*****

Доминик

Мэл шагает в портал, он захлопывается, и девушка исчезает. Зато остаются недоуменные взгляды моих домочадцев.

— Это что сейчас было? — озвучивает общую мысль Айрус. Шарль кашлянул, вороны замолкли.

— А что? — отмахиваюсь. — Что я еще должен был сделать? Девушка хотела домой. У нее есть жених, ей не пристало находиться здесь.

Они смотрят на меня как на идиота, но мне все равно. Это не моя Мэл, эта чужая девушка. Не понимаю, как она тут оказалась, кто ее позвал и зачем. Я просто заболел, с кем не бывает? Охотники в последнее время совсем обнаглели, схватки все ожесточеннее. И даже сейчас я чувствую, как притих лес, чует враждебную магию. Вот что меня должно беспокоить, а не нелепые приступы слабости, возникающие каждый раз, когда эта чужая Мэл оказывается вдали.

Вот я дурак, о чем думал, когда предлагал жить здесь? Редкий случай, когда мы со зверем оказались не в ладах и я поддался. Точнее, я-то имел в виду, что мои приступы слабости пройдут, если она будет рядом, но получилось как получилось. Просто мне вспомнился миг двадцатилетней давности.

Мы с Мэл гуляли по дворцу спустя пару дней после свадьбы брата. Зашли в беседку. На Мэл было чудесное розовое платье, которое струилось долгими складками до пола. Легкое, без кринолина и излишней пышности.

— Может, и мы…? — начал я, не договорил. Она засмеялась.

— Предлагаешь мне стать принцессой? — посмотрев мне в глаза, серьезно сказала она.

— Лучше. Я предлагаю тебе сбежать от них всех.

Она задумчиво закусила губу и бросила: “Я подумаю”.

Эти два слова преследовали меня всю жизнь. Долго гадал, куда склонится ее мнение, когда она вернется. Точнее, я не сомневался, что хочу склонить его в свою сторону.

Только она не вернулась.

Откуда-то взялась другая.

Хотя чего это я, это предсказуемо. Магия сильно истощена, охотники на магических животных убивают своих жертв, чтобы из их костей выжить последние крупицы силы. Прорывы вурдалаков случаются все чаще, и все меньше Инквизиторов выживает после этого.

Моя сила не угасала, потому что я не такой, как все.

Родился драконом, жил вдали от всех и знал, что больше нигде нет мне подобного. Родители возлагали на меня большие надежды, я должен был возглавить их армию и завоевать Меран и Грану. Они надеялись, что так отдалят магическую “смерть” нашего мира.

Они не знали, что сила бурлит во мне с каждым годом все больше.

Я хотел поделиться этим с Мэл.

А потом она упала в Ледяное озеро. Ее сердце остановилось. Я нашел ее там, холодную, на берегу. Унес к себе. Влил всю силу, что у меня была, впервые оставшись с нулевым резервом. Ее сердце забилось, но глаза она не открыла.

Я был в отчаянии. Ничего не помогало.

Пришел ее отец, обвинил во всем меня, мол Мэл решила утопиться от потерянной любви, потому как услышала о моей помолвке из лживых уст. Но моя Мэл так бы не сделала.

Ее забрали.

После трагедии я долгое время пробыл в лесу. Не хотел никого видеть, мне нужен был план. Стало невыносимо. Я вернулся во дворец. Искал там людей, но нашел бездушные оболочки. Им действительно было все равно на произошедшее, всем, даже самым близким.

— Ты появишься на ежегодном балу, Доминик? Это твой долг, — сказала тогда мама. Больше ни с кем общаться я не пытался.

Я понял, что жизнь при дворе не мое. Построил себе дом в самой гуще Темного леса, за мной увязался Шарль. Он был бедняком, которого я спас от разбоя, ничего не смыслил в уходе за домом. Научился.

Мама пыталась уговорить меня встать во главу армии и выплеснуть свою боль на соседей. Отказал.

Однажды, гуляя по лесу, я наткнулся на охотников, которые убили волчицу и пытались прикончить волчонка. Им это никак не удавалось из-за двух воронов, налетающих на них с ярым остервенением. Я помог им. Айрус выжил, а Арни поселился со мной.

Так я узнал законы леса. Здесь все были друг за друга, хотя врагов это не останавливало. Я удивился разумности проживающих здесь существ. Не смог пройти мимо. Остался. И до сих пор защищаю.

Волшебных существ стало больше. Они оказались наглыми и как-то незаметно для меня вселились ко мне в дом, мол, там безопаснее. Сперва голуби как самая слабое население, Айрус так чуть кровать не отжал, потом и воронья мафия подтянулась. Иногда прилетают мантикоры, хотя они предпочитают скрытый образ жизни. Волки тоже слишком гордые для общения.

Вообще я узнал, что за пределами леса волшебные существа тоже живут, только тщательно скрываются под обычных животных. Я научился различать их горячо бьющееся сердце, оно похоже на маленькое солнце в их груди. Меня они тоже знают. Если нужна будет помощь, обратятся, знают, что всегда помогу.

А еще все эти ребята достанут, если посчитают, что я не прав.

А я прав!

Слабость, конечно, мешает. Подпитываю все тело магией, становится легче.

Чувствую, в лесу охотники. Отлично, разомнусь и переключу мысли.

Меня провожают многообещающими взглядами. Не удостаиваю их вниманием.

Уже на подходе к конюшне решаю малодушно полететь драконом. Гюрза так фыркает злобно, когда я совершаю верховые прогулки, хоть пешком ходи. Знаю, что хочет выслушать отповедь, как я у себя под носом единорога проглядел. Надо бы ей морковку, что ли, прихватить.

Так там эти меня отчитывать снова начнут.

Нет мне спокойствия.

Гюрза смеряет меня недовольным взглядом.

— Ну и где морковь? — задирает голову она.

— Давай по-хорошему? — предлагаю я.

— Давай морковь, а потом по-хорошему, — командует кобыла.

— Сначала по-хорошему, потом морковь. И гору яблок, — заканчиваю спор я.

— Обещание принято, запрягай, — сдается Гюрза.

Добровольно выходит из стойла.

— Живот втяни, подпруга не сходится, — прошу я, накинув седло и понимая, что ремень под крупом застегнется только с усилием.

— Ыть. Так? — сквозь зубы цедит кобыла, напрягая мышцы.

Я пробую. Не получается.

— Еще надо.

— Не могу.

— Надо. Нечего столько овса было есть.

— Это не я, мне его принесли, а я и жевала, переживала, что у вас там происходит. Никто ж не приходит, новостями не делится, — жалуется Гюрза. Сверху кто-то шелохнулся. Мы оба делаем вид, что этого не замечаем. — Сейчас, погоди, все получится.

Она вдыхает, раздается неприличный звук, а затем с победным плюханьем, освобожденное будущее удобрение падает на пол. Подпруга легко застегивается.

— Уф, позор-то какой! Вот так, прям в проходе! — Гюрза нервно дергается на выход. — Идем, пока никто не видел. Сделаем вид, что это не я. И никому не слова!

Я позволяю себе воспользоваться магией, и кучка навоза быстро исчезает в ведре.

— Спасибо. Уф-уф! Ты чего такой тяжелый? Ты там болел или отъедался? Спина! Бедная моя спина! Ох!

И под эти звуки мы выезжаем в притихший лес. Птицы не поют, никакого лишнего шелеста не слышно. Ясно, кто-то серьезный забрался в лес, кто-то сильный.

Бодрой рысью едем вглубь. У меня нет способности выявлять охотников, могу лишь ориентироваться на реакцию Гюрзы и приглушенные звуки, несвойственный шорох для животных.

Я таки нахожу их, хотя они и не прятались. Лежат, словно цари вселенной, вольготно на лужайке, спят, а тонкая струйка дыма устремляется в небо. Оставляю Гюрзу в стороне, сам иду туда.

Шаг — и меня нехило так ударяет магией. В голубом воздухе расходятся зелеными волнами магический барьер. Вот это интересные ребята мне попались, на такую штуковину уходит уйма магии. Значит, охотники серьезные пожаловали, знали, кого могут встретить в этом лесу.

Касаюсь руками барьера, шепчу заклинание, и он с громким хлопком лопается, крошится на тысячи искорок, исчезая. Охотники, как заряженные, мгновенно вскакивают, как будто не спали вовсе. Я перекидываю меч в другую руку. Не бью лежачих.

Сразу двое кидают в меня боевые заклинания. Отмахиваюсь играючи. Главное волшебный зверь этого леса — это я. Но я же — главный монстр.