Согласно киваю головой: сам последние годы был в такой ситуации.

Перевернув страницу, Виктор продолжает: — Второй вариант: оформить как частный приют или частный пансион; в этом случае место проживания владельца приюта не важно. Это юридически другая форма, близкая к детскому саду круглосуточного нахождения детей или школе-интернату, и соответственно, здесь предъявляются требования такие же, как к школе и другим образовательным учреждениям круглосуточного пребывания: необходимо получение лицензий на помещения или здания и выполнение квалификационных требований по персоналу. В принципе, нигде не прописано, но предполагается, что по первому варианту, в опекунство берут не более двух десятков детей, а если больше — то уже оформляют как частный детский сад или школу-интернат.

Пытаюсь переварить информацию, спрашиваю: — То есть, если я буду учиться в Москве или где-то еще, и захочу сделать приют во Владимире, то это получится только в форме какой-то организации и лицензии мы будем получать год, а то и полтора. А если сразу — то только в виде опекунства и только там, где реально буду жить?

Дитерихс согласно кивает головой: — Примерно так.

Поворачиваюсь к Борису: — Помогать пока будем по старой схеме, напрямую. Кому-то, где есть мама или бабушка, можно предложить переехать в мою деревню; если захотят, то там работа есть. А по приюту пока придётся откладывать — я ещё не решил, где буду жить и учиться. У тебя-то всё просто: с трёх попыток выбери танковое училище, учитывая, что в стране один вариант — Казанское.

На выходе из гостиничного комплекса ко мне подходит Стас Шиманский — заместитель главбуха. Молодой совсем парень, но, когда обновляли кадры, проверка показала его высокую квалификацию и удивительную честность, так что его передвинули сразу вверх, на должность зама. Я его знаю, но не так, чтобы слишком.

— Добрый день, Андрей Андреевич, — обращается он ко мне.

— Добрый. Мы вроде на «ты», так что можно просто Андрей.

— Мне как-то неудобно так обращаться к генеральному директору холдинга.

Киваю: — Хорошо. Слушаю Вас.

— Я Станислав, Стас Шиманский, брат Эли Шиманской.

Снова киваю головой и слегка улыбаюсь: — Я как-то и не сообразил, что у вас одинаковые фамилии и вы можете быть родственниками. Стас, Вы можете не беспокоиться. Я Вашу сестру не обижу. У меня к ней серьёзное отношение. Я рассчитываю познакомиться с вашими родителями…

— Я не о том, — дождавшись небольшой паузы, Стас подключается к диалогу. — Не сомневаюсь в вашей порядочности. Речь о другом: моя сестра может Вас обидеть. У неё сложный характер, она ветреная и капризная, у неё уже есть опыт отношений с парнями, но для парней опыт отношений с ней был негативным.

Согласно киваю: — Мне вообще всегда казалось, что все девушки в большей или меньшей степени ветреные и капризные. Но это в них заложено изначально и с этим приходится мириться. Так что это не проблема. Мы привыкаем и притираемся друг к другу и вместе нам хорошо, а это главное. Мне не интересно, что у неё было до меня. У нас с нею всё началось с чистого листа и будет по-другому, по-правильному. Я после поездки на триатлон в Москву, а это совсем недолго, вернусь во Владимир, и мы вместе с нею и вашими родителями будем обсуждать варианты, как нам построить совместную жизнь.

— Она пока слишком легко воспринимает как жизнь в целом, так и отношения; и у неё, пока, во всяком случае, нет желания каким-то образом строить будущее. Она просто порхает по жизни.

Киваю: — Спасибо за предупреждение. Я обязательно над этим подумаю.

Сидя в машине размышляю: он, как старший брат, её совсем малюсенькой помнит. И, наверное, вообще не может воспринимать как взрослую. И в реальности, когда живёшь в одной семье и в одной квартире, всякие бытовые моменты возникают. Наверняка она в ванне красоту долго наводит, а он искупаться хочет. И на ровном месте претензии возникают — чашку там не убрал, носки положил не туда или вообще разбросал. А после сна она, наверное, забавная. Ему так повезло — Эля такая замечательная. Умная, приятная собеседница, красавица. Характер покладистый, ровный, не включает всяких там обиженок на пустом месте. А он этого не замечает; судьба старшего брата, она, наверное, такая: младшая сестра всегда для него останется маленькой несамостоятельной капризулей, постоянно требующей, чтобы за ней приглядывали. Ну а мне с ней повезло, и я это вижу…

Отъезд прошёл как-то незаметно: как и всем, участвующим в джигитовке, мне нужно было везти коня в Москву, и каждый сам выбирал для себя день переезда; главное — к нужному сроку явиться на регистрацию. Мне же надо было ехать к началу первого вида соревнований — первыми стреляют лучники, и я участвую. Так что, когда Рябов доложил, что всё готово, я назначил отъезд на следующий день. Съездил в монастырь и к Перловым, посидел за чаем. А вечер провёл с Элей.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Прошу, товарищи, — генерал-майор Гефт сделал приглашающий жест, пропуская вперёд себя руководство московской комиссии. Трое «гостей» сели с одной стороны длинного стола, Николай Артурович — напротив них, с другой. Как только гости расселись, Гефт пояснил: — Вся тематика академии является секретной. Но обсуждение совершенно секретных тем и особой важности ведётся только здесь. Готов дать вам ответы на все вопросы.

Возглавлявший комиссию заместитель начальника СВР по магии генерал-майор Репнин кивнул генералу и полковнику, сидевшим рядом: — По перечню тем, что мы обсуждали.

В разговор вступил полковник: — Николай Артурович, как так получилось, что происшествие оказалось неожиданным? Нет никаких инструкций по действиям в подобных ситуациях? Меры предосторожности не принимались абсолютно? В результате подобной халатности пострадали люди, более того, магической силы лишились три сотрудника службы внешней разведки.

Гефт парировал: — Как Вы правильно заметили, инструкции удастся написать, когда ситуация будет «подобной». Мы же с данным явлением столкнулись впервые. Наши сотрудники пока собирают и классифицируют информацию, затем проведут анализ, и только после этого сделают какие-то выводы. В том числе и о мерах безопасности. Пока при исследованиях применяется временная инструкция по безопасности, которая корректируется по мере наработки опыта. Что касается сотрудников СВР, оказавшихся в зоне ЧП: действующая инструкция по сопровождению заключённых обязывает не менее трёх человек постоянно находиться на площадке на случай неповиновения или каких-то других эксцессов. Вот они там и находились, — в полном соответствии с указаниями вашей службы. Если вы в итоговый протокол включите положение о необходимости их удаления с площадки, это станет темой для проработки.

— Работа комиссии идёт крайне медленно. Нам приходится разбирать каракули, написанные заключёнными и сотрудниками, присутствовавшими на площадке. Все материалы расследования также написаны от руки и в одном экземпляре. Каким-то образом можно сделать, чтобы мы могли работать продуктивнее? — к беседе подключился генерал, возглавлявший в СВР службу собственной безопасности.

Гефт отрицательно покачал головой: — Данный порядок установлен на основании рекомендаций вашего управления во избежание утечек информации. Все важные документы исполняются только от руки или на механических печатающих машинках в минимальном числе экземпляров. Могу предложить членам комиссии собираться вместе в этой комнате, что позволит совместно читать и оперативно обсуждать документы.

Выслушав ответ, генерал недовольно крякнул и продолжил: — Нам бы также хотелось побеседовать с главным конструктором магических устройств, чтобы услышать его пояснения.

— Полагаю, сейчас никто не сможет пояснить, что произошло, — возразил Гефт. — Расследование идёт, и пока не будут собраны, а затем проанализированы материалы, ничего сказать невозможно. Здесь даже предварительные выводы сделать нереально: магия настолько малоизученная тема, и мы о ней получаем буквально крохи информации. Возможно, выводов не будет вообще. Как, например, произошло в случае с магическими таблетками: так ведь и не удалось установить, почему на определённом этапе они перестают работать, и магическая сила у человека, применявшего таблетки, резко падает и не восстанавливается. Мы эти восемь шариков изъяли из испытаний и по результатам работы вашей комиссии и итогу расследования, примем решение, что с ними делать дальше.