Думаю: вот бы какой-нибудь прибор, чтобы можно было замерить толщину и плотность плёнки дара и установить градации, при которых лента не проходит. Но где взять такой прибор?

Анатолий Дмитриевич подходит ко мне и удивлённо спрашивает: — Ты сейчас что-то делал?

Пожимаю плечами: — Ничего особенного. Создавал препятствия для фрагмента магической силы, проплывавшему по воздуху, чтобы он не мог впитаться. А что, какие-то необычные ощущения были?

— Ну, там не ощущения, — отвечает Анатолий Дмитриевич. — Я в какой-то момент не смог воспользоваться магической силой. Как будто её блокировало. А через некоторое время отпустило и вновь сила стала доступна. Вот и сейчас доступна — дядя Толя, почти не глядя, махнул рукой в сторону манекена и деревянный столб весело вспыхнул.

— А если проверить еще раз? — задаю я вопрос.

Анатолий Дмитриевич неопределённо пожимает плечами; мол — тебе виднее. Окутываю его облаком дара и прошу «помагичить». Дядя Толя некоторое время молчит, а потом сообщает, что у него не получается: — Силу, вроде как чувствую, но оперировать ею не могу. Как будто гиря какая-то или блокиратор висит.

Аккуратно начинаю очень медленно рассеивать силу и прошу дядю Толю с небольшой периодичностью пробовать воспользоваться магической силой. Когда плёнка дара стала совсем тонкой, как луковичная шелуха, Анатолий Дмитриевич её «пробил» и огонь по его желанию вспыхнул на манекене.

— Вот, получилось! — радостно прокомментировал он.

Попробовав ещё несколько раз, и убедившись, что результат всегда один и тот же, задумываюсь над тем, что ещё предпринять. Ооооо…. А если попробовать понять механизм образования магии? Там же рядом с сердцем магическая энергия накапливается. А потом растекается по организму. Или «выстреливается» в пространство. Если последовательно блокировать разные участки, можно найти, как идёт её формирование. Увы. Укутав туловище моего подопытного плёнкой дара, я ничего не добился — дядя Толя так же уверенно продолжал применять магию.

А когда укрыл даром руки, и не получив результата, сказал ему об этом, он рассмеялся: — Маловероятно, что руки в этом вообще участвуют. Большинство людей, и я в том числе, руки используют по привычке. Ты же видел, как многие, не вставая с кресла, или сложив руки на груди, применяют магию.

Я согласно киваю: видел много раз, но как-то не подумал. Размышляем дальше. Закутываю в дар голову своему учителю — результата тоже никакого: Анатолий Дмитриевич, как будто и нет никакой «изолирующей» плёнки дара, продолжает повелевать огнём.

Увеличиваю толщину, немного растягиваю вниз покрывало с головы и вдруг Анатолий Дмитриевич говорит: — Не работает!

Вообще непонятно. Начинаю манипулировать с плёнкой. Приподнимаю и опускаю её, меняю толщину. Минут через десять выясняется, что плёнка, шарфом обёрнутая вокруг шеи, препятствует человеку, ну, минимум, дяде Толе, оперировать даром. Несколько раз надеваю и снимаю «шарф» на шею Анатолия Дмитриевича и убеждаюсь: да, так и есть. На сегодняшнем занятии удалось неожиданно выяснить, что даром можно блокировать магическую силу человека двумя способами — или полностью укутав его в слой из дара, либо свернуть немного дара, типа в обруч, и обернуть вокруг шеи.

Говорю об этом дяде Толе, он слегка повёл плечами: — Может, для управления магией обязательно нужен мозг, а ты даром разрываешь его связь с источником магии. Ну, или помехи создаешь?

Я тоже в недоумении. Но результат экспериментов — на лицо; точнее — на шее.

Анатолий Дмитриевич уезжает, кивнув на прощание: — Если что — звони!

А я сажусь, разворачиваю дневник. Просматриваю, пролистывая несколько предыдущих страниц, ставлю дату и шифрованным языком начинаю заносить результаты сегодняшних занятий.

Владимир. Администрация Владимирской области.

— Заходи, садись, — кивнул губернатор сыну. — На, читай. Тут, похоже, серьёзная заварушка начинается и быть тебе придётся в ней кашеваром. Ты сколько своих ребят подтянул — троих? Мало, думаю, с десяток потребуется, вызывай ещё для подкрепления. Как только появится начальник правового департамента, приглашай её ко мне и сразу заводите первого из секретарей, ну, из тех, кто уже прибыл.

Работу удалось начать минут через пятнадцать… и спустя минут десять, через блеянье секретаря, пытавшегося оправдаться за несоединение главы области со звонившим ему Евичем и непредставление документов ссылками на указание начальника секретариата, Волхонский понял, какую громадную свинью подложили ему собственные приближённые.

— Помолчи, хватит мямлить, — махнул он рукой секретарю, понуро стоявшему по середине большого губернаторского кабинета и обратился к начальнице правового департамента, расположившейся за приставным столом и изредка хмуро делавшей пометки: — Ваше мнение по ситуации?

— На первый взгляд может показаться, что это всего лишь неисполнительность и разгильдяйство. Не начни Вы расследование, так бы оно через некоторое время и выглядело. Сейчас же, исходя их имеющихся данных, действия сотрудников секретариата можно квалифицировать как преднамеренное неисполнение государственными служащими своих прямых обязанностей, то есть саботаж. Причём, с двумя отягчающими обстоятельствами: в сговоре организованной группой и с использованием доверия, оказываемого им в силу служебного положения. А если окажется, что имел место подкуп, а думаю, так и будет, то это сразу переводит преступление в особо тяжкое, за которое установлена минимальная мера наказания в двадцать лет каторги.

Тяжело вздохнув, правовичка добавила: — И это, к сожалению, не всё. Из имеющихся документов можно сделать вывод об участии в этом деле начальника секретариата и министра физической культуры и спорта области, обладающих статусами руководителя и министра. Если они реальные фигуранты преступления, то это обязывает квалифицировать их деяния как покушение на основы государственного управления лицами, находящимися на номенклатурных должностях. И это уже компетенция не Вашей службы безопасности, а имперской. Я бы рекомендовала Вам, как минимум, созвониться с Управлением имперской безопасности и проинформировать их, обрисовав ситуацию. Если они не заинтересуются, то проведёте расследование самостоятельно и согласуете с прокуратурой принимаемые меры. А если ИСБ захочет взять дело в своё ведение и будет проводить расследование самостоятельно — их право.

— Понятно, — протянул губернатор. — Час от часу не легче. Ну, раз надо звонить — будем звонить. Этого пока в подвал ведите, — махнул он рукой в сторону секретаря.

Дежурный «чекист» ответил почти мгновенно, как будто ждал звонка и так же быстро соединил с руководителем.

— Добрый день. Это губернатор Волхонский. С кем я разговариваю? — поинтересовался Григорий Семёнович. — О, приветствую Афанасий Вячеславович! Очень рад слышать. Дежурите сегодня? Понятно… А меня с утра дёрнули, и вот тоже на работе, разбираюсь тут в одной нетипичной ситуации и Вас хотел проинформировать, потому как чем дальше — тем интереснее картинка вырисовывается.

Губернатор начал подробно излагать подполковнику события субботнего утра и предшествовавшие события. Ярослав Григорьевич, сидевший в кресле за длинным столом для совещаний, понял, что «чекиста» информация заинтересовала: отец периодически, по просьбе собеседника, какие-то детали уточнял, подтверждал имена, отчества и должности. Прикрыв трубку рукой, он спросил сына: — Они где сейчас? Ну, руководитель секретариата и министр спорта?

— Начальник секретариата минут десять как прибыл; его мои ребята, не запуская на рабочее место, сразу сопроводили в приёмную; он сидит, ждёт вызова. А министр спорта на подъезде, минут через десять будет.

Пересказав слова сына, Григорий Семёнович сказал: — Понял. Жду.

И положив трубку сообщил сыну: — Афанасий сказал, что он к нам направил две группы. И всех фигурантов он заберёт. Вот такие вот дела, — Волхонский широко развёл руки, демонстрируя насколько большими оказались субботние дела.