу.

— Ох, Стелла, я...

— Дерьмо, Адди, у одного из малышей под моим присмотром критическое состояние. Должна бежать, поговорим позже!

Она повесила трубку прежде, чем я успела ответить.

Возвращаясь в дом, я не могла выкинуть слова Стеллы из головы. Я действительно влипла. С самой свадьбы я не могла перестать думать о Маттиасе. О том, как он заставил меня чувствовать себя достаточно уютно, чтобы я смогла с ним заговорить. О том, как он слушал меня, не говоря лишнего. О том, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне — словно его руки прожигали мою кожу, оставляя след навечно. О том, как мне казалось, что он не может подобраться достаточно близко. О том, как я просыпалась среди ночи после снов, где его губы боготворили моё тело, и моя пижама была насквозь мокрой.

Но и остальные ее слова тоже застряли у меня в голове. Будь осторожна. Я не могла позволить себе влюбиться в человека, который оплачивал мои счета; я сама установила для себя это правило. И неважно, что соблюдать его становилось всё труднее и труднее.

Мне хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно об этом поговорить. Я могла рассказать Стелле всё что угодно, но мы обе всегда были так заняты, что нам не выпадало возможности общаться и вполовину так часто, как мне того хотелось.

— Кто это был? Та самая лучшая подруга? — спросил Маттиас, поливая сковороду маслом и вырывая меня из моих раздумий. Хелен сидела рядом с ним, внимательно меня изучая.

— Эм, да.

— Почему такая грустная улыбка? — спросил он.

Я даже не заметила, что у меня грустное выражение лица, хотя он, казалось, всегда умел читать моё лицо как открытую книгу, что бы я ни пыталась скрыть.

— Ничего, я просто… я скучаю по ней.

— Почему бы тебе не съездить к ней? — предложил он. — Могла бы сделать это вместо поездки на Фестиваль лобстеров! — Он ухмыльнулся, когда я шутливо шлепнула его тыльной стороной ладони.

— Тебе не сорваться с крючка так просто, — отрезала я. — И в любом случае, увидеться с ней немного сложнее. Она живет в Монреале.

Его губы сжались в узкую линию.

— Оу.

— Да. Мы дружим с детского сада и не потеряли связь, когда я переехала сюда, но с возрастом нам становится всё труднее и труднее видеться. У неё сумасшедший график в медшколе, а я почти всегда занята, так что у меня нет времени съездить к ней. — Я подперла голову рукой. — А ей теперь еще сложнее приехать в гости, потому что в нашей квартире ей негде спать, так что приходится платить за отель.

Он хмыкнул.

— Понятно. Что ж, надеюсь, вам скоро представится возможность увидеться.

Я слабо улыбнулась ему.

— Я тоже. — Затем я повернулась к Хелен и хлопнула в ладоши: — Так что там насчет этого фестиваля?

— Блять, нет, я это не надену.

Я сжала губы, пытаясь сдержать смех.

— Что, думаешь, в этом ты будешь чувствовать себя менее мужественным?