Между тем, диктор с милой и доброй улыбкой, вещала: — Как случайно стало известно нашей съёмочной группе, генпрокурор Англии только на минувшей неделе посещал этот особняк трижды. Причём, два раза — в рабочее время, и каждый раз пробыл там более трёх часов.

На кадрах было видно, как служебная машина прокурора въезжает через открытые ворота и как выезжает. Услужливый циферблат внизу экрана бесстрастно фиксировал время, что автомобиль находился внутри поместья.

— Вот же ищейки, — подумало прокурор. — Надо быть поаккуратнее, хорошо, что они много не накопали…

Но он ошибся: сюжет ещё не закончился.

— В этом доме проживает вдова Алиса Троттер-Скотт. Её брак был скоротечным, престарелый муж быстро скончался, оставив ей кругленькую сумму. Второй раз замуж она так и не вышла, живёт одна, что, тем не менее, не помешало ей пять лет назад родить сына, а три года назад — второго ребёнка, на этот раз — дочь.

— Посмотрите, какие милые дети! — с умилением проговорила диктор. — Фото взято из официального аккаунта их бабушки, у которой они гостили нынешним летом. Мы ни на что не намекаем, но сравните портрет малолетнего сына Троттер-Скотт с фото нынешнего генпрокурора в пятилетнем возрасте. Прямо-таки непонятное и возможно, очевидное сходство. А это генпрокурор в возрасте трёх лет и дочь Алисы. А…нет. Будущий прокурор в трёхлетнем возрасте на самом деле на экране справа, а дочь — в левой части экрана. Постарайтесь не перепутать.

— Личная жизнь человека, особенно в Англии, является неприкосновенной, но если генпрокурор каждую неделю суммарно целый рабочий день пропадает неизвестно где, у налогоплательщиков возникает законный вопрос: насколько рационально расходуются их налоги?

— И второй вопрос: Алиса Троттер-Скотт является потомком и ярой сторонницей дома Стюартов. Насколько прокурор, на постоянной основе общаясь с одной из активисток оппозиционного дома, может сохранять независимую политическую позицию? Не получится ли так, что в угоду личным предпочтениям подруги, он отступит от наблюдения за исполнением закона и будет толковать его в пользу одной из политических сил? Мы продолжаем следить за развитием событий в Туманном Альбионе и готовим для вас следующий репортаж…

К концу репортажа прокурор сидел в кресле как на иголках и в его мозгу судорожно прорабатывались варианты противодействия этой атаке на его положение в вертикали власти в английском обществе. Забрав со стола папку с документами, он сгрёб её под мышку, выскочил из кабинета и на ходу бросив дворецкому: — Передай баронессе, что я поехал на работу. Вернусь поздно; ужинайте без меня! — выскочил во двор особняка.

Англия. Лондон. Здание Генеральной прокуратуры.

Сразу же, как только Томас Эгертон оказался в своём рабочем кресле, он набрал номер единственного человека, который был способен «заткнуть рот» словоохотливым корреспондентам — Алану Плантагенету Стюарту.

Алан ответил сразу же: — Видел, видел. Я уверен, что без этой драной кошки не обошлось. Наверняка, она натравила на тебя журналистов, затеяв эту интригу. Никак не может успокоиться, что при смене кабинета ты устоял. Эта безродная сучка дня прожить не в состоянии, чтобы не отравить жизнь порядочным людям…

Генерального прокурора разговор с Аланом Плантагенетом Стюартом разочаровал: Томаса интересовали не проклятия и клятвенные заверения, что «долг» Елизаветы вырос. Он ожидал, что Алан даст конкретные обещания подключить СМИ, приближённых политиков и бизнесменов, устроить шум в парламенте, тем более, что у него была своя, по сути, «карманная фракция» в палате общин, и немало сторонников среди пэров в палате лордов. Именно на поддержку «друга Алана» рассчитывал Томас Эгертон в сложной ситуации, и именно сейчас он должен был помочь генпрокурору выпутаться. Ведь если Томаса и в самом деле «топит» Елизавета, то причина может быть только одна — в её противостоянии с домом Стюартов генпрокурор встал на сторону последнего и уже несколько месяцев основательно портил жизнь как самой Елизавете, так и парламентскому большинству, всячески торпедируя их инициативы и вставляя правовые палки в колёса английской демократической телеги.

Так что «ответку» он ждал. Но не думал, что она будет такой быстрой и настолько болезненной. Как не ожидал и того, что Алан, прежде такой храбрый и бравый, трусливо подожмёт хвост и максимум на что окажется способным — изрыгать проклятия.

Англия. Лондон. Букингемский дворец.

Вернувшись домой, королева убедилась, что наследник и второй наследник тоже прибыли и пригласила их к себе: — До ужина есть полчаса, а после него сразу приёмы, так что сейчас единственная возможность поговорить, — Елизавета начала с короткого вступления. — Думаю, уже на приёмах могут возникнуть вопросы относительно скандала с генеральным прокурором. Так вот: на любые претензии и даже на благожелательные намёки однозначно отвечать, что дом Виндзоров здесь не при чём. Наша официальная позиция: королева опечалена скандалом с «Генеральным прокурором Её Величества», но вмешиваться не намерена. Это прерогатива правительства, оно этим вопросом и займётся. Этой линии придерживаться и ни на йоту от неё не отступать.

— Теперь о подоплёке, — перешла Елизавета ко второй части беседы. — Мы, королевская семья, в этот раз как к проискам в отношении генпрокурора, так и к неминуемому в скором времени удару по дому Плантагенетов-Стюартов никакого отношения не имеем.

— Ричард, Эдгар, — обратилась она к сыну и внуку, — я вам говорила, что «историки протокола» сообщили о саботаже со стороны Стюартов «наверх», и свыше решили дело не спускать на тормозах.

Королева слегка подняла глаза вверх и сын с внуком понятливо кивнули. Оба знали, кто на самом деле находится «свыше».

— Скандал с прокурором — это только первый «звонок». Даже не дожидаясь его падения, пресса начнёт раскручивать прегрешения дома Плантагенетов-Стюартов. У реальных властителей планеты в бездонных сейфах хранятся не только акции и золото, но и компромат почти на каждого жителя Земли. Ну, не на каждого — а вот на тех, кто может повлиять на какие-то решения, досье имеется непременно. Так что толику помоев они сольют в СМИ, и эта волна утопит Алана. Он слишком заигрался, постоянно фрондируя и считая, что ему всё можно. Привык к безнаказанности; а ощущение собственной вседозволенности расслабляет и развращает. Ему нужно было сообразить, что те законы, которые его группа пэров пыталась блокировать в парламенте — это не моё изобретение, а насущная необходимость, продиктованная свыше. А его демонстративное невыполнение «Указа о пользе империи» и отказ направить на работу и службу членов своего рода и даже бравирование этим в свете, привело к тому, что его реально стали считать противником нововведений. А сейчас это не позволено никому. Ричард, мы же твоего старшего сына, Кристофера, отправили в армию. Реально командовал батальоном, сейчас — заместитель командира полка. Все Виндзоры участвуют в том или ином виде в работе по выполнению указов. И Стюартов это тоже касается. И скоро они это поймут.

Улыбнувшись, королева продолжила: — Я рада, что в кои-то веки, грязную работу для нас делает кто-то другой, а не мы сами. Я надеюсь, что удар, который получит дом Плантагенетов-Стюартов, минимум на полвека выбьет из их голов мечты о троне. Так что не только Алан, но и его сын и внук могут и не мечтать о короне.

В понедельник оказалось, что дочь генерального прокурора дважды арестовывали в аэропортах с наркотиками. И лишь вмешательство папы позволяло ей избежать тюремного заключения. В среду вечерние газеты вышли с заголовками на половину первой полосы: «Сын генпрокурора оказался извращенцем!». Около дома семейства Эгертон круглосуточно дежурили съёмочные группы телеканалов, за неимением другой «картинки», показывавшие, как в окнах вспыхивает и гаснет свет.

Томас Эгертон метался по своему кабинету. Он понимал: шоу будет продолжаться[10] и ближайший удар следует ожидать в пятницу, в вечерний прайм-тайм. И этот удар может быть смертельным для него. Поэтому в полдень четверга он подал прошение об отставке.