Жизнь может так легко встать между тобой и твоим счастьем, что ты даже не заметишь, как это произошло, пока не поймешь, что уже не можешь вспомнить, когда в последний раз по-настоящему смеялся. И я не могу не подчеркнуть, насколько важно смеяться.

Без веселья ты никогда не найдешь настоящего счастья. У тебя может быть всё богатство мира, хорошая семья и куча машин во дворе, но у тебя не будет этой искры радости в сердце.

В моей жизни было немало радостных мгновений, когда я смеялась до упаду, так, что едва могла дышать и чуть не писалась от смеха. Именно эти моменты я вспоминаю сейчас, когда знаю, что конец близок.

Когда оглядываешься на прожитую жизнь, ты не вспоминаешь ссоры с близкими или часы, проведенные на работе. Перед глазами не стоят идеально пропылесошенные полы и безупречно выглаженная одежда.

Ты помнишь, как не могла перестать хихикать на задней парте в классе. Помнишь, как пошла купаться в Атлантический океан в мае, хотя вода была ледяной, всего десять градусов, и холод так обжигал кожу, что ты невольно взвизгивала. Ты помнишь, как вы с другом вылили ведро слизи на твоего сына. Вот что остается в памяти.

С любовью,

Хелен

Аделаида

Хелен слушала на полную громкость подкаст о различных видах паразитов, которые могут привести к непроходимости кишечника, и я была готова оторвать себе уши, лишь бы не слышать больше ни секунды.

— Пойду займусь стиркой, — сказала я. — Просто крикни, если что-то понадобится.

Она кивнула, не открывая глаз; ее брови были слегка сведены — так всегда бывало, когда она на чем-то сосредотачивалась.

Развернувшись, я направилась в прачечную, попутно выбирая в телефоне R&B-плейлист.

Во весь голос подпевая любимому хиту Бейонсе, я принялась складывать одежду и так и замерла на месте, наткнувшись на вещь, которая явно не принадлежала к гардеробу Хелен. Хихикая, я сделала фото и отправила его Маттиасу.

Я: Если бы мне предложили угадать, я бы ни за что не подумала, что ты из тех парней, кто носит розовые боксеры с желто-зелеными туканами.;)

Ответ пришел меньше чем через минуту.

Мэтт: Я знаю, что войти во вкус и начать бредить мной очень легко, но тебе вовсе не обязательно было охотиться за моими трусами. Я бы и так подарил тебе пару, если бы ты просто попросила.

Я вспыхнула от его ответа. С того момента, как мы валялись на полу в липкой жиже, прошла неделя, и всё это время наше общение было довольно натянутым. Ни один из нас больше не заговаривал о случившемся, но было ясно, что никто ничего не забыл. Он впервые снова пошутил со мной, и мои плечи облегченно опустились.

Я: Как неподобающе со стороны работодателя говорить такие вещи. Я не стану этого терпеть.

Я хихикнула, нажимая «отправить». Вернувшись к складыванию вещей, я принялась весьма посредственно зачитывать рэп вместе с Jay-Z, исполнявшим свой куплет. Но не успела песня закончиться, как меня прервал звонок мобильного.

— Алло-о-о? — я ответила с улыбкой, увидев, кто звонит.

— Ты еще дома? Ты не ушла? Пожалуйста, скажи, что ты всё еще там, — дыхание Маттиаса в трубке было прерывистым, он явно паниковал.

— Погоди, помедленнее, что случилось? В смысле — «я ушла»?

— Ну, ты просто... ты... — я услышала, как он тяжело сглотнул. — Я подумал, может, ты на меня разозлилась.

— Что?.. О, Мэтт, я же пошутила! Прости, я думала, это очевидно. — На заднем плане у него прозвучало объявление на языке, которого я не знала. Я живо представила, как он сидит в кофейне какого-нибудь аэропорта бог знает где и запускает пятерню в волосы, прижимая трубку к уху другой рукой. Его молчание в сочетании с ритмом дыхания значило больше, чем любые слова, которые он мог бы произнести.

— И даже если бы я злилась, ты же знаешь, что я бы не бросила всё и не ушла, правда? — добавила я.

Он вздохнул и на какое-то время замолчал, а затем завершил разговор коротким:

— Да, хорошо, спасибо. Связь оборвалась прежде, чем я успела хоть что-то сказать.

Я медленно опустила телефон от уха на сушилку и несколько минут просто смотрела на него, не понимая, что сейчас произошло. Музыка всё так же звучала вокруг меня, но настроение подпевать пропало.

Направляясь в гостиную, я всё прокручивала в голове реакцию Маттиаса. Мы уже не раз шутили друг с другом — далеко не в первый раз, — но он никогда так не реагировал. Паника в его голосе напомнила мне его первый приезд домой, когда я осталась одна с Хелен после того, как ушла Дора. Как будто всё то время, что мы провели вместе, за которое он успел узнать, что я за человек, не имело никакого значения.

Когда я нажала на паузу в подкасте Хелен, она открыла глаза и вопросительно посмотрела на меня.

— Хелен, можно задать тебе вопрос? — я села на диван прямо напротив ее кресла, сцепив пальцы рук и зажав их между коленями.

— Конечно. — Она пододвинула кресло ближе, так что мы оказались лицом к лицу. На ее лице появилось то самое выражение обеспокоенности, которое бывало у моей мамы, когда я возвращалась из школы с разбитым после расставания сердцем.

— Есть какая-то причина, по которой Маттиас так сильно тебя опекает?

Она часто заморгала.

— Я имею в виду, — продолжила я, — не то чтобы это было плохо, но я заметила, что он постоянно до смерти боится, что я не справлюсь с уходом за тобой. И мне стало интересно, есть ли у этого какая-то подоплека.

От моих слов Хелен буквально застыла, и вся краска сошла с ее лица. Обеспокоенность сменилась чистым, неподдельным страданием. Она закашлялась и сглотнула — раз, другой, третий, — прежде чем снова заговорить.

— Я не... я... Думаю, будет лучше, если ты спросишь об этом напрямую у М-маттиаса.

В горле у меня встал ком. По реакции Маттиаса я и раньше подозревала, что в прошлом что-то случилось, но ответ Хелен заставил меня испугаться: всё могло быть гораздо хуже, чем я себе представляла. Я никогда не видела Хелен такой — она выглядела как человек, к чьему виску приставили дуло пистолета. От этого зрелища меня прошиб холодный пот.

Я заметила, как ее глаза стали влажными, прежде чем она отвела взгляд. Подскочив, я обняла ее и сказала:

— Прости, что спросила. Не переживай, я больше не буду поднимать эту тему. Она не могла обнять меня в ответ, но по тому, как она кивнула, прижимаясь лбом к моей шее и тяжело дыша мне в грудь, я поняла, что ей бы этого хотелось.

И это разбило мне, черт возьми, сердце.

Маттиас

Солнце уже садилось, когда я припарковал свою «Ауди» на подъездной дорожке, окрашивая небо над водой за утесом в розовые и золотисто-оранжевые оттенки. Закаты всегда приносили мне ощущение покоя. Они были постоянными и повторяющимися, но при этом каждый раз какими-то уникальными — словно ставили красивую точку в конце каждого дня.

Я вышел из машины и оперся о дверь со стороны водителя, глядя в небо и слушая крики чаек, пока движение у дома не привлекло моё внимание.

Аделаида стояла на крыльце у входной двери, закрывая ее за собой. Сегодня ее волосы были распущены, образуя ореол темных кудрей вокруг овального лица. Невозможно было не заметить ее изгибы даже сквозь легинсы и безразмерное худи — это зрелище невольно вернуло мои мысли к тому моменту, когда я чувствовал ее тело под собой: всю эту нежную кожу и видел робкие взгляды.

С того места, где я стоял, выражение ее лица было не разобрать, так что я направился к ней. По мере приближения стали видны тысячи и одна веснушка на ее лице. В лучах закатного солнца она буквально сияла.

— Привет, — сказал я, и уголок моего рта дернулся вверх в попытке улыбнуться.

— Привет. Послушай, ты не против, если мы немного поговорим здесь? — она одарила меня самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел, — а это о чем-то да говорило, учитывая, сколько их она мне выдавала, когда мы только познакомились. Затем она присела на верхнюю ступеньку крыльца. Я кивнул и уселся напротив неё; наши колени соприкоснулись на бетонном полу. Я догадывался, о чем она хочет поговорить, хотя и предпочел бы вообще избежать этого разговора.