Отец молча смотрел на нас, не выражая ни капли заинтересованности.

— Во-первых, помолвка Кристины и Роса расторгнута. Это решение обоюдное. Во-вторых, смиритесь с моим местом рядом с вашим сыном, потому что больше вам не удастся нас разлучить, как это было пять лет назад. Отсюда плавно вытекает в-третьих. — Она сделала шаг, смело глядя в глаза областному прокурору. — Мы всё знаем. И в-четвёртых, в этот раз покрывать Вишневского у вас не выйдет. Я сделаю всё, чтобы Илья сел за решетку за то, что сделал с моим отцом и нашей семьёй.

Сложно было сказать, что испытывал мой отец в этот момент, ведь на его лице не дрогнул ни один мускул. Непробиваемый бессердечный ублюдок. Но просто смолчать он тоже не мог.

— Весьма опрометчивое заявление, барышня. На вашей стороне лишь косвенные улики и вселенское желание справедливости, а на моей все органы власти и авторитет в этом городе. Как думаете, на чью сторону встанет суд? И главное, кто возьмётся за это обречённое на провал дело?

— Твой сын, — не думая ни секунды выпалил я. — Защищать интересы Снежиных и бороться с такими как ты, папа, буду я.

Едва заметный проблеск гнева в глазах отца промелькнул, но также быстро исчез, оставляя на его лице всё ту же маску безразличия. Но я знал, внутри он уже закипал от злости и ярости. Чувствовал ауру ненависти, идущую от него.

— Надеюсь, Ростислав, ты осознаёшь, чем это тебе грозит. И не только тебе.

Я притянул Милу к себе, крепко обнимая за плечи. Мне его угрозы больше не страшны. Идти вперёд, так до конца.

— Делай, что хочешь. Защитить близких у меня сил хватит.

— Посмотрим, — хищно усмехнулся отец. — Пошли вон. Оба. И что б ноги твоей в моём доме больше не было. — Последняя фраза уже была адресована конкретно мне. Очевидно, теперь сына у Игоря Сергеевича Бертова больше не было. Как и у меня отца.

Мила

—🖤—

Дорога обратно прошла в гнетущей тишине. Я не решалась заговорить с Росом о том, что произошло у него дома. Было больно от осознания, что родной отец так поступил с ним. Но я знала, Рос переживёт, если тот не станет больше общаться, но вот его мама, сестра. Они-то в чём виноваты? А я была более, чем уверена, что теперь Игорь Сергеевич сделает всё, чтобы сын больше не общался ни с Алиной Валерьевной, ни с Евой. Внутри больно кольнуло, ведь это и моя вина тоже. Если бы я не попросила Бертова ввязаться в расследование, он бы не пошёл против отца.

— Я отвезу тебя домой, хорошо? Мне ещё объясняться с родителями Крис, тебе точно не надо при этом присутствовать.

Лёгкое прикосновение руки к моему бедру. Всё бы отдала, чтобы упасть в его объятия и остаться там навсегда. Но, он прав, надо закрыть все гештальты раз и навсегда.

Бертов довёз меня до дома, обещая вечером заехать и рассказать, как всё прошло. Тем более, он хотел поговорить с моей мамой. Пора рассказать об аварии. Я сначала хотела сама, и вообще медлила с этим, как могла. Рана от потери ещё не затянулась, да и вряд ли затянется когда-нибудь. Не хотела вновь заставлять проходить её через это. Но Рос убедил, что лучше мама узнает от нас сейчас, чем из соцсетей. Дело предстоит громкое, ведь в нём замешаны Вишневские. Да и Бертов старший точно не останется в стороне. Какой-то день серьёзных разговоров получается.

Кстати, о серьёзных и не очень разговорах. Мне жизненно необходимо было с кем-то поделиться тем, что происходит сейчас в моей жизни. Даже не так. Не с кем-то, а именно с Ксю. Единственной, кто знал обо мне всё, кто поддерживал всегда, куда бы я ни вляпывалась. Кто вытирал мои сопли и слёзы, когда мы с Росом расстались. Где она, когда так нужна?

Недолго думая, набрала номер подруги. Но робот на том конце провода ответил, что абонент занят. Тогда я написала ей сообщение с просьбой срочно перезвонить.

Не прошло и минуты, как на экране мобильного высветились наши довольные моськи с моего двадцать первого дня рождения. Это была наша лучшая фотка. С нарисованными усами и кошачьими ушками. Это был первый день рождения без папы. Плюсом ко всему я подхватила какой-то вирус и наотрез отказалась устраивать что-либо в этот день. Ксю тогда сорвалась ко мне из Москвы, заявив, что не даст мне грустить в такой день. Мы устроили пижамную вечеринку с гиперфиксацией на моём любимом мультфильме «Король лев». Кстати, именно после того дня рождения я набила себе тату на рёбрах под сердцем — контур того маленького львёнка, что рисовал Рафики на дереве, когда родился Симба. Напоминание об отце, который подарил мне этот мультик на кассете в далёком детстве. Напоминание о том, что «он живёт во мне».

— Наконец-то соизволила, — полушутя, полу обижаясь протянула я в трубку. Долго дуться на Юдину у меня никогда не получалось. Да и не ссорились мы ни разу серьёзно.

— Привет, случилось чего? — как-то слишком взволнованно спросила она.

— Да дофига всего, а до тебя как до Кремля — не дозвонишься. Куда пропала? Сначала заболела, потом умотала в свою Москву, мой выпускной пропустила. Не пишешь, не звонишь, а у меня, между прочим, куча новостей, и мне срочно нужно ими поделиться. Желательно, за огромным стаканом ванильного рафа и лотком пончиков. Приезжай! — выпалила я на одном дыхании. Но на том конце провода мне не спешили отвечать.

— Я не смогу, много работы. Может, в следующем месяце.

Её сухие ответы были как пощёчины.

— Ксю, у тебя всё нормально?

Никогда в здравом уме подруга не стала бы так со мной разговаривать. Варианта два: либо я её чем-то обидела (но это исключено, я бы такое запомнила), либо её мамаша снова устроила дочери «весёлую» жизнь.

— Всё в порядке, не переживай. Ты прости, мне надо идти. — В трубке послышалась ругань.

Ясно. Я была права. Только это значило ещё одно — Ксю дома и, похоже, прячется от меня.

— Ты в городе? — на всякий случай спросила я, хотя и так уже знала ответ.

— Я туда и обратно, мама попросила помочь. Через час уже уезжаю. Извини, не могу больше говорить, — и положила трубку. Моя Ксю только что буквально, мягко говоря, послала меня.

Не имея больше никакого желания терпеть этот балаган (под балаганом я подразумеваю аморальный образ жизни Екатерины Валерьевны, которая дочери не даёт спокойно жить), я прямой наводкой отправилась к Ксю домой.

Я никогда не была в квартире у подруги. Она не звала, и я прекрасно знала, почему и лишних вопросов не задавала. Обычно мы зависали у меня, или на улице. Ходили по кафешкам, в кино, в парки. С Юдиной я побывала в каждом уголке нашего городка, но ни разу не была в её доме. И сейчас не горела желанием переступать порог, но кажется пришло время мне вмешаться.

Небольшой спальный район где-то на задворках. И хотя Ксю никогда меня не приглашала в гости, в самом дворе я пару раз была, когда подруге приходилось ехать домой по первому зову матери, чтобы выполнить отвратительную просьбу, типа купить бутылку водки или пачку сигарет. Ксю была несовершеннолетней, но Екатерину Валерьевну это мало волновало. Тогда мы с подругой искали по району, кто бы мог купить нам запрещённый товар. Юдина каждый раз отговаривала меня идти с ней и унижаться, но я не могла бросить подругу.

Вот с поиском квартиры было сложнее, ведь там я не была, а Ксю ни разу при мне не называла номер или хотя бы этаж. Я помнила, и то примерно, лишь подъезд, куда она входила. Что ж, доверимся своей интуиции и всезнайству местных бабулек.

На лавочке как раз примостились две вполне милые на вид старушки.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, нацепив свою самую милую улыбку, — вы не подскажете, в какой квартире Юдины живут?

Старушки смерили меня недовольным взглядом. Кажется, я прервала крайне важную беседу.

— А тебе зачем?

Не слишком приветливые здесь жители.

— Подруга попросила приехать помочь, а номер квартиры мне не сказала и трубки теперь не берёт, — врала напропалую.

— А вдруг ты воровка какая? Сейчас скажем тебе номер квартиры, а ты проберёшься туда и обчистишь их до нитки!