Сердце Викуси окончательно дрогнуло и сдалось, и она перепилила верёвки. Сначала на запястьях, а затем освободила ноги и жало. Он растёр затёкшие кисти и ей помог. Вдвоём они живо управились с путами. Оказавшись на свободе, заламин проникновенно так посмотрел на спасительницу, мерцая зрачками, будто гипнотизируя её, приложил ладонь к сердцу и сказал:

— Спасибо! Ты и не представляешь, лали, как я тебе признателен. Я этого не забуду и тебя тоже. Отныне я твой должник. Мы ещё встретимся, и я верну долг с лихвой.

— Н-не-не… — начала было Вика, она же абсолютно бескорыстно, но он внезапно притянул её к себе и пылко прильнул к её губам. Она и сообразить не успела, что к чему, да так и сомлела от его жаркого дыхания, но… Он её отпустил, внезапно, хоть и с сожалением.

— Запомни! Рамзес. Меня зовут Рамзес.

Какое, однако, выдающееся имя!

Вика захлопала глазами, теряя ощущение реальности.

— Ты ещё услышишь его, лали, и узнаешь. И не пожалеешь, что освободила меня. А как тебя зовут? Я хочу знать имя своей спасительницы.

— Вика, — девушка смутилась и растерялась, — Синицына.

— Вики-лали, — повторил он, хватаясь за бортик повозки. — Восхитительно! Вики-лали…

Эту прозвучало куда приятнее, чем «луша-клуша».

— Я тоже запомню и найду тебя. А пока дам ценный совет.

— Какой? — Вика таращилась на него как одурманенная и слабо соображала.

— Беги! — выкрикнул он, спрыгивая с подножки антиграва, и только полог всколыхнулся у него за спиной, а улица огласилась топотом резвых ног.

Викуся опомнилась, сунула ножик в рюкзак, продела руки в лямки и недоумевая вылезла из фланокера. Рамзеса и след простыл. А со стороны дворика не доносилось ни звука. И в этой тишине отчётливо заскрежетала калитка… Вика метнулась в укрытие к мусорному баку, но не смогла сделать и шагу, увязая в загустевшем воздухе, словно в прозрачной смоле. Она дёргала ногами и руками, как муха лапками в банке с клеем. Или как мошка в паутине. И постепенно обмякла. Словно кто-то забрал у неё все силы, даже мозги едва ворочались.

— Ты смотри! — воскликнул некто у неё за спиной. — Ещё и трепыхается!

«Они же меня убьют!» — клеймом отпечатались в памяти страхи Рамзеса.

Теперь они убьют её вместо него⁈

Викуся в ужасе рванулась, но безуспешно, ноги так и прилипли к мостовой. Попыталась кричать, но из горла вырывалось лишь невнятное бульканье. Из последних сил борясь со сковавшей её пеленой, девушка обернулась и наткнулась на свирепый взгляд заламина в маске.

— Ты⁈ — опешил он и яростно зашипел. — Сссснова ты…

Вдвоём с пособником, будто скорпион с пауком, они скрутили, связали беззащитную девушку и потащили к фланокеру, как недавно Рамзеса, а кричать и вырываться она почему-то не могла. И ни единой дуры поблизости, чтобы её спасти. Ох… Пропала Вика! Вляпалась.

'Худшая часть некоторых заламиньих жал — их обладатель,

а лучшая — остриё'.

Викторию швырнули на дно повозки, и теперь она лежала там связанная и беспомощная, как Рамзес до неё. Как в каком-нибудь бандитском боевике! И спасибо хоть рот не заткнули. Но обрадовалась Вика зря. Её тут же принялись допрашивать.

— Что ты делала в моём фланокере? — грозно навис над девушкой заламин.

— Ничего…

А что? Как спросил, так и ответила.

— Ясно что, — вмешался тот наггевар, который не заламин, продемонстрировав напарнику обрезки верёвок и кляп.

— Это ты его осссвободила? — голос заламина сделался колючим, а глаза ядовитыми.

Похитители не уверены!

— Не я, — пискнула Вика, мгновенно воспользовавшись их неведением.

— Сам он не мог, — убеждённо заявил незаламин, убивая в ней всякую надежду оправдаться. — Верёвки перерезаны, а кляп развязали.

— Ты ему помогла? — заламин встряхнул Викусю. — Говори!

Она замотала головой.

— Обыщи её, — посоветовал напарник.

Пальцы заламина шустро прошлись по телу, вцепились в рюкзак и разворошили его не снимая. На дно антиграва посыпались рекламные буклеты, путеводитель, бутылка, косметичка…

— Ссс! — заламин выхватил из кармашка нож и кинул своему приятелю. — Ты прав.

— Верёвки разрезали им, — определил напарник минуту спустя. — Вернее, перепилили. Кто так ножи точит?

«Сам ты тупой, — расстроилась Викуся, — и верёвки твои никуда не годятся».

— Что теперь скажешь? — остриё упёрлось Вике аккурат промеж глаз. — Признавайся. Куда он побежал?

— Н-не знаю я! — девушка решила до последнего отпираться, ведь терять ей было что. — Ничего не знаю! О ком вы…

— Улика, — напомнил незаламин, постучав рукояткой ножика о сидушку.

Дался им этот нож! Мало ли у неё какой ерунды в рюкзаке завалялось. Такой, например, как пилюли с геномом, усиливающим зрение в склянке из-под слабительного. Но это не значит, что она джамранская контрабандистка. Просто, Вика — минималистка и не в её стиле надрываться, таская за собой тяжеленный бинокль. И как назло до коммуникатора не добраться. Руки-то связаны.

— И что? Такого добра у каждого туриста полно и…

Наверное.

— … Это ещё ничего не доказывает! А я… просто туристка и шла себе мимо, никого не трогала, ничего не видела. Смотрю, фланокер, сам по себе… новой модели…

— Зачем тогда полезла? — заламин смотрел на неё щурясь и явно с возрастающим интересом, и остриё не убрал, что Вику изрядно нервировало. — Если не видела.

— Интересно же… А я… я транспортом увлекаюсь. Вот!

— Оно и видно, — усмехнулся змей. — Транспортная маньячка! Коллекционерка. Сперва мой фланокцикл угнала, а потом… — он запнулся. — А теперь мой фланокер.

Брови его напарника удивлённо выползли из-под маски.

— Вы знакомы, что ли?

— В некотором роде, — отмахнулся заламин, и снова вперил в Вику изжелта-изумрудный взгляд. — Так ты повозку собиралась угнать?

— Нет! — заорала оскорблённая Викуся. — Я туристка! А не угонщица… А вы, вы… Почему я должна отвечать на ваши дурацкие вопросы? Вы что, из полиции, что ли? Или из этой, как её, инспекции?

— Нет, девочка, — усмехнулся незаламин. — Мы гораздо круче.

Теперь до Вики дошло, почему она сразу догадалась, что он не заламин. Не только по отсутствию жала. Уши — как у руннэ, такие же заострённые и раздвоенные, хотя глаза зелёнющие, как у кота, и с вертикальными зрачками.

— Мы из отдела по расследованию государственных преступлений и поимке особо-опасных преступников.

— Ой… — Вика сконфузилась. — То есть, вы не бандиты?

— А мы похожи на бандитов? — нахмурился заламин.

— Ну-у… Да! Напялили маски, хватаете туристов среди бела дня, — и тут её осенило. — Документы сперва покажите!

— Ушшшалю! — пригрозил заламин. — И будут тебе, документы.

— Не пререкайся, девушка, — строго добавил незаламин. — Мы уполномочены императорской печатью.

— А тот, ну, кого вы ищите, он — преступник? — Вике очень приспичило знать.

— Хуже! Намного. Он — угроза благополучию Империи.

О, нет… Но она же не знала! А впрочем… Так вам и надо!

— Да, — подхватил заламин. — И ты своими действиями нанесла удар самому Императору.

— Ничего подобного! — возмутилась Викуся. — Я ничего не делала… плохого. Это вы! Вы своими действиями… Из-за вас я не попала в музей транспорта! Вот!

Наггевар уставился на неё как на умалишённую и велел напарнику:

— Ссс, лезь вперёд и гони.

— Неужто рассчитываешь догнать его?

— Это вряд ли, — он сердито гипнотизировал Вику. — Мы его упустили, ищи песчинку в бархане. Поехали и всё. Нечего тут стоять.

— А с ней что будем делать? — поинтересовался незаламин, усаживаясь на место водителя.

— Заберём с собой.

Сердце у девушки ёкнуло.

— Но мы не можем заявиться с ней к…

— Разве я сказал, что она пойдёт с нами? — заламин недобро усмехнулся. — Посадим в мешок покрепче и бросим в канал.

— Нет… — Викуля не верила. — Нет… Вы этого не сделаете! Нет!