— Ты! — восклицает мужчина. Его рука дергается, видимо, чтобы вытереть прикосновение к своим губам.

— Ну, я, — злюсь, упираясь руками в бока.

Доминик тяжело дышит. В его лице не могу различить эмоции, хотя мне это не нужно. Опять не за ту принял, опять жалеет. Очевидно, даже в лес не ходи.

— Ты что-нибудь почувствовала? — встряхнув головой, спрашивает он.

— В какой момент? — тушуюсь я. От поцелуя у меня коленки слегка подкосились, если интересно.

— Когда магия тебя коснулась. После того, как она напитала тебя, результат я ощутил.

— А, — отмахиваюсь и рассказываю о своих ощущениях на счет леса.

Закончив сбивчивый рассказ, упираюсь взглядом в угрюмое лицо.

— Нужно прочесть больше книг, — заключает Доминик.

— Может, повторим?

Я получаю в ответ скептично поднятую бровь.

— Я про слияние магии! — восклицаю, а то несносного хорошо целующегося чурбана хочется треснуть по лбу да чем потяжелее. — Вдруг еще что-то увижу, пойму.

— Можно.

И уходит к конюшне.

Ни слова о том, где и когда. Ничего. Все.

Как же меня это злит!

Возвращаюсь в дом, хватаю забытую на диване книжку и открываю первую попавшуюся глазу. Однако читать не дает громко урчащий живот. И когда я так отъелась, что теперь организм безбожно еду требует? Позор.

— Леди, я приготовил завтрак, — осторожно сообщает Шарль, держась от меня подальше, будто я молнии пускаю в разные стороны.

— Идем тогда! А ты, друг мой, должен лежать в постели. Я обещала всем заняться.

— Не беспокойтесь, я чувствую себя намного лучше. Не хочу мешать вашим урокам. Тем более уже есть плоды, — радуется Шарль.

Что, все глазели, как мы с Домиником целовались?

— Вы светитесь, — поясняет старик.

Я даже останавливаюсь с отвисшей челюстью. Мне понравилось, конечно, целоваться, но чтоб по мне это так заметно было. Впрочем, ответ находится быстро: в отражении отполированного серебряного блюда я вижу себя с мягким ореолом по контуру.

Глупо смотрю на свои ладони. Ощущение, будто вокруг них золотистая пыль летает, точнее следует за каждым движением. Хочу вверх — она за мной. В сторону — и она туда.

— Что мне теперь с этим делать? — спрашиваю у Шарля ошарашенно.

— Понятия не имею, я не маг, — пожимает плечами он.

Снова хочется найти Доминика и показать ему. Правда, пока разглядываю руки, свечение исчезает. Логично, слияние на мне не держится, как пластырь на мокрой коже.

Позавтракав без хозяина дома и будучи изгнанной из кухни, я возвращаюсь к чтению.

Законы этой страны разрешают женщине пробудить магию, если ее муж не против, потому как он лишается части своей силы ради любимой. Магии не может быть безгранично. Есть какой-то, грубо говоря, объем, который делится между мужем и женой. Если вдруг случается непредвиденное обстоятельство, в результате которого мужчина должен вступить в сражение, его без мощной порции магии скорее всего быстренько убьют. Любящие жены такого мужьям не желают, поэтому и отказываются от силы, потому как женщины в обратную сторону делиться ею не могут.

Мужчины, собственно, редко предлагают кому-то снять печать с магии. Оно и понятно. Вурдалаки или враждебные соседи нападут — бедному сильному полу и защищать.

Удивительно, что Доминик согласен. Несмотря на то, что он брат короля и потенциальный кандидат на престол, он, как я убедилась ранее, прекрасно владеет мечом и не брезгует участвовать в потасовках с охотниками. Сила ему нужна.

Хотя если не расторгнем брак, я буду вынуждена жить здесь до конца своих коротких дней, потому как за мной придут Инквизиторы и сожгут на костре как существо не от мира сего.

— Встаем, идем на улицу продолжать занятие, — раздается властный голос Доминика. Я аж подскакиваю, о чем жалею: все тело затекло за чтением.

— Иду! — тем не менее, я бодро засеменила к дверям. Раз хочет, чего я отказываться буду.

На лице солнце ушло далеко за зенит. Ого, не думала, что проведу за чтением столько времени.

Доминик уже хотел было встать мне за спину, когда я остановила его жестом руки.

— Что не так? — недовольно спрашивает он.

— Ты знаешь, чем тебе это грозит? Слияние силы?

— М? — мужчина складывает руки на груди и выжидательно смотрит на меня.

— Ты не в курсе? — я шокирована. Приходится быстро пояснять ему все ключевые моменты, все, чего он может лишиться, если мы продолжим занятием.

В какой-то момент не выдерживаю и принимаюсь наяривать круги вокруг него. Как этот чурбан не понимает? Если ему сила не нужна, то как он собирается защищать будущего принца или принцессу? Государство? Мир от вурдалаков.

— Это безответственно с твоей стороны не принимать такие важные вещи в расчет, — на выдохе заканчиваю я пламенную речь. Даже дыхание сбилось. Мне нужно постоять пару минут, чтобы вернуть спокойствие, а то даже щеки горят.

— Ты это в книге прочитала? — сухой вопрос после всего, что я наговорила.

Киваю. Прикладываю пальцы к лицу. Ох, кожа по ощущениям с температурой больше ста градусов по фаренгейту.

— Хорошо.

— И все? Что значит это твое “хорошо”? — я не смогла сдержаться, всплеснула руками, хотя леди так не делают. — Что мне с ним делать? Ты подумал обо всем, что я тебе вещала?

Вместо ответа Доминик улыбается. Все, выстрел в голову, увозите меня ногами вперед. Никаких контраргументов против простой искренней улыбки, делающей мужчину таким привлекательным.

— Я, короче, ухожу. Надо придумать другой способ, чтобы эту несчастную магию разбудить или жить тебе со мной до конца моих дней, — отмахиваюсь от него и разворачиваюсь к дому. Пока вещала о важности сильного мужчины в государстве, сама в это поверила. А ведь правда, кто защитит наследника трона, если не Доминик? Вдруг мой отец что-то задумал? Если ставить дракона и меня на один уровень, кто в этом мире нужнее? Ответ очевиден.

— Все сказала? — спрашивает мужчина, когда я уже взбежала по ступенькам.

Не оборачиваюсь. Слезы щиплют в глазах, так мне себя жалко становится. Ни в своем, ни в чужом мире я никто.

Доминик подходит неслышно. Просто разворачивает меня к себе за плечи. Увидев слезы, вытирает их грубыми пальцами.

А потом обнимает, заставляя уткнуться носом в его грудь, кожей ощутить хлопок черной рубашки.

— Почему плачешь? — Доминик гладит меня по волосам и спине.

— Не хочу быть ничтожеством, которое только и делает, что жертвует себя во имя кого-то великого. Как будто жизнь женщины только и предназначена для того, чтобы родить ребенка и помочь ему стать кем-то особенным. А ее мечты в топку, — шмыгаю носом.

— Тебе не нужно этого делать. Моей силы хватит на двоих, это я тебе гарантирую. Потому что я хочу тебе кое в чем признаться. — Он говорит тихо, и мне приходится перестать шмыгать носом, чтобы что-то расслышать. — Я тоже не из этого мира. Родители Дамьена нашли меня, младенца, в этом лесу.

— То есть ты как я? — слезы высыхают. Информация запредельная какая-то. Я вздергиваю голову, чтобы посмотреть в карие глаза Доминика, но он смотрит куда-то в глубину леса.

— И как вурдалаки. Может быть, я и есть вурдалак, просто другого вида. Кто сказал, что они должны выглядеть только как полудохлые волки?

— Тогда в этой жизни я ничегошеньки не понимаю, — прихожу к выводу я.

— Поэтому идем тренироваться. Может быть, вместе мы что-нибудь поймем, — мне дарят улыбку и легкий поцелуй в лоб, из-за которого я потеряла всю концентрацию.

Так положено начало нашим урокам. Дни затянулись дружной однообразной, но приятной вереницей. Каждый день, утром и вечером, на улице мы занимались слиянием магии, а по ночам, когда все засыпали, долго разговаривали с Домиником обо всем на свете. Ему было интересно узнать про мой мир, а мне про то, как он жил раньше. Мы даже смогли поговорить о настоящей Мэл. С легкой тоской я слушала о ней и тайно грустила о сломанной любви.

Часто засыпала в слезах, потому что с каждым днем понимала, что привязываюсь к Доминику все больше и жажда полностью завладеть его мыслями меня заглатывала, как пучина. Я тонула в любви, но никто не протягивал мне руку.