— Это вас Андрей Первозванов надоумил? — подозрительно поинтересовался Тимофей.

— Что вы: чуть что — сразу Андрей, — запротестовал Лука. — Мы и сами думать умеем. Мы его потом подтянули. Он сказал, что мы красавцы. Он, кстати, нам вот такие листки дал. Я так-то в экономике и всех этих производствах «не форштеен», как говорит Клаус, но Саворняны тоже своим старшим обещали показать.

Григорий Тимофеевич взял лист бумаги и начал озвучивать: — Предложения по обмену земельными участками или их объединению между Протасовыми и Саворнянами.

— Это что? — спросил он у сына.

— Андрей пояснил, что мы землю используем неэффективно, — ответил Лука. — У нас много небольших полей соседствует с саворняновскими, и если их объединить, то обрабатывать станет дешевле. И список приложил таких полей. Там ещё такие же записи и по другим производствам. Типа, нам нет смысла возить молоко для переработки с Вологодчины на наш старый завод во Владимире, проще отдавать его Саворянянам на месте. А взамен брать у них картофель и изготавливать чипсы. Ну и ещё дальше…

Владимир. Кирпичный завод. Компьютерный пункт контроля перевозок.

— Михалыч, звони бурятам, пусть подъезжают, инфа для них есть, — Виктор, он же Муравей, снял руки с клавиатуры, устало откинулся в кресле и немного покрутился на нём.

— Чё у тебя? — поинтересовался старший среди компьютерщиков-аналитиков Эдуард Яковлев. Собственно, старшим его компьютерная шобла, заседавшая на кирпичном заводе, назначила временно: чисто для контактов с «бурятами» — группой следователей-детективов Ростислава Шестопалова. И принцип отбора на должность старшего был один — для общения со следователями, сплошь офицерами, нужен был взрослый и подстриженный. И Эдик Яковлев под эти параметры подходил идеально.

— Ты звони, вызывай; дело, походу, срочное. А я сейчас в общий чат раскидаю задания для поиска, — ответил Муравей.

— То есть задания? У тебя чё, ещё и нет ничего? Ты чё подполковнику предъявлять будешь? — возмутился Яковлев.

— Ты меня знаешь, я туфту никогда не гоню. Сказал — важное, значит важное. А задания такие — копать надо во все стороны, чтобы ниточка, которую я нащупал, превратилась в канат. Эдик, не умничай, звони давай.

Яковлев поискал глазами чашку с кофе, понял, что надо идти за ней на кухню, но перед уходом ответил: — Да позвонил я. Едут, скоро будут. Пацаны, прошарьте в нашем чате, каких еловых иголок Муравей собрал по всемирным информационным дебрям? Ну, и начинайте каждый из своей иголки муравейник строить. И пошустрее, а то Шестопалов приедет, и будет сидеть над душой и ждать, пока вы что-то нароете. Или плюнет — и уедет, чтобы время не терять. Так что без перерывов на «покурить», парни.

— Стёп, — обратился Муравей через стол. — Я в общий список не вписал одно задание — нужно получить список всего, что на складе химвооружения одной из военных бригад находится.

— Там же, наверное, всё жутко секретное? — откликнулся Стёпа.

Муравей пожал плечами: — Само собой, армия же. И охраняют эти секреты не какие-нибудь дураки, а военные.

— Секретное, говоришь? Военные дураки, говоришь? Конечно, добуду. Будут у тебя данные.

Ростислав Васильевич, приехавший к «кирпичным аналитикам» удивился тишине в их помещениях: только негромкий стук по клавиатуре да щёлканье мышек наполняли офис.

Подполковник Шестопалов подумал: не случилось ли у ребят какое-то горе и вопросительно взглянул на сопровождавшего его Эдуарда Яковлева. Тот широко улыбнулся и пояснил: — Ребята работают. Минут через десять –пятнадцать закончат, сразу всем шоб… скопом и поговорим. Пока кофе, то есть чаю, выпьете?

Шаповалов обречённо вздохнул, и послушно пошёл за Яковлевым на кухню, а про себя подумал: — Вот где Бурятия и где Владимирская область? Всё другое: и природа, и климат, и люди. А компьютерщики такие же; сюда заходишь, будто к нашим бурятским информационщикам в следственном управлении.

Эдуард, вошедший на кухню, пошарил по полке, нашёл пустую коробку из-под листового чая и показал её Шестопалову.

— Ну, давай пакетик, — еще раз тяжело вздохнул Ростислав Васильевич.

Минут через пять, приговорив кофе, Эдуард Яковлев на пару секунд приумолк, и тут же встрепенулся: — О, принтеры застрекотали. Сейчас прибегут с бумагами. Стол надо расчистить.

Эдуард собрал чашки и закинул их в мойку, и не успел протереть стол, как в комнату стали входить компьютерные аналитики.

Рядом с Шаповаловым сел Виктор Муравей; почему у него такой позывной, Шаповалов на знал — первоначальная версия, что это производное от фамилии, не подтвердилась. Муравей придвинул Ростиславу Васильевичу пачку бумаг, и щёлкнул костяшками пальцев по своему экземпляру распечатки, давая понять, что разговор начинается.

— Московские химики провели анализ образца супернапалма, — бодро начал рассказ Муравей, — который применялся для нападения на конюшню Перловых. Поскольку для каждой новой производимой партии продукции на заводе используют свежие поставки нефтепродуктов, на молекулярном уровне каждая партия хотя бы немного, но отличается от других. Это так называемые «молекулярные маркеры». Перед отправкой напалма потребителям производится его анализ, в том числе, в испытательном сертификате указывается и полная химическая формула, включая маркеры, по которым впоследствии можно установить, из какой партии применявшийся напалм. Супернапалм, использованный для нападения на Перловых, полностью передан армии и это существенно затрудняет установление места, откуда он был похищен.

— Точнее, делает поиск нереальным: армия нам свои склады проверять не даст, — сокрушился Ростислав Васильевич.

— Мы тоже так подумали, — тряхнул патлатой головой компьютерщик. — И стали искать варианты, как связать Владимир с этой партией напалма. Искусственный интеллект установил, что на сегодняшний день единственный человек в армии, как-то связанный с Владимирской областью, и имеющий отношение к химзащите, это майор Виктор Михайлович Болгарев. Во Владимире проживают его родители, отец — Михаил Болгарев.

— Хлипковатые пока основания, — сокрушённо кивнул Шаповалов.

— Угу, — подтвердил Муравей. — Там ещё было несколько вариантов, но все они хуже; никаких зацепок не дали, и искусственной интеллект оценил их как сомнительные. Так вот, по Болгареву. За месяц до убийства собаки Михаил Болгарев получил почтовую посылку от сына. Спустя неделю после получения посылки он положил на свой счёт в банке семьсот тысяч рублей. А за неделю до нападения на конюшню Перловых, отнёс в банк ещё два с половиной миллиона налички.

— Недоказуемо, — отрицательно покрутил головой Ростислав Васильевич. — Скажет, что сдал сбережения.

— Ага, — согласился Муравей. — Отмажется. Ну, так и у нас не всё. По порядку: данная партия напалма была отправлена в округ, где служит его сын, склад в прифронтовой зоне, согласно военных регламентов химия там всегда свежая, предыдущая партия поставлялась три года назад и или уже исчерпана, или обновлена. В эту бригаду неизбежно должны были новое прислать. В армии контроль идёт на уровне килограммов и ёмкостей, так что умыкнуть немного не проблема. Но сейчас не это важно, а то, что в начале февраля Михаил Болгарев получил очередную посылку от сына, а спустя неделю отнёс в банк шесть миллионов рублей. Саня, — Муравей махнул рукой в сторону одного из компьютерщиков, — пробил по записям видеокамер поездки Болгарева на личном авто. Он за конец января — начало февраля дважды выезжал к залитому карьеру, где раньше глину добывали, и не доехав пару километров, разворачивался. А потом в выходные ездил туда на рыбалку.

— Думаете, вёл разведку, и готовится операция по уничтожению строящихся гостевых домиков? — спросил Шестопалов.

— Не знаю, пацаны по уличным камерам собирают, куда он ездит и чем занимается. И другую инфу пробивают. Скоро маршруты его составим, и, надеюсь, это что-то прояснит.