— Маша Герасимова. Честь и совесть нашей группы на ближайшие четыре года. Друзей у меня нет, а родители зовут Маруся, — она поправила очки на переносице и немного грустно улыбнулась. Я поняла, что Маша староста нашей группы, и это неудивительно. Она производила впечатление серьёзной и ответственной студентки. После фразы, что друзей у неё нет, от чего-то стало тоскливо. И я решила стать ей другом. В конце концов, нам четыре года вместе учиться, да и дружить со старостой весьма неплохая идея. Хотя об этом я подумала в последнюю очередь.

— Ты любишь кофе, Маша Герасимова? — заговорщически спросила я.

— Чёрный без сахара, — мигом ответила староста. Я со своим ванильным рафом нервно похихикала в сторонке, но виду не подала.

— Отлично, предлагаю сделать это нашей доброй традицией — кофе перед парами. Ты как?

Герасимова сначала очень скептически отнеслась к моему предложению. Возможно, не поверила, что я хочу бескорыстно с ней подружиться. Но она же первая села за мой столик. Вот и пускай пожинает плоды своих необдуманных поступков.

С тех пор мы с Машкой были практически неразлучны. Кстати, прикрывать меня на парах на правах старосты она отказалась сразу. Честная моя. Ну и ладно, я всё равно умудрялась успевать всё и везде. Правда, просить её о помощи в подготовке к зачетам, курсовым и экзаменам мне всё же пришлось. Герасимова помогала, но на своих условиях. Скорее, она была моим репетитором. За что я безумно ей благодарна. И то, что госэкзамен я сдала на четвёрку целиком и полностью её заслуга. Как и моя дипломная работа, над которой я корпела целый месяц, как всегда, всё делая в последний момент, ведь помимо прочего, на мне была организация выпускного для всего потока, студвесна и прочее. Но мне нравилась вся эта движуха, я чувствовала себя, как рыба в воде, свободно лавируя на мероприятиях, конкурсах и фестивалях. Даже встречи с известными людьми устраивала. Только за это деканат готов был закрыть глаза на мои многочисленные пропуски. А может, они и закрыли, раз я так легко сдала последнюю сессию и получила допуск к госам и диплому.

— Снежина, если ты сейчас же не допьёшь свой противный раф и не пойдёшь в аудиторию, я вылью стакан тебе на голову, клянусь! — У Герасимовой разве что пар из ушей не валил. Я посмеялась.

— Вот ты зануда. Пошли, пошли, а то последние мозги мне чайной ложечкой проешь.

В два глотка допила свой напиток, выбросила стакан в мусорку и направилась по коридору. Машка твердыми шагами шла за мной, что-то бубня себе под нос. Но я к этому уже привыкла.

Как я и предполагала, в аудитории мы были первыми. Уйма времени на подготовку. Маша достала свой ноутбук, разложила приготовленные материалы, текст речи, проверила настройку проектора целых два раза. Мне же хватило включить флешку и пробежаться глазами по тексту работы. За последнюю неделю подруга выштурмовала меня настолько — ночью разбуди, я наизусть зачитаю весь текст так, что от зубов отскакивать будет. Но ради Герасимовой я ещё раз внимательно прочитала все листы. Для её душевного спокойствия.

Постепенно в аудиторию начали подтягиваться студенты и члены комиссии. Среди них был и Виктор Алексеевич, тот самый, что выгнал меня на первой же своей лекции почти четыре года назад. По иронии судьбы именно он стал моим научным руководителем. Уж не знаю как, но я смогла найти к нему подход. Хотя на зачете он тогда меня здорово пытался завалить. И лишь благодаря стараниям Машки у него ничего не вышло.

Группа наша была большая, поэтому на госы и защиту нас поделили ещё на две группы. Первая защитилась вчера, и уже вовсю праздновала окончание универа. Нас оставили на десерт. Что ж, люблю быть вишенкой на торте.

— Коллеги, прошу занять свои места, через две минуты начинаем, — объявила Ольга Анатольевна, председатель комиссии. Мировая женщина, вела у нас основы теории коммуникации. Вот на её пары я ходила как на праздник, ведь они состояли исключительно из практики.

Мы с Машей по традиции сели за первую парту. Подруга нервничала, и я легонько сжала её руку под столом. Машка благодарно улыбнулась мне, и кажется, немного расслабилась.

— Итак, уважаемые коллеги, мы начинаем защиту дипломных работ группы РСО-41 БО. Студентов попрошу пройти к столу для жеребьёвки.

Мы поднялись с мест и по очереди подходили к Ольге Анатольевне, чтобы вытянуть бумажку с порядковым номером. Бояться смысла уже не было, поэтому я первая потянула руку к листочкам. На белом клочке красовалась цифра три. Отлично, не первая, не последняя, ближе к началу. Меня устраивал такой расклад. Машка тянула за мной. У неё на листе была цифра одиннадцать. Хреново, Герасимова защищалась последняя. Наверняка, перенервничает.

Первый пошёл, как говорится. Я со скучающим видом слушала дипломную работу одногруппницы, в ожидании своей очереди. Вдруг мой телефон завибрировал на столе. Постаралась как можно более незаметно перевернуть его экранном вверх и посмотреть, кто посмел потревожить меня во время защиты диплома. На экране высветилось одно входящее сообщение от Ксю. Наплевав на осторожность, бегло прочитала глазами текст:

Ксю:«Эта каторга, наконец, закончилась. Завтра утром сажусь в поезд и мчу домой. Заскочу в свою лачугу и потом сразу к тебе. И да, удачи на защите!».

Я расплылась в улыбке. Завтра увижусь с ещё одной моей лучшей подругой.

С Ксюшей Юдиной мы просидели за одной партой одиннадцать лет. После школы Ксю упорхнула в столицу, учиться на строителя. Она всегда мечтала поступить туда. Сколько помню, подруга грезила учебой в Москве. У неё получилось, и я была безумно рада, хоть и скучала ужасно. Порой так не хватало наших безбашенных посиделок за приготовлением ужасных тортов и просмотром сериалов. Машка не была её заменой, нет. С Герасимовой дружба была другой. Более серьёзной, взрослой что ли. А Ксю знала обо мне абсолютно всё. Каждого мальчика, что нравился мне в школе, каждое новое хобби, которым я занималась ровно месяц, потому что потом надоедало. А сколько раз она утирала мои слёзы и терпела истерики. Ух, не сосчитать. Да, собственно, как и я её.

Она приезжала домой раз в полгода. Учеба отнимала много времени, к тому же Ксю подрабатывала в одной строительной фирме с третьего курса. А здесь, кроме меня, её никто не ждал. Мать алкоголичка вспоминала про дочь лишь когда у неё деньги заканчивались, и она начинала клянчить их у Ксю, прекрасно зная, что та студентка, а жизнь в Москве дорогая. Подруга жалела её первые два года, а потом ей надоело. Она практически перестала к ней заходить, когда бывала в городе, и всегда останавливалась у меня. И я понимаю её. Зачем терпеть унижение от родной матери, которая даже не помнит, когда у тебя день рождения?

Правда, кроме матери у Ксюши здесь родная тётя живёт. Алина Валерьевна. Чудесная женщина. Но вот её муж, Игорь Сергеевич, полная противоположность. Он запретил жене и детям общаться с семьёй сестры. Хотя при чём тут Ксю до сих пор не понимаю. Впрочем, это не моё дело. Я закончила все взаимоотношения с Бертовыми в тот самый день, когда их сын предал меня.

— Снежина Милана. — Вот блин, уже моя очередь подошла? Машка рядом опять недовольно на меня зыркнула, видя, что всё это время я пялилась в телефон вместо того, чтобы повторять текст речи.

Я уверенно поднялась с места, одернула строгую юбку-карандаш чуть выше колена и прошествовала за трибуну. На меня смотрела вся комиссия, мои одногруппники, Машка в первом ряду сжала свои худые кулачки и подняла их вверх в знак поддержки. Подмигнула подруге и начала выступление.

Стресс последних недель высосал меня до самого дна, поэтому сейчас я была совершенно спокойна. С чувством, с толком, с расстановкой прочитала подготовленный текст (практически не смотря в листы, на минуточку!), отщёлкала презентацию, которую лепила целую ночь, и ответила на все сто пятьсот вопросов комиссии. Если у них и была миссия завалить меня, она с треском провалилась. Виктор Алексеевич одобрительно кивнул в мою сторону, когда я возвращалась на место. Фух, неужели этот ад закончился?