— С ней ты катался ночью?

Боже, она до сих не забыла про это? Как же меня достали эти выяснения отношений. Кажется, статус моей невесты сделал из неё ещё бо́льшую истеричку, чем раньше.

— Крис, я был один. Вопрос закрыт. Я не собираюсь больше это выслушивать, — злобно прошипел я, испепеляя невесту взглядом. Она хмыкнула и прошагала в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Даже не удосужившись элементарно поздороваться с Ксю, которая всё это время нервно молчала.

— Мне не стоило приходить, — слабо произнесла сестра.

— Не придумывай. У неё это пройдет. А если Крис что-то не устраивает, — повысил я голос, чтобы Скаржинская услышала меня, — то может ехать ночевать к своим родителям.

В ответ тишина. Ну хоть очередной истерики не устроила. Но вот то, что она в соседней комнате никак не входило в мои планы прямо сейчас. Нас с Ксю ожидал серьёзный разговор не для лишних ушей.

— Давай прокатимся. А уж после я обязательно возьму реванш, — подмигнул я сестре.

Мы вышли из квартиры, и это было словно глоток свежего воздуха. Будто с приходом Крис из меня выкачали все силы и воздух. Может, она энергетический вампир? А что, я слышал, такие люди бывают. В их присутствии человек быстрее устает, у него даже голова может разболеться. А эти вампиры, наоборот, наполняются энергией, словно забирая её у собеседника. Крис наверняка из таких. Чувствую, что после женитьбы она выпьет из меня все соки, и я сдохну молодым.

— Как ты вообще её терпишь? — в недоумении спросила Ксю, сев рядом со мной в машину. — Она же тупая истеричная кукла. Извини, конечно.

— Да ничего, ты права. Но знаешь, первое время с ней было довольно весело. До тех пор, пока она не решила, что я её собственность.

Я вспомнил первые месяцы наших отношений. Да, нас познакомил отец, да это было сводничество чистой воды, и все знали, к чему в итоге это должно привести — к свадьбе. Но она ведь могла быть милой и нежной, не пилить мозг и даже проявлять заботу, как умела. Правда, хватило Крис ровно на два месяца. Потом она всё чаще начала закатывать истерики и реже проявлять интерес ко мне, как к личности, а не как к красивому мешку с деньгами. Я надеялся, что это период в отношениях такой, типа кризиса. Но что-то кризис слишком затянулся. А давать заднюю уже поздно.

Зачем мне такие отношения, спросите вы? Почему не могу ослушаться отца? Да я и сам не знаю, как докатился до такого. Наверно, всё началось с предательства Милы. Земля тогда ушла из-под ног. Я разочаровался в любви, в доверии, в жизни и в собственных мечтах. И отец подловил меня в моменте слабости. Уговорил (хотя, скорее, заставил) поступить на юридический, подсунул мне дочку Скаржинского как раз тогда, когда я был один и мне было очень дерьмово. И я повёлся. Надеялся, что Крис заполнит пустоту, что оставила после себя Снежина. Так долго на это надеялся, что не заметил, как мы съехались, а наши отцы начали говорить про свадьбу. А теперь вроде как я не могу сдать назад, потому что обещал, взял на себя эту ответственность. А может, я всё ещё надеюсь, что пустота заполнится, и Крис окажется той самой. Но надежда с каждым днём становилась всё призрачнее, увы.

— Выкладывай, Ксю. Нет смысла больше тянуть, — попросил я сестру. Она тяжело вздохнула. Кажется, разговор нам предстоит не из лёгких.

— Перед тем, как я расскажу, ты должен знать, у меня не было выбора.

Я кивнул.

— Когда ты ушёл в армию, твой отец как-то приехал к нам с матерью. Она как всегда была пьяная, но это его не смутило, представляешь? Игорь Сергеевич зашёл в дом и даже нос не воротил, хотя было от чего, ты сам видел. Я не знала, как реагировать на его приезд, ведь это именно он запретил моей тёте и всей вашей семье с нами общаться. Умом-то я понимала, из-за кого, но сердце девочки подростка, выживающей рядом с матерью алкоголичкой всё равно каждый раз ныло от несправедливости. А тут он явился, весь такой статный, свежевыглаженный и вкусно пахнущий. Да ещё и с подарками. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Мать не узнала его. Подумала, что это к её несовершеннолетней дочери ухажёр приехал. Самое паршивое, что она была даже рада этому. Какая мать разрешит своей семнадцатилетней дочери встречаться со взрослым мужиком? Наверно, только такая, как моя. — сестра горько усмехнулась. — Игорь Сергеевич попросил поговорить со мной. Мать осталась на кухне, а мы ушли в комнату. Я даже представить себе не могла, о чём будет разговор.

— Ксюша, слышал, ты собираешься поступать в Москву, на строителя. Это похвально. — Он довольно улыбался, будто ему действительно было не всё равно. — Я могу помочь тебе. Помогу выбраться отсюда в лучшую жизнь, о которой можно только мечтать. Но ты должна оказать мне небольшую услугу.

Юдина замолчала. Я видел, как тяжело ей было вспоминать разговор с моим отцом. У меня уже закрались подозрения, о чём именно он мог попросить, но я до последнего надеялся, что у него не хватило совести это сделать. Он, конечно, эгоист и мерзавец, но ведь не настолько же, правда? Но Ксю добила меня одним предложением.

— Рос, он попросил смонтировать фото и видео, где Мила с другим, и потом отправить всё это тебе. Он знал, что ты не стерпишь предательство и наверняка захочешь как-то побольнее уколоть Снежину. Сказал, что после этого я должна буду встать на защиту подруги, не давая вам разговаривать, и прервать все связи с тобой. Иначе не видать мне не то, что Москвы, но даже зачуханного ПТУ в нашем городе. У нас бы отобрали квартиру и выкинули на улицу за долги. Игорь Сергеевич сказал, что всё оплатит, чтобы мать могла оставаться в квартире и поможет мне поступить. Даже работу найдёт, чтобы после универа я смогла остаться в Москве.

Ксю заплакала, прижимая ладони к лицу. Её плечи сотрясались от рыданий, а у меня внутри всё похолодело.

Отец. Человек, который вырастил меня и воспитал. Который должен служить мне примером в жизни, на которого я должен равняться. Он опустился до шантажа и угроз. Ради личной выгоды сломал жизнь как минимум троим. Мне, Миле и Ксю, которая теперь до конца жизни будет корить себя за предательство брата и лучшей подруги.

Руки сжались в кулаки. Мне очень хотелось что-нибудь сломать прямо сейчас или разбить кому-нибудь лицо. Не кому-нибудь, отцу. Игорю Сергеевичу Бертову, который возомнил себя Богом, способным вершить чужие судьбы.

Ненавижу! Всей душой, всем своим естеством, сердцем. Ненавижу.

— Ксю, — глухо начал я.

— Не надо, Рос. Я ужасный человек. И не жду, что ты простишь меня. Все эти пять лет я ненавидела себя, твоего отца и свою мать. Чувство стыда и отчаяния сжигали меня изнутри. Если бы ты знал, сколько раз мне хотелось рассказать вам. Сколько раз я брала себя в руки и собиралась с мыслями, чтобы позвонить Миле и признаться, что разрушила ей жизнь. Но каждый раз трусливо откладывала разговор. А твой отец усыплял мою бдительность вовремя оплаченными счетами за квартиру. У меня не было выбора, Рос. Я так хотела вырваться отсюда, сбежать туда, где лучше, свободнее и счастливее. Но с таким грузом на душе, свобода и счастье имели слишком горький вкус.

— Ты не виновата. Он манипулировал всеми. И мной, и тобой, и Милой. Он знал, что я не прощу её и был уверен, что на присяге сорвусь и выкину что-нибудь, лишь бы сделать ей больно. И не прогадал, поэтому так легко согласился взять Милу с собой. Боже, что она пережила тогда. Это была не наигранная боль, а самая настоящая. Я растоптал её, уничтожил, стер всё хорошее в порошок.

Я с силой ударил по рулю. Голова плохо соображала. Сердце колотилось в грудной клетке, мечтая выскочить наружу и умчаться к той, которую я так и не смог забыть. А выходит, что и не должен был.

— Мне нужно к ней.

Всё, о чём я мог сейчас думать — янтарные глаза, полные боли и слёз, виной которых был я. И мой отец.

— Рос, пожалуйста! — Сестра схватила меня за руку, умоляюще заглядывая в глаза. — Не говори ничего ей. Прошу тебя. Она не простит! Я не могу потерять её. Она мой единственный друг.