— А дом надо будет купить на московском направлении, чтобы сыну с внуками было удобнее приезжать, — сейчас-то ему по пробкам через весь город приходится ездить, — думал Болгарев. — И участок при доме чтобы был большой. И чтобы поближе к реке или озеру. А не получится — куплю отдельно дачку, но, чтобы прямо у уреза воды стояла.

Михаил Сергеевич ехал аккуратно: зимой дороги таят сюрпризы, да и мало-ли какой кабан или лось через дорогу шарахнется. Тише едешь — дальше будешь. Поэтому, когда на перекрёстке, гаишник, блеснув светоотражающими полосами, поднял жезл, завидев его машину, Михаил Сергеевич негромко выругался: — Вот не спится же им!

Прикинув в голове варианты, из-за которых его могли остановить, он констатировал, что гайцам придраться будет не к чему: номерные знаки читаемые, машина чистая, документы и страховки на месте.

— Время только потеряю, — рассудил он.

Остановившись в десятке метров от автомобиля инспекции, Михаил Сергеевич взял документы, и выйдя из машины, направился к гаишнику.

Он ещё не дошёл до остановившего его полицейского, когда открылась вторая дверца гаишной машины и из неё вышел второй инспектор. Со словами: — Саня, с этим возиться некогда. Дежурная служба на линии: на выезде из города ДТП, нас туда направляют. Сейчас адрес надиктуют и срываемся.

Михаил Сергеевич порадовался, что гаишникам стало не до него, и значит, выносить ему мозг они не будут, или будут, но не долго. А недолго можно и потерпеть — не в первый раз. Плавали — знаем.

И точно, в машине инспекторов открылась водительская дверь, и вслушиваясь в хрипящую рацию, что-то неразборчиво оравшую сквозь треск, вышел ещё один инспектор: — Сворачиваемся, пацаны! Там машину при ударе развернуло, и она проезжую часть перекрыла, срочно требуют…

Михаил Сергеевич не знал — нужно ли ему представляться и предъявлять документы, или уже нет, и в нерешительности остановился около инспектора.

Каково же было его удивление, когда двое гаишников, непонятно как мгновенно оказавшихся у него за спиной, вывернули его руки, защёлкнули на них наручники, и крепко взяли его за плечи, а третий начал скороговоркой: — Гражданин Болгарев Михаил Сергеевич. Вы задержаны по подозрению в подготовке к совершению преступления. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас…

Есипов не просто охренел. Он впал в какой-то ступор, наблюдая, как к ним подъехало два микроавтобуса с мигалками, из одного посыпались солдаты в чёрной форме и с автоматами, и два человека в костюмах химической защиты; а из другого вышли несколько гражданских. Часть гражданских подвели к машине, и Болгарев сообразил: понятые для обыска. Остальные столпились возле него и под громкие пояснения одного из «инспекторов» у него начали выворачивать карманы.

Более-менее в себя Болгарев пришёл в дороге, когда его, по-прежнему закованного в наручники, повезли в город. Сопровождающие, точнее — конвоиры, молчали; и Михаил Сергеевич наконец-то смог собрать мозги в кучу и начал раздумывать: как правильно себя вести. И как понять — что у следаков против него есть? Он же ничего «такого» не делал, вёл себя осторожно и ему толком предъявить нечего. Хотя, вот эти костюмы химзащиты, они настораживают. Или он себя накручивает и у «них» так положено? А значит, надо постараться, и себя не засветить и суметь понять: какими материалами располагает следственный комитет. Успокоившись, Болгарев стал репетировать ответы на вопросы, которые ему могут задать. И так складно у него получалось отвечать, что он уверился: не позже, чем к обеду его должны будут выпустить и принести извинения.

Владимир. Следственный комитет.

Михаила Сергеевича доставили сразу в кабинет, а не в камеру, и сняли наручники, и он счёл это хорошим знаком. Севший напротив него майор слегка приподнял губы, изображая улыбку и протянул ему лист бумаги: — Здесь разъясняются Ваши права; те же, что Вам зачитали при задержании. Прочтите и подпишите, пожалуйста.

Болгарев размашисто расписался и вернули листок.

Следователь удовлетворённо кивнул: — При задержании и при первичном опросе Вам было предложено проявить добрую волю, признать вину и сделать чистосердечное признание, что окажет помощь следствию, а Вам будет засчитано как смягчающий фактор. Вы оба раза отказались. Я в третий раз, от имени Российской Империи делаю Вам такое предложение… — следователь вопросительно улыбнулся. — Не желаете?… больше подобных предложений от властей не будет.

Майор нажал на кнопку переговорного устройства и проговорил в его сторону: — Ребята, заходите.

В небольшой кабинет вошло три офицера и гражданский, и в нём сразу стало тесно.

— Государством Вам назначен адвокат, — кивнул майор в сторону гражданского. — он будет присутствовать при допросе. Вы с ним поговорите позже.

— Знакомлю Вас с документами, имеющимися в деле, — бодро, чуть ли не скороговоркой, продолжал майор. — Постановление суда о наблюдении за Вами с использованием технических средств. Постановление суда о Вашем аресте на три месяца. Постановление суда на проведение обыска у Вас дома, на работе и в гараже. Постановление суда о блокировке всех счетов. Все эти документы переданы Вашему адвокату, позже Вы с постановлениями суда ознакомитесь дополнительно.

— Адвокат, внимание, — негромко произнёс следователь. — Перехожу к предъявлению обвинения. Гражданин Болгарев Михаил Сергеевич, Вы обвиняетесь в незаконном приобретении секретной военной разработки «супернапалм» последней модификации. Вы обвиняетесь в незаконном сбыте секретной военной разработки «супернапалм» организованной преступной группе. Вы обвиняетесь в незаконном приобретении секретной военной разработки на основе «тубуна» и метилфторфосфоната. Вы обвиняетесь в подготовке к совершению акта экологического террора.

Проговорив сложное слово, майор выдохнул и слегка улыбнулся: — Там ещё десяток статей, но не такие серьёзные, по мелочи. Полный список получите через адвоката.

Болгареву было не до улыбок. Недоумение и страх сковали его и всё глубже проникали в душу. Он понимал, что по каждому пункту обвинения следаки имеют какую-то фактуру и в короткие паузы между фразами улыбчивого майора он чувствовал, как могильные плиты одна за одной падают на его грудь, погребая его и отделяя от мира и нормальной жизни.

— По первому обвинению, — следователь открыл тонкую картонную папку и начал зачитывать текст. — При проведении обыска в Вашем гараже обнаружены ёмкости с секретной военной разработкой «супернапалм» последней модификации. Когда, где и при каких обстоятельствах Вы получили данное вещество?

Загородная усадьба Владимирского губернатора.

Когда удавалось, увы, не часто, Григорий Семёнович Волхонский, губернатор Владимирский, предпочитал проводить выходной на природе, в своём имении. Как сегодня. Только что-то суббота с утра не заладилась. Вначале пошли доклады о пожаре в одном из районных центров. Потом о ДТП на подъезде к Владимиру — подтаявшая за день дорога ночью покрылась ледяной коркой и несколько машин, в тумане, врезаясь друг в друга, образовали затор в низине. В результате сбилось движение междугородних и туристических автобусов. Хорошо хоть, без жертв обошлось. В принципе, ничего необычного, но постоянные доклады, звонки и необходимость выдавать какие-то команды и поручения не позволяла отвлечься от дел и утомляла.

Когда Григорий Семёнович увидел, что в кабинет заходит помощник с трубкой в руке, он даже не удивился — день всё равно испорчен: одной плохой новостью больше — одной меньше.

Помощник одной рукой протянул трубку радиотелефона, а второй — маленький листок, на котором было отпечатано «Министр спорта империи Аполлонов Николай Аркадьевич».

— А тут-то что? И в выходной? Москва ж по выходным не работает! — успел подумать Григорий Семёнович, но бодро сказал в трубку: — Алло. Волхонский слушает.

— Добрый день, Григорий Семёнович, здравствуй, дорогой. Давненько не общались. Прости, что отрываю от законного отдыха. Как жизнь, как здоровье? Супруга, дети-внуки?