— А может, ты просто плохо знаешь её?

— Она. Тебя. Не. Предавала, — чётко произнесла Ксю, отделяя каждое слово. Что-то в её интонации смутило. Но лишь на секунду, а потом волна злости накрыла меня.

— А может, ты всё знала и покрывала? Так? Ну, ответь же, сестрёнка! Что ты молчишь? — Я уже не стесняясь орал на весь двор. На меня недовольно смотрели бабушки на лавочках, а местная шпана навострила уши и обратила своё внимание на нас.

— Ты ничего не знаешь, Рос. — В карих глазах сестры застыли слёзы.

— Чего я не знаю?! — сорвался на крик. Юдина сжалась в комок.

— Мила не предавала тебя, — снова повторила она. — Этояпредала вас обоих.

Тишина после её слов надавила на грудь, как бетонная плита. Смысл Ксюшиных слов не доходил до меня. Я пытался понять, уловить суть, но так и не смог. А она стояла напротив, сжимая в руках ключи и тихо рыдала. Что за хрень происходит?

Этот же вопрос я и вслух собирался произнести, но мне не дали. Телефон Юдиной резко зазвонил, от чего она вздрогнула. Судя по выражению лица, звонила мать.

— Я поднимаюсь, — безжизненным голосом ответила Ксю на звонок. В трубке слышались какие-то крики. Очевидно, тётя Катя снова была не в адеквате. Мне стало страшно отпускать туда Юдину одну.

— Я пойду с тобой.

— Не надо, Рос, всё в порядке, — сестра чуть улыбнулась и снова приложила ключ к домофону.

— Это не обсуждается. — Я придержал ей дверь, пропуская вперёд и зашёл следом. Запах провонявшего куревом подъезда тут же ударил в нос. Ксю медленно поднималась по ступеням на свой этаж, будто шла на каторгу или казнь, а не в родной дом. Хотя это место уже давно не было ей домом.

Третий этаж, обшарпанные стены лестничной площадки, кривые похабные граффити повсюду и запах дешёвого алкоголя. Сестра вставила ключ в замочную скважину и провернула два раза. Дверь со скрипом открылась. Я знал, что у тёти Кати проблемы с алкогольной зависимостью. Большие проблемы, но, чтобы всё было настолько плохо — не подозревал.

Узкий коридор был завален мусором. Воняло так, что дышать носом было просто нереально. Со стен свисали куски жёлтых обоев ещё советских времён. На полу грязь и куски непонятной субстанции. Даже знать не хочу, что это.

Ксю пробиралась дальше сквозь эти завалы, и я за ней. Господи, как она жила здесь?

Из кухни послышался смех и пьяные возгласы. Кажется, тётя Катя не одна. Хорошо, что я пошёл вместе с сестрой. Кто знает, что за друзья теперь у её матери.

— Явилась, наконец!

Я не видел свою тётю лет пятнадцать. Общался только с Ксю. Помнил свою родственницу только по старым детским фото, которые как-то показала мне мама. Маленькие озорные девчонки-сестрички, не разлей вода всё детство. Но потом их пути разошлись. Мама вышла замуж за моего отца, родила сначала меня, а через тринадцать лет Еву. А тётя Катя превратилась в незнакомую мне женщину, которая вперила в свою дочь мутный пьяный взгляд.

— Что ты хотела? К чему срочность? — Надо отдать Ксю должное, держалась она стойко. Видимо, привыкла за всю свою жизнь к подобным выходкам матери. Я же был в таком шоке, что даже сказать ничего не мог.

— Кого притащила с собой? Хахаля своего? — Меня вынесло с этих слов.

— Я ваш племянник, приятно познакомиться, — язвительно сказал я. Конечно, мы знакомы с тётей Катей, но это было так давно, что боюсь, она уже не помнит, кто я такой.

— Алинкино отродье? Ну надо же, кто соизволил почтить нас своим присутствием! Напомни, как тебя зовут, роднуля? — От её тона тошнило. Да от всего, что было в этой квартире меня выворачивало наизнанку. А Ксю всё ещё держалась, холодно смотря на мать.

— Ростислав, мам. Его зовут Ростислав, — вместо меня ответила сестра. — Что ты хотела? Говори быстрее, мне пора.

— Нет уж погоди, такие встречи бывают раз в жизни. Надо это отпраздновать, правда девчонки? — Тётя Катя подняла стопку, скалясь гнилыми зубами в сторону таких же пьяных подруг. Те громко загоготали и подняли свои стаканы. Послышался звон стекла. Ни секунды больше тут не останусь, и сестру не оставлю в этой помойке.

— Говорите, что хотели, и мы уходим, — заявил я, хватая Ксю за руку. Юдина в недоумении посмотрела на меня.

— Брезгуешь выпить с родной тёткой? Папаша, небось, научил таким манерам? — Тётя Катя рассмеялась и шатаясь поднялась из-за стола. Ксю вцепилась мне в руку.

— Рос, подожди меня внизу, — умоляюще посмотрела она на меня, — пожалуйста.

— Стоять! — Женщина вдруг схватила дочь за волосы и оттащила от меня. Я напором пошёл на тётю. Ни о каких родственных чувствах уже и речи не шло. Передо мной был совершенно чужой и до ужаса противный человек.

— Ещё шаг, и я не посмотрю, что вы женщина, тётя. Вырублю, вызову полицию и прикрою ваш притон. Я могу, даже не сомневайтесь в этом.

Подумать только, я угрожал собственной тёте.

— Ты такой же, как твой отец, — эти слова она выплюнула мне в лицо. В прямом смысле. Она плюнула в меня. Моё самообладание уже было на пределе. Я остервенело вытер щёку и глаз, от которого вниз стекала липкая слюна и притянул к себе Ксю.

— Ещё раз позволишь себе тронуть Ксюшу, или меня, и ты сядешь. Надолго. И мне плевать, сколько я потрачу на это денег, ясно? Посадить найду за что, за это можешь даже не переживать, — я вложил всё своё отвращение в эти слова. Тётя Катя отошла в сторону, криво ухмыляясь. Я протянул сестре руку, и мы ушли из квартиры.

— Ноги больше твоей не будет в этом доме, — твёрдо заявил я. Плевать, что там за разногласия были у нас с ней когда-то. Никогда себе не прощу, если с ней что-то случится из-за этой алкоголички.

— Рос, не надо было, — по щекам Ксю текли слёзы, — я не заслужила.

Мы стояли посреди двора, и я ошеломлённо смотрел на сестру.

Чего она не заслужила? Нормального отношения к себе? Материнской любви, которой была лишена всю жизнь? Родительской заботы, которой у неё никогда не было?

— При мне такое больше не говори. Поехали.

— Куда?

— Отвезу к себе, а там придумаем что-нибудь.

— Не стоит. Мне есть куда поехать.

Конечно, она говорила про Снежиных. Кроме меня только Мила и её родители были в курсе ситуации Ксюши с матерью и всегда готовы были приютить её. Я знал, что они ей не откажут, Ксю там как родная. Но заманивал сестру к себе и с корыстной целью. Мне нужна была правда.

— К Миле съездишь завтра. А сегодня расскажешь, о каком предательстве шла речь.

Если сестра думала, что я забыл её слова, то сильно ошибалась.

Юдина устало кивнула и всё же пошла за мной к машине.

Мила

— Илья? — Рот открылся в немом шоке, когда из машины, припаркованной у моего подъезда, вылез Вишневский собственной персоной. Да ещё с огромным букетом роз в руках.

— Привет, Мила, — как-то слишком уж робко поздоровался он. Непохоже на ловеласа номер один в нашем городе.

— Привет, — протянула я, сохраняя дистанцию. После той ночи у бара я, честно говоря, побаивалась его.

— Хотел извиниться, — начал Вишневский, — я вёл себя, как мерзавец. Понимаю, мне нет оправдания, но я хотел бы всё же загладить вину. Если это возможно. — Он протянул мне цветы. — Это тебе.

— Спасибо. — Я осторожно приняла букет алых роз из его рук. Странно всё это. И совершенно не вяжется с тем Вишневским, которого я знаю. Хотя, мы ведь толком и знакомы-то никогда не были. Может, рано я делаю выводы?

— Я тогда выпил слишком много. А когда пьян, то хреново себя контролирую. Знаю, это не оправдывает мои действия. Но я правда не хотел сделать тебе больно, просто крышу снесло.

Илья виновато опустил голову. Нонсенс. Вишневский стыдливо извиняется перед девушкой, которая ему не дала. Кому расскажу, не поверят!

— Проехали. Всё в норме. Но не советую напиваться до состояния, когда хочется придушить девушку за то, что она шлёпает тебя по твоим шаловливым ручонками.

Вишневский едва заметно улыбнулся. Ну, хочет он моего прощения, пусть получает. Раз уж раскаивается. Мне что, жалко что ли? А цветы красивые. Правда красные розы я терпеть не могу, но это мелочи. Главное ведь, внимание. Порыв извиниться.