Подполковник Шестопалов коротко ответил: — Понял.
Владимирская область. Танковый полигон.
— Апокалипсис, — выдохнул я. С высоты птичьего полёта картинка, которую я наблюдаю на экране, впечатляла: полуразрушенные здания без единого стекла, на пригорке остатки церкви без куполов, груды бетонных плит, непонятные трубы и бочки, остовы обгоревшей техники, вывернутые из земли деревья. Немного полетав, передаю управление солдату, который почти не глядя забивает координаты, куда дрон должен переместиться. Нам демонстрируют окопы и блиндажи, а также работу мишеней — ростовые фигуры людей, макеты танков и пушек поднимаются, а затем опускаются и складываются, становясь недоступными для стрельбы.
Мы с моим управляющим Александром Александровичем Рябовым проводим «обзор готовности» к военным сборам, и полигон — первая наша точка. Он «чужой» и какие-то проблемы могут возникнуть именно здесь: за своё хозяйство Рябов уверен.
Командир взвода обслуживания заверяет нас, что всё будет на высшем уровне: «Квадронашествие» в этом году проходит при содействии министерства обороны и правительства Владимирской области, что, несомненно, не только придаёт соответствующий статус учениям аристократов, но и гарантирует повышенное внимание и исполнительность на всех ступеньках как военной, так и гражданской администрации.
Выгрузив два ящика сдобы и печенья, ящик сгущёнки и несколько упаковок чая — наш подарок личному составу взвода, вызвавший у солдат довольные улыбки, возвращаемся во Владимир. Скоро начнут подъезжать участники учений, и каждого нужно встретить лично, пожать руку и поинтересоваться как доехал. А многих мне реально хочется увидеть как можно быстрее.
Владимир. Дворянское собрание.
Губернатор Владимирский тяжело поднимался по ступенькам Дворянского собрания, где сегодня он давал ужин для знати, прибывшей для участия в военно-тактических играх.
— Эх, раньше-то я, через три ступеньки прыгал, когда спешил, — рассуждал про себя Григорий Семёнович Волхонский. — А теперь: погрузнел, постарел, сединой обзавёлся. Да и за день так напрыгаешься, что к вечеру скакать не особенно хочется. Надо почаще вместо меховой шубы надевать куртку из новых материалов — они ж невесомые, на плечи не давят. А шубу оставить только для особо торжественных случаев. Ну и сына быстрее готовить, чтобы мог заменить меня во главе области. Думаю, у государя к нашему роду претензий нет: служим верно, исправно, область на уровне держим, не воруем, кураторы в Кремле и правительстве неудовольствия не высказывают. Императору наш род упрекнуть не в чем. Должен император утвердить Ярослава губернатором, через беседу, конечно, через личное знакомство.
Остановившись перед дверью, Григорий Семёнович повернул голову к сопровождавшим его клеркам. Один из них тотчас выдвинулся вперёд, правильно поняв молчаливый вопрос губернатора и торопливо ответил: — Четыре минуты до начала. На первом ряду по центру сидят снайпера-герои, прибывшие из Сибири для участия в учениях в качестве инструкторов, одна из них — женщина. Вносят флаги. После приветственного слова делаете паузу, выйдет секретарь протокола и зачитает Ваше распоряжение. Всех снайперов награждаете медалями и дипломами Владимирской области. Плюс ценными подарками. Затем флаги выносят. Приглашаете присутствующих на ужин. За ужином Ваш первый тост за гостей и потом, хотя бы небольшая, проходка.
Григорий Семёнович понятливо кивнул. Стандартные процедуры — награждения чиновников, предпринимателей, активистов и кого ни попадя, у губернатора чуть не каждый день. Наказания нерадивых подчинённых — еженедельно. Обе процедуры отработаны десятилетиями, отточены до мельчайших деталей и конвейер работает без сбоев — в зависимости от уровня события, для поощряемых определено применение знамён и фанфар, массовки и журналистов, а для наказываемых — высота и громкость крика и перечень используемых угроз и ругательств. Так и должен работать государственный аппарат — последовательно и предсказуемо, радуя исполнительных и наказывая нерадивых. Жаль, что часто приходится награждать непричастных, а ругать — невиновных[3].
Владимирская область. Танковый полигон.
Яркая лунная ночь нам в помощь. Отделения снайперов выдвигаются в район предстоящего сражения и рассредоточиваются на местности. Мы располагаемся в две тонкие красные линии, которые прочертили на карте местности накануне: в первой линии только снайперские двойки и тройки; во второй — тоже снайпера, но с более серьёзной поддержкой. Есть даже пара экспериментальных снайперских пятёрок — с двумя дроноводами и сапёром. У нас на занятие позиций и маскировку два часа. Через час после рассвета на противоположную половину поля выйдет наш «противник»: расчёты дроноводов и начнётся битва. Они должны нас найти и «замазать» сбросами тюбиков и бомбочек с шариками краски, а мы — боевыми патронами сбивать дроны, до того, как они сделают своё грязное дело. Из снайперских винтовок можно бить далеко, но в маневрирующий квадрокоптер попасть нелегко. Из дробовика проще — но это уже десятки метров и почти неизбежная демаскировка.
Поле хорошо знакомое и нам, и дроноводам — за минувшие две недели мы на нём многократно тренировались и облазили вдоль и поперёк. Вчера здесь же прошла наша общая битва против «Барсиков» — так кто-то из острословов-аристократов назвал роту танков, выделенную для военных игр: танки как бы от Кошечкина, так что название оказалось подходящим и мгновенно прижилось. Танкисты эту идею подхватили и на всех танках краской нарисовали котов. Или кошек. Или котиков. У кого на что фантазии хватило. И таланта. Вчера, к вечеру все танки были залиты краской — квадрокоптеры сбрасывали на них баллоны или просто пикировали, при соударении поднимая клубы разноцветной пыли. Хотя, танкистам и поддерживавших их штурмовым группам из взвода боевого обеспечения, надо отдать должное — немало дронов они сумели сбить.
Рассвело. Дроны летят. Понятно, что мы видим лишь часть из них, причём, не самую опасную, а скорее, приманку, призванную вскрыть нашу оборону и по максимуму «подсветить» точки, где оборудованы снайперские позиции. Менять позиции можно, но это уже от безысходности и мало поможет: где-то там, выше, невидимые, дежурят небольшие квадрокоптеры, ведущие наблюдение и «транслирующие» картинку на командный пункт. Пока ты сидишь замаскированный в заранее оборудованной точке — обнаружить тебя нельзя; точнее — можно, но очень сложно. Но как только начинаешь менять позиции, так сразу оказываешься как на ладони для этих маленьких глазастых шпионов, барражирующих на высоте, оперативно сливающих информацию на командный пункт и наводящих на тебя дроны с краской.
Видно, как местами начинается сражение — точнее, снайперские группы отбиваются от атакующих их дронов. Всего в сотне метров правее нас вспыхивает такой мини-поединок: несколько квадрокоптеров пытаются приблизиться к вскрытой позиции снайпера. Решаю, что прятаться больше не стоит, не по-товарищески, и открываю огонь. На таком расстоянии сбить даже небольшой дрон не сложно. Два из них падают под моим огнём, но теперь и наша позиция противником выявлена и мой напарник, Клаус Раушенберг, кладёт на бруствер два покрашенных в белый цвет дробовика.
— Сейчас полетят к нам, — безэмоционально констатирует он. И точно, два квадрокоптера направляются в нашу сторону, но делают это довольно лениво, постоянно меняя траекторию и высоту: видимо, операторы нас пока отвлекают и хотят вначале добить наших соседей, а потом все силы бросить на нашу позицию, расширяя зачищенную зону. Оставляю эту пару для Клауса, — ему, наверняка, тоже хочется открыть личный счёт, а сам вновь огнём поддерживаю соседей.
В целом, наш противник действует очень грамотно: не стали атаковать по всему фронту, а сосредоточились на нескольких направлениях и выявив на них снайперов, уничтожают позиции, постепенно расширяя прорыв. Как и в прошлом году, инструкторами по дроноводству выступают офицеры и солдаты от Плетневых, и я ни разу не пожалел, что пригласил их, а не каких-нибудь «коучей» из Москвы. Сражение продолжается. Наших соседей выбили, дроны по фронту и с правого фланга приближаются к нам. На дальних дистанциях я вначале бью по большим целям, а по мере их приближения — по самым опасным. Краем глаза вижу, что Клаус периодически прицеливается стволом дробовика то в одну, то в другую сторону, а потом раздаётся выстрел.
