— Но…

— Что, ты никогда раньше не видел женское белье?

Его ответ не заставил себя ждать и секунды.

— Конечно видел. Я просто… Он повернулся ко мне, нахмурив брови, и застал меня за тихим смехом. — Ты меня дразнишь.

Я пожала плечами, сжав губы.

— Прости, это было слишком легко.

Ах, мужчины и их хрупкое представление о мужественности.

Он покачал головой, уголок его губ слегка приподнялся. Он снова огляделся вокруг.

— Я просто не понимаю, зачем ей нужно было, эм, приходить сюда.

Я направилась к ряду, в котором исчезла Хелен.

— В смысле?

Маттиас последовал за мной. Мы рассматривали бюстгальтеры и трусики; его взгляд задержался на очень соблазнительном, огненно-красном комплекте чуть дольше, чем следовало.

— Ну... Он сглотнул. — Не то чтобы кто-то видел ее в нижнем белье.

— И что с того? — я остановилась и скрестила руки на груди. — Ты думаешь, женщине обязательно нужен партнер, чтобы решиться на покупку сексуального белья?

Он покачал головой, и его кожа стала пунцовой.

— Нет, я...

— А что, если твоя мама просто хочет чувствовать себя сексуальной для самой себя? Разве это не достаточный повод? — я видела, что он всё понял, но мне было слишком весело, чтобы так просто сорвать его с крючка.

Он закрыл глаза и простонал:

— Пожалуйста, не употребляй слова “моя мама” и “сексуальная” в одном предложении.

Я притворилась дурочкой.

— Почему? Потому что ты не хочешь представлять свою мать женщиной, которая принимает свою женственность?

— Ох, прошу, прекрати, — он провел рукой по лицу.

Посмеиваясь, я толкнула его локтем в бок. Это поддразнивание вышло у меня настолько естественно, что я даже не задумалась.

— Ну же, не будь таким ребенком, — я одарила его ухмылкой, прежде чем заметила Хелен, направляющуюся к примерочным. Я последовала за ней в одну из них.

— Итак, — произнесла она самодовольным тоном, — я видела, как вы с Мэттом весело проводите время.

Я закатила глаза. Если бы она только знала, о чем мы говорили.

— Только не начинай снова, Хелен.

— Я же ничего не сказала! — она рассмеялась в ответ на мой обвиняющий взгляд. — Просто констатирую факты.

— Конечно, — ответила я.

Я помогла ей переодеться в один из бюстгальтеров, которые подобрала сотрудница. Она посмотрела на себя в зеркало и вздохнула:

— Все твердят тебе про морщины и боли в костях, но никто не предупреждает, как трудно найти лифчик, который был бы одновременно сексуальным и удобным, когда стареешь.

Я усмехнулась.

— Мы найдем тот самый, идеальный, вот увидишь.

И мы нашли — спустя несколько примерок. Когда Хелен снова оделась, она сказала:

— Раз уж мы здесь, может, и ты себе что-нибудь присмотришь? Ну, так, на случай, если скоро встретишь кого-то особенного.

Я застонала. Она была невыносима. Было нетрудно понять, кого именно она имеет ввиду на роль этого «кого-то особенного». Понятия не имею, с чего она взяла, что между мной и Маттиасом может что-то быть, но, судя по всему, если уж она что-то вбила себе в голову, то просто так не отступится. И что это за семейка такая с их убеждением, что белье обязательно нужно покупать для чьих-то глаз?

Выйдя из примерочной я отправилась искать Маттиаса. По пути я остановилась перед комплектом из красного кружева — тем самым, на котором взгляд Маттиаса задержался дольше, чем на остальных. Я провела по нему пальцами, затем покачала головой и пошла дальше.

Знаешь, какая из вещей, что я усвоила за все свои годы, — самая важная? Это умение прислушиваться к советам. Знаю-знаю, иногда они к тебе не относятся, но, по моему опыту, следовать советам окружающих меня людей всегда было верным решением.

Ну, я же знаю, о чем ты сейчас думаешь: «Хелен, да ты упрямее осла. Когда это ты вообще слушала мои советы?» Что ж, это правда, я часто поступала по-своему, невзирая на чужие предложения, но я ведь и не говорила, что я идеальна!

К счастью, по большей части так и есть. За то время, что мы провели вместе, ты следовал большинству моих советов, и я благодарна за это. Уверена, ты тоже! Но не думай, что раз меня больше нет рядом, чтобы направлять тебя лично, это значит, что ты свободен от моих наставлений! У меня в запасе может оказаться еще парочка для тебя. Как ты сам увидишь, некоторые уроки выходят за пределы жизни и смерти.

С любовью,

Хелен

Аделаида

— Давай, Лу, пора идти!

Пока ждала, когда брат выйдет из своей комнаты, я наклоняла шею из стороны в сторону, морщась от движения. Матрас за ночь так и не стал ортопедическим.

Вчера я легла спать в 11:30 — после того как постирала и разобрала счета на кухонном столе, вернувшись с работы и забрав Луи у миссис Чжу. И всё же перед сном я поставила будильник на 6:30. Даже если мне не нужно было идти на работу до 11:00 — когда Маттиасу уже придется уходить, — Луи всё равно нужно было, чтобы кто-то отвел его в школу утром.

— Луис, живо тащи сюда свою задницу, не то мы опоздаем!

— Иду! — крикнул мой младший брат, выбегая из своей комнаты: волосы дыбом, и только один носок на ноге.

Я усмехнулась, глядя на это зрелище.

— Хотя бы найди время надеть второй носок.

Когда он наконец был готов, я схватила ланч-бокс, который приготовила для него, и мы отправились в школу.

Вернувшись в квартиру, я первым же делом сделала то, что делала всегда: включила музыку. Мне хотелось зарядиться энергией перед работой, так что я поставила альбом Тейлор Свифт "1989". Он всегда безотказно поднимал мне настроение.

Свободное время до ухода на работу я потратила на уборку. Я пылесосила, мыла полы и вытирала пыль, всё это время покачивая бедрами в такт и подпевая каждому слову.

Закончив в комнате Луиса, я с удивлением обнаружила отца: он сидел на диване в гостиной и безучастно смотрел в телевизор. Я взглянула на телефон, испугавшись, что потеряла счет времени и опаздываю на работу, но было всего 9:30. Обычно он не вставал с постели раньше полудня.

— Привет, пап, — сказала я, подходя к нему.

Он повернул голову в мою сторону и ответил:

— Привет, — с улыбкой, которая не затронула глаз. Я села рядом с ним.

— Что смотришь?

Он снова перевел взгляд на телевизор и прищурился.

— Хм, я не уверен.

За последнюю неделю из-за продленных рабочих смен я видела его нечасто, поэтому воспользовалась моментом, чтобы его рассмотреть. На нем все еще была та же рубашка, в которой я видела его несколько дней назад, и хотя от нее не пахло плохо, чистой она тоже не выглядела. Его волосы стали слишком длинными, чтобы это можно было назвать стильным, — это напомнило мне, что он очень давно не был у парикмахера. Попробую подстричь его сама в эти выходные.

В то время как я была почти точной копией матери, Луис был вылитым отцом. По крайней мере, раньше. Теперь же небритое лицо отца и его сальные волосы ни капли не напоминали мне о младшем брате.

Что бы сказала мама, если бы была здесь и увидела его? Увидела нас? Хотела бы она, чтобы я потрясла его за плечи и сказала: «Очнись»? Разозлилась бы она на то, что я позволила ему дойти до такого состояния, что мне не удалось вернуть его к нормальной жизни?

Раньше он таким не был. Маме никогда не приходилось подталкивать его к чему-либо или заставлять куда-то идти. Он буквально вгрызался в жизнь. Он улыбался.

Если бы только она могла сказать мне, что делать.

Я встала с дивана и направилась к выходу из гостиной, но резко остановилась и развернулась на каблуках.

— Почему ты никогда о ней не говоришь?

Отец медленно перевел взгляд с телевизора на мое лицо.

— О ком не говорю? — его голос был тихим, а речь — тяжелой.

— О маме. — На последнем слове мой голос дрогнул. Странно: всего два дня назад я разговаривала о ней с Маттиасом и не чувствовала, что вот-вот сорвусь, но одно лишь упоминание о ней при отце заставило мои колени подкоситься.