— Вот же упырюга! А Владимир Евгеньевич тоже хорош, идёт на поводу у всяких козлов с погонами. Я был о нём лучшего мнения, — не стесняясь в выражения ругался Макс.

— Его можно понять. Зачем ему терять свой бизнес, который он строил годами, из-за специалиста, который и месяца у него не проработал. Это не его вина, — пыталась я оправдать начальника. Легче от этого, конечно, не становилось. Но я и правда так считала.

— Ребята, чего шумите с самого утра? — Лиля вошла в кабинет и застыла на месте, увидев, как Макс держит меня за руки. Вот только с ней разборок мне сейчас не хватало.

— Милу уволили, прикинь? — вскочил Макс. — Какой-то мусор надавил на нашего Владимира Евгеньевича, и тот уволил Милу. Ну не ганд… извините, говнюк же!

Ребята начали бурно обсуждать неправомерность моего увольнения и поведения нашего шефа. Крыли на чём свет стоит «того козла в погонах», а мне вдруг стало всё равно.

Работу можно и другую найти. Поступлю в магистратуру на заочку, параллельно буду подрабатывать. А может вообще из города уеду. Не пропаду, в конце концов.

Но одно дело, которое я не могла бросить на полпути, было. Авария, в которой погиб папа. Я обязана была довести всё до конца. В память о нём.

— Ребят, спасибо, правда. Работать с вами было круто. — Поднялась с кресла и подхватила свою коробку.

— Мила, нельзя сдаваться, нужно бороться за свои права! — не унимался Макс.

— Да уймись ты, Максим, — осадила его Лиля. От кого от кого, а от неё не ожидала. — Иногда борьбу стоит начать с того, чтобы сдаться.

В её словах была доля истины. Я благодарно улыбнулась девушке, и она мне в ответ. Впервые с момента моего появления здесь.

Попрощавшись с ребятами, вышла из офиса уже не в таком паршивом настроении, в каком пребывала эти две недели. Удивительно, но увольнение подействовало на меня, как катализатор. И нутром я чувствовала, что ничего ещё не кончено. Как бы Игорь Сергеевич или Вишневский ни старались разрушить мою жизнь, я не дам им этого сделать. И начну с того, что засажу Илью за решётку. Чего бы мне это ни стоило.

Первым делом я всё же рассказала маме о вновь открывшихся обстоятельствах. Рассказала и о том, что знаю, кто виновен в смерти папы. Последнее, чего мне хотелось в этой жизни — снова заставлять её переживать события того дня. Но молчать больше не могла, не имела права. Мама как никто другой обязана знать, кто лишил жизни её мужа.

Она долго плакала у себя в комнате. Я решила дать ей время побыть одной. Спустя пару часов она вышла, и я увидела в её ясных глазах небывалую решимость, какой, наверно, никогда за ней не замечала.

— Мы должны сделать всё, что в наших силах.

Этой фразы мне хватило, чтобы окончательно убедиться в правильности своих действий. Мы с мамой заодно, а значит, сможем всё. Даже пойти против таких, как Вишневский и Бертов.

***

В прокуратуре было шумно. Вокруг сновали люди в форме, а на нас с мамой никто не обращал никакого внимания. Будто мы невидимки.

— Снежины, проходите, — крикнули нам из кабинета, у которого мы торчали уже час.

Я ободряюще сжала мамину руку и мысленно помолилась, чтобы у нас всё получилось.

В душном прокуренном кабинете нас ждал прокурор. Почему-то я совсем не так его себе представляла. Мужчина лет тридцати в форме совершенно не походил на роль блюстителя закона. Выражение лица довольно глупое, но я всё списала на то, что первое впечатление может быть обманчиво. Увы, стоило тому раскрыть рот, как мои опасения подтвердились.

— По какому вопросу? — приветствиями мужчина себя не обременял.

— Нам сказали, к вам можно обратиться с заявлением о возбуждении уголовного дела, — твёрдо начала мама.

— Ну допустим. И что за дело? — недовольно спросил мужчина.

Я передала ему наше заявление, которое мы с мамой кое-как смогли сварганить, применив те знания, которые удалось добыть в интернете.

Мужчина пробежался глазами по тексту, явно не особенно внимательно вчитываясь в него. Но вдруг застыл, а потом перевёл на нас удивлённый взгляд.

— Илья Вишневский? — с подозрением спросил он. — Младший сын бизнесмена Александра Вишневского?

— Именно, — включилась я в разговор. — Он был виновником аварии, в которой погиб Сергей Снежин.

— И у вас есть неопровержимые доказательства? — с противной усмешкой спросил прокурор.

— Есть, — заверила я. Проблема была только в том, что все они находились у Роса. А я пока не придумала, как мне их достать. Но мы с мамой решили, что пока будет достаточно и самого заявления, а с доказательствами разберёмся как только делу дадут ход.

— Ну, так принесите мне их. — Мужчина нагло улыбнулся и отшвырнул наше заявление в сторону.

— Так вы возбудите дело? — Маминой решимости можно было только позавидовать.

— Сначала доказательства, уважаемая.

Прокурор откинулся на стул и закурил сигарету. Это вообще нормально, курить в присутствии посетителей?

Я хотела вставить свои пять копеек, но дверь внезапно распахнулась, и без стука в неё уверенным шагом вошёл Бертов. Младший. А он тут что забыл?

— Не помешал, Роман Олегович? — Рос даже не взглянул в нашу сторону.

— Ростислав Игоревич? — Улыбка с лица прокурора мгновенно исчезла.

— Снежины уже принесли заявление? Отлично. Вот, здесь все материалы для возбуждения уголовного дела и моё заявление о том, чтобы представлять интересы потерпевшей стороны

Моя челюсть была уже где-то в районе пола. У мужчины за столом примерно там же. И только у мамы на лице было ноль эмоций.

— Ростислав Игоревич, но ведь… — пытался что-то возразить прокурор, но Рос жестом остановил его.

— Принимайте заявление и возбуждайте дело.

Вот так. Коротко и ясно. А мы тут с мамой распинались.

Бертов, откуда ты только взялся опять?

В прострации я выходила из здания прокуратуры вслед за мамой и Росом, которые всё это время о чём-то увлечённо беседовали. Я даже глаза протерла, подумала, что мне всё привиделось. Но нет. Вот Рос придерживает для мамы входную дверь, а та благодарно ему улыбается. Что происходит?

— Мам! — бесцеремонно прервала я их разговор. — Может, объяснишь?

— Милаша, я не хотела говорить, потому что знала, ты будешь против. Но согласись, без Ростика у нас ничего не получится. Он юрист, он знает, что делать.

Впервые в жизни мама пошла на подобную уловку, и я пока не решила, как на это реагировать.

Конечно, мой мозг ещё не совсем атрофировался, и я понимала, что без помощи специалиста не справиться. Но Рос? Серьёзно? Неужели в городе больше не было нормальных юристов?

— Не волнуйся, как только разберёмся с Вишневским, ты меня больше не увидишь. — Слова ножом прошлись по сердцу. Так вот значит как, прощальный жест? Очень мило с его стороны.

— А я и не волнуюсь. Поехали, мам, — демонстративно развернулась и направилась в сторону автобусной остановки. Мама пробурчала что-то извиняющееся Бертову и пошла за мной. Хотелось сквозь землю провалиться. А ещё лучше никогда не встречать на своём пути Ростислава Бертова. Видимо, это была ещё одна моя несбыточная мечта.

Рос

—🖤—

Я удивился, когда мне позвонила Дарья Леонидовна. Она долго извинялась передо мной, хотя я и не понимал, почему. Она слёзно просила меня помочь с расследованием. Да я и сам, честно говоря, собирался связаться с ней или с Милой. Хотел предложить себя в качестве их представителя. Но зная Снежинку, понятия не имел, как теперь к ней подступиться. Ситуация разрешилась сама собой.

Мы договорились, что они с Милой составят исковое заявление и отправятся к прокурору, а я подъеду следом и привезу недостающие документы.

С Романом Олеговичем я был знаком лично. Противный мужик, но не самый тупой. Это важно. И хотя он производил впечатление прямо противоположное, за его плечами десятки громких дел и сотни преступников за решёткой. Он помогал мне с производственной практикой и дипломом. Отец замолвил за меня перед ним словечко, как только я выпустился, и это должно было сыграть мне на руку. На это я рассчитывал, по крайней мере.