Кадис вздохнул и покосился на невольных свидетелей его позора. Дэасс подмигнул проигравшему и поклонился многоликому.

— Наггер-апа.

— Наггер-шэрге*, — поприветствовал императора Ремлат.

— Давайте-ка по-простому. И тебе, Дэсс, следует больше заниматься с Кадисом, — заметил многоликий, — а ты ступай, шадди. И не шатайся ночами по подворотням… Иди, говорю! Нам с твоим единокровным и Ремлатом-заги надобно поболтать, о своём.

— Ничего, — принц-наггир подбодрил шадди, когда тот проходил мимо. — После сыграем. Я покажу тебе пару затейливых ходов. Даже императора поставят в тупик.

— Заговор замышляете? — император в шутку погрозил им обоим пальцем и жалом. — За моей ссспиной.

Принцы обменялись многозначительными взглядами.

— Садись, Дэсс, вместо него, — многоликий принялся заново расставлять фигуры на доске. — Сыграем с тобой. Я — белыми!

После ухода Кадиса, Ремлат, не дожидаясь приказа, запер дверь на замок.

— Итак, — император походил первым, стандартно, пешкой. — Надеюсь, у вас для меня хорошие новости?

Ремлат потупил взор.

— Увы, наггер-шэрге император. Повелитель… Мы его упустили. Вернее, наггеши там не было.

Они с Дэассом так условились, чтобы не огорчать апа ещё сильнее.

— Как же так? — многоликий откинулся в кресле и огорчённо подобрал жало. — Мой осведомитель не мог так ошибиться. Наследника видели там, неоднократно, разные свидетели… Значит, всё напрасно? Теперь ходи ты, Дэсс.

— Не совсем так, — возразил Ремлат. — По пути мы разворошили змеиное гнездо. Разгромили нелегальную оранжерею, где тайно выращивали ассолины*.

— Я этому рад, вы молодцы, но… Не то, чтобы новость для меня недостаточно хороша, но мне бы хотелось услышать от вас другое. И вернуть наггеши домой, прежде чем случится беда.

— Ходите, наггер-апа.

— Мы вернём его, дайте срок, — горячо заверил императора Ремлат. — Заодно у нас появились кое-какие зацепки.

— Это обнадёживает. Как скоро? Твой ход, Дэасс.

— Постараемся как можно скорее. Сейчас мы прощупываем, наводим справки…

— Ваш ход, император.

— Сохраняйте благоразумие и конфиденциальность. Семир как будто что-то чувствует и задаёт слишком много вопросов. Мне с трудом удаётся скрывать от него. Он думает, что наггеши отдыхает на побережье.

— Пусть и дальше так думает.

— Ваш ход, апа. Но почему бы не привлечь к поискам Семира? Он же иситар-сит.

— Я не знаю, на чьей он стороне… Дэасс, ходи.

— Вы ему не доверяете, апа? Так снимите его с должности! И назначьте… Кого? Гермиса, хотя бы.

— Не могу, дитя, всё по чести. Семир ревностно исполняет свои обязанности и заслужил титул. К тому же, он дитя старшей адзифи-биби…

Дэасс сгоряча сожрал императорского слона.

Старшая адзифи-биби до сих пор влияет на некоторые решения императора, особенно в том, что касается его детей, а моа Дэасса отошла к Прародителю. Нет, её никто не травил, и не сживал со свету. Она умерла в преклонном для адзиф возрасте, от старости — в сорок шесть сэптимелей. Быстро увяла. Но наггер-апа души в ней не чаял, до последнего.

— Недовольство наггов растёт, наггер-шэрге? — влез со своими опасениями Ремлат, улучив момент.

— Я стараюсь что-то с этим поделать, но… Как мне их сдержать? Когда мои собственные наг-ши ропщут против меня.

— Как, повелитель? Чем же они недовольны? — изумился Ремлат. — Вы столь щедры, что даровали каждому по новой колонии.

— Ходите, апа.

Император протяжно вздохнул и съел ферзя Дэасса. Тот и опомниться не успел, недооценив хитроумную стратегию многоликого. Нахмурился и зашипел сквозь зубы.

— Эти планеты требуется осваивать, возделывать… К сожалению, нагг-ши предпочитают всё готовенькое.

— Рамзес не такой, — заметил Дэасс отрываясь от созерцания шахматной доски, — но он многоликий.

— Тогда чего же ему не хватает⁉ — император сшиб со стола остриём битые фигуры. — Ссскажи, чего? И ходи, ради Змея, Дэасс!

— Я размышшшляю…

— Если позволите, император, — вмешался в беседу Ремлат. — Я думаю, что наггеши чересчур свободолюбив. И дворец для него клетка. Золотая. Он как-то высказал мне, что это я могу ходить куда вздумается в силу своего происхождения, а он вынужден тут задыхаться и жить по правилам. Вот и взбунтовался.

— И ещё, я полагаю, — Дэасс под шумок скушал у императора ладью. — Рамзес до сих пор винит себя в гибели единорожденного. Считает, что старший погиб по его вине.

— Даже я его не виню, — влез Ремлат. — Хотя мы с мамой очень тяжело переживали потерю апа. Рамзес-наггшер* не виноват.

Император вздохнул и задумчиво покачал жалом, примериваясь к шахматам. Он колебался между пешкой и конём.

— Иногда… Я смотрю на него и вижу себя, в юности. Таким я был — отчаянным, чуточку дурашливым и вольнолюбивым. И я, как он, не желал играть по чужим правилам, а норовил устанавливать свои. И не желал ничем поступаться. Но это не помогло тем, кого я любил и принесло мне одни несчастья. Хотя, Рамзес хитрее меня, изворотливее.

— Это точно, — поддержал многоликого Ремлат. — Апа рассказывал, когда был жив, ведь Рамзес вырос на его глазах, что с тех пор как этот хитрец научился контролировать перевоплощения, никто не видел его в облике нагга. Встретишь так на улице и не узнаешь.

— Как будто он уже тогда расчищал себе дорогу к побегу, — заметил Дэасс. — Да ходите же, апа!

— Шах, — объявил император, выбрав ладью. — Каждый из нас похож на шахматы. Не находите?

— И многоликие совмещают целых три фигуры, — согласился Дэасс-наггир. — Короля, ферзя и коня.

— Конь — это заламин? — уточнил Ремлат.

Дэасс кивнул.

— А нагг? Ферзь? Если не король.

— Нет, — император покрутил головой, — ни то, и ни другое. Нагги больше смахивают на ладью, хотя и умны, но менее коварны, чем заламины и часто прут напролом. Недаром, природа их наделила термическим дыханием. Зачем обманывать противника, если можно на него дохнуть и всё. Нассаримы же пешки. Лукавые нагари, тем не менее, похожи на слонов, никогда не идут к цели прямой дорогой, а всё прикидывают, где бы срезать путь.

— А как же адзифы? — озадачился Дэасс и рассеянно походил конём. — На них не хватило фигур.

— Адзифы… Они самые настоящие королевы, — улыбнулся многоликий, — и так же заперты в своих клетках. Берегите их и цените. Мат, Дэсс! Расставляй заново. Сыграем ещё партию. А заодно обсудим, чем так недовольны нагги.

Примечание:

Суш-гаш* — излюбленная забава наггеварских вельмож-наггов и заламинской элиты. Напоминает земную игру «кольцеброс». В ней соревнуются жалами три ночи напролёт. А между раундами цедят яд с адзифами-наложницами и нагари. Проигравшие пьют при этом отраву у победителей.

Наггер-шэрге* — обращение к старшему родственнику наггу.

Ассолин или ассолина* — императорский фрукт похожий на яблоко (женского рода), который растёт на императорских деревьях только в императорском саду. В иных местах Наггеварской империи его выращивание, а также продажа, запрещены под страхом огромных штрафов и прочих наказаний в зависимости от тяжести вины.

Рамзес-наггшер* — почтительное обращение к наггеши императора, наподобие «Его/Ваше высочество».

Плакала Вика недолго. Толку себя жалеть, когда никто не видит? Слёзы быстро высохли, а в голове закрутился план побега. Вернее, множество планов. Однако приходилось отвергать их один за другим, из-за несоответствия условий и операций.

Сначала она пыталась нащупать на стене какой-нибудь выключатель, а не нащупав, вновь села и принялась рассуждать.

Первое!

Подкоп.

Сразу отпадает. Это не подвал, а кладовка.

Второе!

Спуститься по верёвке.

Откуда? Окна-то нет. Да и сплести её здесь не из чего. Викуся понемногу привыкая к темноте, обшарила тут все углы. Годилась только её собственная одежда. Да и той маловато — футболка, шорты и… лифчик из джамранского напыления. Чего зря мараковать? Окна-то всё равно нет, и… Смотри пункт первый. Это не чердак.