— Господи, Адди, ты до чертиков меня напугала!

Я наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

— И я рада тебя видеть, пап.

Он усмехнулся, прежде чем снова вернуться к своему взбиванию.

— Ты как раз вовремя, милая. Я уже какое-то время пытаюсь отточить этот рецепт кабачкового хлеба, и, думаю, я его только что довел до совершенства.

Я скривилась, но прежде чем я успела выразить свое отвращение словами, он сунул мне ложку в рот.

Я неохотно попробовала тесто, но мои глаза расширились, когда я уловила его сладость и тонкие нотки специй. На вкус это совсем не было похоже на кабачки.

— О боже, пап, это потрясающе!

Он усмехнулся, подмигнув.

— Я знаю. Поэтому твоя мама всегда называет меня своим любимым шеф-поваром.

Я посмотрела на него с выжидающей улыбкой, думая, что вот он — тот самый момент. С этой работой мой папа снова станет моим папой.

Но вся моя надежда умерла, когда его лицо осунулось, в ответ на мои слова.

Монотонным голосом он произнес:

— Э-э, да, может быть. Я, возможно, разузнаю об этом.

Разорвав наш зрительный контакт, он повалился на бок на диване так, чтобы его взгляд был устремлен в телевизор. Я громко выдохнула, но больше ничего не сказала. Это ни к чему бы не привело.

Позволив себе еще секунду посмотреть на него, я погладила его по спине. Пусть он и был лишь тенью того человека, которым когда-то являлся, он все еще был моим отцом, и мало чего я желала сильнее, чем чтобы он снова встал на ноги и выглядел счастливым.

Когда я поднялась, чтобы включить музыку на кухне, в парадную дверь трижды постучали. Я никого не ждала, но это могла быть миссис Чжу с просьбой присмотреть за Джошем. Я открыла дверь с широкой улыбкой, которая слегка сползла, когда я поняла, что передо мной стоит Маттиас. Одетый в бледно-голубую рубашку-поло и бежевые вельветовые брюки, он выглядел как никогда привлекательно. Мой пульс участился, пока я рассматривала его, и это был дурной знак. Мне не следовало чувствовать это порхание бабочек в животе при взгляде на босса. Особенно после того, как я узнала о его до сих пор не утихшем недоверии ко мне.

Не то чтобы я не понимала, откуда взялась его нерешительность, но всё равно было очень больно сознавать: он не видит, как сильно я люблю Хелен и эту работу.

И вообще, что он здесь делает? Я что, как-то перепутала расписание и пропустила работу?

— Привет. Его улыбка была захватывающей дух. Это было единственное, как можно было описать то, как она выглядела и что она со мной делала.

— Привет. Что-то случилось?

Он поморщился, его радостное выражение исчезло, прежде чем он заставил себя вернуть его обратно.

— Нет, совсем нет. Вообще-то я…

— Подожди, кто с Хелен? — спросила я.

— Дора. Я позвонил ей этим утром.

— Так…

Мы оба обернулись, когда услышали, как Луи бежит в нашу сторону.

— Маттиас!

Улыбка Маттиаса стала настоящей, на этот раз, когда он присел передо мной и Луи, чтобы дать ему “пять”.

— Привет, приятель, как дела?

— Просто супер! Я готовил трассу для соревнований Марии-Антуанетты и Томаса Джефферсона. Хочешь посмотреть? — Луис схватил его за руку, но Маттиас не шелохнулся, лишь рассмеялся в ответ.

— Вообще-то, у меня были другие планы на нас обоих. — Он ткнул моего брата в плечо. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать посмотреть на настоящий самолет? — Он поднял голову и взглянул на меня. — Если твоя сестра не против, конечно.

Луис ахнул и принялся прыгать вокруг него.

— Да! Да! Пожалуйста, Адди, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я хотела что-то сказать, но лишилась дара речи. Он проделал весь этот путь сюда, чтобы свозить моего младшего брата к самолету в свой законный выходной?

Я думала, что этот человек уже не сможет меня удивить, и все же он продолжал это делать.

Обычно я бы не отпустила Луиса куда-либо с кем-то, кроме меня или миссис Чжу, но я видела, как хорошо Маттиас заботится о своей матери. Луис не мог оказаться в более надежных руках.

Через мгновение я поняла, что оба смотрят на меня с ожиданием.

— Хм, конечно. Конечно! Давай, Луи, возьми куртку. На улице всё еще холодно. Переключившись на Луи, я надела ему на плечи ярко-желтую ветровку. — Ты будешь слушаться Маттиаса, ладно? Я поцеловала его в щеку, пока он кивал.

— Не волнуйся. Я хорошо о нём позабочусь. Голос Маттиаса звучал как мед — густой и сладкий.

Луи повернулся ко мне и посмотрел с недоумением.

— Но почему ты с нами не идешь?

Я отступила на шаг.

— О нет, у меня тут дела.

Разумеется, Луис не собирался отступать.

— Нет, пожалуйста, пойдем с нами, — взмолился он, пустив в ход свое лучшее оружие: взгляд грустного щенка.

Маттиас пожал плечами, скрывая усмешку.

— Ты не можешь сказать «нет» этой мордашке. Он подмигнул Луису, а тот закивал головой.

Я знала, что эти двое делали, и, черт меня дери, это работало.

— Хорошо, — сдалась я, надевая обувь. Рядом две пары рук хлопнули в ладоши.

Когда я наконец выпрямилась, то встретилась взглядом с Маттиасом — и у меня перехватило дыхание, когда я увидела выражение его лица. В нём было столько нежности.

Снова опустив взгляд на обувь, я сказала:

— Ладно, тогда пошли!

Моё сердце не имело права так болезненно сжиматься, когда я смотрела, как Маттиас кладет руку на плечи моего брата и ведет его наружу.

Луис был на седьмом небе от счастья.

Я устроилась в кресле второго пилота, пока мой брат сидел на месте пилота, издавая звуки выстрелов и делая вид, что управляет штурвалом. Возможно, он путал самолеты с космическими кораблями, но я не собиралась портить ему веселье.

Маттиас потратил тридцать минут, показывая Луису, как работают все кнопки и механизмы, прежде чем уйти по делам в хвостовую часть самолета. Теперь мы были в кабине одни, и, должна признать, Луис был не единственным, на кого это произвело впечатление.

Со скоростью света мой брат потянул свою пухлую ручку к кнопкам перед собой, но я, к счастью, успела перехватить ее на полпути. Маттиас был глупцом, если верил, что Луис сможет усидеть на месте и ничего не потрогать в кабине пилота.

— Когда я вырасту, — начал Луис, вернув руки на штурвал, — я хочу стать пилотом, совсем как Маттиас.

— Да? — я не могла сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу.

— Да. Тогда я смогу играть в «Галилео» постоянно.

— В «Галилео»?

— Это самолет, — сказал Маттиас у нас за спиной, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела, что он прислонился к дверному проему кабины, будто подсматривал за нами несколько минут. Он не мог скрыть усмешку. Я улыбнулась ему в ответ, прежде чем переключить внимание на своего восторженного младшего брата.

— Я так рада, что тебе весело, — констатировала я. Поднявшись, я обняла брата и глубоко вдохнула аромат его цитрусового мыла и этот неповторимый запах Луиса. Он терпел это лишь секунду, а затем оттолкнул меня.

— Отпусти, мне нужно закончить миссию!

Мне никогда не понять этого ребенка.

— Ладно, грубиян, давай, продолжай. А я буду прямо за тобой, с Маттиасом. Перед тем как отвернуться, я добавила: — Ничего не трогай!

Он кивнул и снова уставился вперед, возобновив свои звуки выстрелов.

Я прошла назад и присоединилась к человеку, который сбивал меня с толку до бесконечности. Маттиас всё еще стоял, прислонившись к двери; его руки были скрещены на груди, отчего бицепсы так и выпирали. Раньше я не уделяла этому особого внимания, но его тело было выточено идеально: широкие плечи и подтянутая грудь. В поло это было гораздо заметнее, чем в его свободных рабочих рубашках.

Я шагнула вперед, чтобы оказаться к нему поближе, и заговорила вполголоса, чтобы наш разговор не долетел до ушей маленького мальчика.

— Спасибо, что привез нас. Я… я правда ценю то, что ты нашел время сделать это для него.