Бертов припарковался у дома Трофимова, но разблокировать двери не спешил.

— Спасибо, что подвёз. — Я старалась не смотреть ему в глаза. Покрепче схватилась за ручку. Чего он тянет?

— Мне жаль твоего отца, — вдруг тихо обронил Рос. Этими словами он буквально пригвоздил меня к сиденью.

— Спасибо, — чуть слышно выдавила я. — Открой, пожалуйста, мне пора.

Я наконец, разрешила себе взглянуть в его глаза. Яркие, голубые, смотрящие прямо душу. Но той искры, за которую я любила смотреть в них, больше не было. Ушли тепло и свет, что они дарили мне каждый день. Пустые и холодные. Такими стали глаза Ростислава Бертова, когда он смотрел на меня. До сих пор не понимаю, за что он так со мной поступил. Но спрашивать не буду. Знать не хочу, какие бы ни были причины. Бередить старые раны я не дам.

Щёлкнул замок, и я выскочила из машины, даже не попрощавшись.

Глава 6

Рос

——

Понятия не имею, зачем решил подвезти Снежину. Увидел её на остановке и сжалился, что ли. Но её вид, продрогшей и промокшей до нитки, заставил сердце предательски сжаться. Но, это ведь нормально, проявить сострадание к нуждающимся в нём? А Мила явно нуждалась. Не в сострадании, так в помощи точно. Уж не знаю, куда её понесло в такую погоду и с больной ногой. Да, я заметил, как она хромала. Должно быть после падения у бара. Когда тот ублюдок её отшвырнул на землю. Дурная, так и не обратилась к врачу. А вдруг, что-то серьёзное? Она что, совсем не думает о собственном здоровье?

Бррр, так, Бертов, тормози! Что за мысли? Какое тебе вообще дело до её здоровья?

Из-за непогоды на улицах были непролазные пробки, а настроение и так было хуже некуда. Я тихо матерился про себя, пытаясь выбросить из головы образ бывшей. Но Снежина упорно не хотела покидать мои мысли. Чёрт, я даже уже забыл, куда ехал из-за неё! Чуть поворот не пропустил.

Свернул к городскому кладбищу, но выходить из тачки не спешил. Ливень шёл стеной, а зонт я не прихватил. Подожду. По прогнозу, он должен вот-вот закончиться.

Сам не знаю, зачем я здесь. Но не приехать не мог. Сергей Алексеевич был мировой мужик. Лучший отец для Милы, лучший муж для Дарьи Леонидовны.

Я завидовал Снежиной белой завистью. Её отношениям с отцом. С моим всё было слишком сложно. Познакомившись с Милой и её родителями, я словно попал в параллельную реальность, в которой отец заботится о собственном ребёнке, гордится им и поощряет. В моих глазах это была идеальная семья, которой у меня никогда не было. Мать боялась отца, слова поперёк ему сказать не могла. Он буквально запер её в четырёх стенах, не позволяя работать, аргументируя тем, что она должна заниматься домом и детьми. И не в её характере было спорить. Она добровольно отправилась на эту казнь и приняла её. Не мне судить, но если бы мама не была такой бесхарактерной, я уверен, её жизнь сложилась бы куда счастливее. Да и наша с Евой, возможно, тоже.

Сергей Алексеевич буквально заменил мне отца. Я прожил с ним те моменты, которых никогда не было у меня с родным. Совместная рыбалка, ремонт машины в их гараже, просмотр футбольных матчей, пикники на природе. Я сбегал из дома ради этих мгновений. Отец поначалу терпел, закрывал глаза, не воспринимал моё увлечение всерьез. Но когда я объявил, что мы с Милой хотим поступать в один институт и жить вместе, как только она закончит школу, он как с цепи сорвался. Недолго думая, сразу после школы отправил в армию. Я в принципе, и так собирался, но после универа.

Хорошо, я стерпел. Но когда отец высказался, что после армии отправит меня учиться в Томск на юридический, я взбунтовался.

— Это моя жизнь, и мне решать, что с ней делать! — кричал я. А он, как и всегда, в своей холодной наплевательской манере смерил меня суровым взглядом и ровным тоном объявил, что это не обсуждается.

Уезжая в армию, я был уверен, что всё равно сделаю по-своему и ни в какой Томск не поеду. Где я и где юриспруденция? Мы с Милой мечтали пойти на рекламу и связи с общественностью. С головой окунуться в организацию мероприятий. Возможно, когда-нибудь отрыть и своё агентство.

Не сложилось. Отец и тут выиграл. Знаю, он ликовал, когда я подал документы в Томский государственный, упивался своей победой. А мне было плевать. Без Милы моя жизнь стала пустой, однообразной и не имеющей смысла. Я шёл туда, куда меня вели. Поступил на юридический, много пил и гулял, спал с девчонками. Потом мне подсунули Крис и сказали: «Фас, Ростик». И я снова пошёл на поводу у отца. С ней было удобно и комфортно поначалу. Скаржинская даже мозги не пилила. Но по мере развития наших отношений, девчонка начала всерьёз, как она сказала, ко мне что-то испытывать, и это начало доставлять проблемы. Постоянный контроль, звонки, сообщения, требования повышенного внимания к себе. А мне по-прежнему было плевать. Ничего не ёкало. Я сломался внутри и ремонту не подлежал.

Получил диплом. Отец велел возвращаться домой, поступать в магистратуру здесь. Он был уверен, что я пойду по его стопам и уже готовил мне место в МВД. Но хоть здесь у меня получилось подложить ему свинью. Я выбрал адвокатскую деятельность.

Он не ожидал. Как же он орал. Я впервые видел подобное проявление эмоций у него. А мне нравилось, что он так взбесился. Поэтому я молча выслушал истерики отца и просто положил трубку, довольный результатом.

Так что же я забыл здесь? Давно нет тех отношений, нет той девочки с янтарными глазами, что украла моё сердце за пирожок с капустой. И нет человека, которого я уважал гораздо больше, чем собственного отца.

Наверно, мне захотелось просто побыть там, где никто не осудит. Никто не будет тыкать носом в твоё прошлое и твои решения, правильные они или нет. Где много людей, очень много, но тишина такая, что можно услышать биение собственного сердца.

Не знаю, сколько просидел в машине, но дождь и правда прекратился, начали сгущаться сумерки. Я вышел из внедорожника, купил шесть красных роз у милой бабушки на входе и вошёл на территорию.

Место, где захоронен Сергей Алексеевич нашёл довольно быстро. Зашёл за оградку и положил цветы на могилу. Обратил внимание на букет в вазе. Белые розы совсем свежие. Дарья Леонидовна наверняка часто сюда ходит. Присел на скамейку и уставился на памятник. Понятия не имел, что говорить. Да и надо ли в таких случаях? Молчал несколько минут, но в итоге не выдержал:

— Здравствуйте, дядя Серёжа, — тихо сказал я. Хотя мог и не шептать себе под нос. Всё равно никто не услышит. — Вот, вернулся домой.

Никогда раньше не бывал на кладбищах. Никогда не сидел у могилы. Никогда не разговаривал с памятником. И никогда ещё не было так тяжело на сердце.

— Сейчас бы на рыбалку, да? Как в старые добрые времена, — усмехнулся. Ну что за бред я несу? — Хотя вы, конечно, сказали бы, что сейчас слишком жарко для рыбы.

Снова тишина. Слова застряли в горле. Не понимал, зачем пришёл. Что я должен был сказать? Молча встал и уже собирался уйти, но тишину кладбища вспорол знакомый недовольный голосок.

— Что ты тут забыл? — Мила стояла по ту сторону оградки, уперев одну руку в бок, а другой держала букет белых роз. Я заметил, что на ней мужская толстовка. Так этоонасюда так часто ходит?

— Пришёл навестить хорошего человека, уже ухожу. — Поспешно вышел к ней, не закрывая за собой калитку. Снежина грубо протиснулась мимо меня внутрь, даже не взглянув.

— Ты что, каждый день сюда ходишь? — спросил я.

— Тебя это не касается, — буркнула она, меняя цветы в вазе. — Навестил? Молодец. Теперь уходи.

— Могу подождать у ворот. Темно уже, как ты одна пойдёшь? — предложил чисто из вежливости и уважения к памяти её отца. Он бы мне уши надрал, если бы я сейчас оставил Милу здесь одну и уехал.

— Доберусь, не в первый раз, — голос девушки стих, она присела на скамейку, уставившись на памятник. Мне стало не по себе. Горевать по близкому человеку это нормально. Но зачем настолько истязать себя?