Я когда-нибудь рассказывала тебе о моей страсти к любовным романам?

Я всегда считала себя безнадежным романтиком. Читать о расцветающей любви, особенно между двумя людьми, которые ей сопротивляются, всегда было одним из моих самых любимых занятий в мире. Мне нравилось читать о том, как люди сближаются и как между ними возникают связи. Я обожала томиться в ожидании первого поцелуя и с содроганием ждать неизбежных ссор, уготованных паре в будущем.

Моя личная жизнь, возможно, и не была слишком бурной, но это не мешало мне хотеть видеть, как любовь расцветает вокруг. Всю свою жизнь, едва заметив где-то искру, я с нетерпением наблюдала и ждала, когда она оживет и перерастет в колоссальную, меняющую жизнь, упоительную любовь.

И я всегда гордилась тем, что у меня к этому талант. Может, дело во всех тех любовных романах, что я прочла за свою жизнь, а может, просто в хорошем чутье, но ты бы удивился, узнав, какое количество пар я предсказала и помогла им сложиться.

Так что, если тебе когда-нибудь казалось, что я слишком бесцеремонно лезу в твою личную жизнь, знай — это только потому, что я заботилась о тебе. Ну и еще потому, что интуиция меня не подводила.

С любовью,

Хелен

Аделаида

На следующее утро я чуть не заснула в автобусе по пути на работу и вздрогнула, пробуждаясь как раз в тот момент, как только автобус остановился на остановке, ближайшей к дому Филипсов. Боль от недосыпа пронзала мои скованные мышцы спины. Каждый раз, когда я закрывала глаза прошлой ночью, образы тусклых коричневых волос моей матери, раскинувшихся на подушках, и моего отца, стоящего на коленях у кровати с ее безжизненной рукой в руках, жгли мой мозг, не давая ни на минуту расслабиться, пока не прозвонил будильник. Прошло уже немало времени с тех пор, как я говорила о маме вслух, и, должно быть, это сыграло злую шутку с моим подсознанием.

Я до сих пор не понимала, почему вчера столько наговорила Маттиасу. Я не особо распространялась о маме после смерти даже со Стеллой, которая была мне как сестра. Привыкнув обходить чувства, связанные с ее уходом, в разговорах с семьей, я наловчилась подавлять их в себе, позволяя анализировать их лишь в те моменты, когда оставалась наедине с собой. Возможно, я бы не разоткровенничалась с Маттиасом так сильно, если бы он не выглядел настолько увлеченным и потрясенным моими словами. Когда я говорила, мне казалось, будто он понимает меня так, как не понимал еще никто и никогда.

Я не понимала, что всё это значит. Еще два дня назад я была убеждена, что этот парень — избалованный, неприятный тип без каких-либо достоинств, но нельзя было отрицать, что прошлым вечером мы были на одной волне. И еще — он заставил меня смеяться. И много. Я могла отрицать это сколько угодно, но общаться и шутить с ним было легко и естественно.

Оказавшись внутри и поприветствовав Хелен, мы провели очень спокойное утро за разговорами и отдыхом. Мысли о его едва заметных ухмылках и низком голосе затуманивали мой рассудок, хотя я и изо всех сил старалась отогнать их и сосредоточиться на том, что действительно важно — на Хелен.

Солнце отражалось от остатков снега, припорошившего землю снаружи, наполняя гостиную ровным, сияющим светом. На фоне играла «Never Let Me Go» группы Florence and The Machine, пока я красила ногти Хелен в темно-фиолетовый цвет.

— Что ты думаешь о вчерашнем ужине? — спросила она, разглядывая подсыхающий лак. — Мне очень понравилась лапша чоу-мейн.

Я оторвалась от работы. Хелен уже в четвертый раз задавала вопрос о вчерашнем вечере, и я подозревала, что дело тут вовсе не в еде.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, я спросила:

— Что ты наговорила Маттиасу?

Ее глаза слегка округлились.

— Понятия не имею, о чем ты.

Я усмехнулась.

— Да ладно тебе, Хелен. Вчера он развернулся ко мне на все сто восемьдесят градусов. — Я поджала губы. — Ну, может, и не на все сто восемьдесят, но на добрую сотню — точно.

Хелен прикусила губу.

— Ладно, признаю, я провела с ним небольшую беседу.

Я вернулась к покраске ногтя на ее большом пальце, старательно изображая безразличие.

— И о чем же вы беседовали?

— Ну-у, — протянула она, намеренно затягивая паузу, — возможно, я слегка подтолкнула его к тому, чтобы он вел себя с тобой помягче.

Я фыркнула.

— Мне вовсе не нужно было, чтобы ты это делала.

Я и сама не знала, какие чувства у меня вызывает то, что они обсуждали меня за моей спиной.

— Я знаю, что тебе это было не нужно, дорогая, но ему-то это было нужно определенно.

У меня вырвался смешок. И это был факт.

— То, каким ты его видела, — продолжила она, — это не он настоящий. — Ее взгляд стал пристальным, будто ей было жизненно важно, чтобы я ей поверила. — Когда он не тревожится за мою безопасность, он самый чудесный человек… По крайней мере, он больше похож на того мужчину, которого ты видела вчера.

Я прикусила щеку изнутри. Вчера он и правда был со мной мил.

— Думаю, он тебе даже очень понравится, когда ты узнаешь его поближе. — В ее голосе прозвучало слишком много уверенности.

Я хмыкнула, бросив на неё дразнящий взгляд.

— Ну, тут я бы с тобой поспорила.

— Осторожнее, — ответила она, и в ее глазах заплясали озорные огоньки. — Не хотелось бы наговорить лишнего, а потом выглядеть глупо, когда всё случится ровно наоборот.

Покачав головой, я рассмеялась и поднялась с места.

— Ну всё, идем. Давай подставим твои ногти под ультрафиолет.

Близился конец дня, когда мы с Хелен оделись, чтобы выйти на улицу. Как раз когда я закончила обматывать шарф вокруг шеи Хелен, входная дверь открылась, и вошел Маттиас.

Нахмурив брови, я посмотрела на часы.

— Ты рано, — сказала я, и это прозвучало скорее как вопрос, чем как констатация факта.

— Да, мой последний рейс отменили, — ответил он, расстегивая куртку. Он замер на месте, увидев нас одетыми для вылазки на улицу. — Куда это вы собрались?

Хелен прокашлялась.

— Мы просто собирались немного пройтись по магазинам.

Маттиас приподнял одну бровь.

— За чем именно?

— Эм… за вещами, — ответила она, глядя на свои согнутые колени.

Взгляд Маттиаса перебегал с одной на другую, прежде чем он сказал:

— Ладно, я пойду с вами.

Я покачала головой куда энергичнее, чем это можно было бы назвать незаметным.

— О нет, мы сами справимся. Это всего лишь новый магазин в миле отсюда. С нами всё будет в порядке.

Маттиас снова застегнул молнию на куртке.

— Глупости, я отвезу вас на адаптированной машине. — Он посмотрел на Хелен. — К тому же я не так уж часто видел тебя в последние пару недель.

Хелен улыбнулась, и я сказала:

— Ладно, тогда идем.

Теперь, когда я знала, что он едет с нами, мне даже стало любопытно увидеть реакцию Маттиаса на то, куда именно мы направляемся.

Мы с Маттиасом последовали за Хелен на улицу. Пока она катила свое кресло вперед, я наклонилась к нему и прошептала:

— Дай угадаю, ты хочешь меня проконтролировать?

Он развел руки в стороны и пожал плечами.

— Это ты сказала, не я. В его тоне не было снисхождения, лишь веселье.

Я обреченно вздохнула. Этого человека мне в одночасье не изменить.

Мы сели в машину и проехали путь до магазина. Как только мы приехали и я открыла входную дверь, Хелен вкатилась внутрь, исчезнув между рядами со скоростью света.

Маттиас резко остановился, будто налетел на стену, когда огляделся по сторонам в магазине. Он повернулся ко мне, с открытым ртом.

— Это магазин нижнего белья?

Я изо всех сил сдерживала улыбку.

— Ты сам настоял пойти с нами.

Он снова обвел взглядом всё вокруг — от бюстгальтеров пастельных оттенков до более смелых трусиков, — его щеки порозовели.