— Нам лишние свидетели не нужны.

— Нет… — она потихоньку отползала от этого живодёра, без резких движений, ведь остриё он так и не убрал. — Нет! — и честно предупредила. — А то буду кричать. Ааааааа! Спасите! Кто-нибудь! Помогите! Убивают! Отпустите немедленно! Я гражданка конгломерата! Я…

Заламин снова навис над девушкой.

— Сама заткнёшься? Или мне заткнуть?

Викуся всхлипнула и покосилась на кляп.

— Ссс, — вдруг рассмеялся наггевар. — Туда не смотри. Я использую для твоего прелестного ротика кое-что получше….

Остриё переместилось ниже и коснулось Викиных губ. Девушка отпрянула, чуть-чуть не приложившись затылком к приступку, набрала побольше воздуха в лёгкие и…

— Аааа! Ублюдки! Я туристка! Вы не имеете права! Меня будут искать! Ааа!

Заламин и незаламин дружно расхохотались:

— Это Наггеварская Империя, детка!

Рот Вике всё-таки заткнули кляпом. Она мычала и вырывалась, но после болезненного укола в шею, взвыла, дёрнулась и больше не смогла пошевелиться. Сперва все мышцы заныли, как от физической нагрузки, и одеревенели, затем тело будто превратилось в кисель и растеклось омерзительной лужей по дну повозки.

«Он меня ужалил⁈» — ужаснулась девушка.

Наггевар убрал жало и приказал напарнику:

— Трогай.

— Я включил звукоизоляцию, — сообщил незаламин. — Теперь её никто не услышит. — Если захочешь напоследок с ней поразвлечься и сцедить яд, то я не против. Только опущу завесу.

Заламин презрительно зашипел.

— Бесссчувственные валики меня не привлекают.

«Это он обо мне? — от обиды даже слёзы выступили. — Убью!»

— Правильно. И у меня появилась мысль получше.

— Какая?

— Отвезём её к Медее, а после разберёмся. Вдруг она что-то да знает? У нас вся ночь впереди, чтобы это выяснить. Глядишь, язычок-то и развяжется. А если нет… Может, Рамси тогда объявится? Когда поймёт, что его пособницу схватили.

— Сомневаюсь.

— Но попробовать не мешает.

— А Медея?

— Она в лесу Куул, травки собирает, и раньше завтрашнего вечера не явится.

Заламин колебался.

— Решай, Дэсс. Из города нам сейчас не выбраться. Разве что, через подземку. Но путь на побережье всё равно перекрыт. А завтра и буря стихнет.

— Хорошо, — после минутного раздумья согласился заламин. — Но это только до завтра.

«А потом? — Вика устала бояться, и жуткая апатия накатила. — Они меня убьют?»

Долго они ехали или коротко, Викуся не отследила. Но повозка всё же остановилась. К тому моменту девушке вернулась чувствительность, она даже сумела пошевелиться. Наверное, доза яда была незначительной. Ей завязали ещё и глаза, и опять куда-то поволокли.

Тащили, правда, недолго. По пути Вика отдалённо улавливала шум улицы, удалявшийся звук сирены. Нюх обострился, и ноздри защекотало всевозможными запахами — приторными, лёгкими и резкими. Цветов, еды, пряностей, как будто кто-то что-то жарил в саду под кустами сирени. Сперва кожу обдувало теплом, а затем девушка окунулась в прохладу. И внезапно со всех сторон обступила полная тишина. Тогда с Вики наконец-то сняли повязку, развязали ноги и даже вытащили кляп. Теперь она могла двигаться и завертела головой.

Куда это её привели?

Вместо мрачного подземелья, стен в потёках, соломы на полу и решёток, она увидела обычную комнату. Скорей всего, прихожую, погружённую в полумрак. Разглядела пёстрый половичок на полу, кадки с растениями, сундук у стены, лестницу, ведущую наверх и дверь. Под лестницей. Туда-то и повели Викусю похитители.

— Идти можешь?

«Могу, — подумала Вика, вполне сносно переставляя ещё немного деревянные ноги. — А говорить?»

Она прокашлялась.

— Отпустите, пожалуйста, — голос звучал сдавленно и хрипло, но губы и язык её слушались. — Я сразу уеду домой и никому ничего не скажу.

Она понимала, что умолять их бесполезно, но попытаться стоило.

— Шшшевелисссь, — зашипел на неё заламин. — И не усугубляй свою участь…

«Пиип! Пиип!» — подло предал её коммуникатор.

Вику так и подкинуло.

— Смотри, Дэсс!

Незаламин, сволочь глазастая.

— У неё устройство связи.

И Викусю лишили абсолютно всего, а именно — передатчика, ловко стянув с неё браслет и отключив совсем. Теперь и на помощь не позовёшь.

«Ах, так!» — Вика разозлилась всерьёз.

Кажется, настало время проверить на наггеварах некую теорию. Тем более подопытные прямо у неё перед носом. Здесь и сейчас! Вика изловчилась, развернулась к тому, кого незаламин назвал Дэссом и заверещала в невозмутимую под маской физиономию:

— Тызнаешь! Тызнаешь! Тызнаешь! — словно твердила заклинание, способное сбить заламина с ног и убить на месте.

А чем гатрак не шутит? Как говорят джамрану. Не случайно же туристов предупреждали.

Эффект оказался далёко не таким, какого она ожидала. Похитители недоумённо переглянулись.

— За этим, увы, не ко мне, лали, — ухмыльнулся незаламин и отворил перед Викулей дверь под лестницей, а заламин поставил девушку лицом к стене, спиной к себе и развязал ей руки, но лишь затем, чтобы конфисковать рюкзак и втолкнуть в тёмный чулан, чувствительно шлёпнув ладонью пониже спины:

— И туда тоже, и туда, придёт время, желание гостя закон, — и запер за Викой дверь на засов, прошипев напоследок. — Где таких выражшшений нахваталасссь, туриссстка.

Вику разом отрезало от всего мира. Постепенно стихли и удаляющиеся шаги её похитителей, и голоса. Девушка постояла немного в кромешной темноте, опасаясь сделать хоть шаг. Кинулась обратно, нащупала ручку, подёргала. Пнула! Подолбилась боком и кулаками… Всё безрезультатно! Тогда она села прямо на пол, не отходя от порога, привалилась к косяку и заплакала.

«Самый сильный ход в шахматах — это удар доской по голове».

Сегодня император принимал посетителей в библиотеке. Туда-то и поспешили Дэасс с Ремлатом, как только прибыли во дворец, но в дверях столкнулись с иситар-ситом.

— Семир-наггир, — Дэасс кивнул единокровному, а Ремлат поклонился ему.

— Дэасс-наггир, Ремлат… Как всегда, нерассслучны. Вы по одиночке, что ли, не ходите? — иситар-сит усмехнулся.

— И ты найди себе кого-нибудь в пару, заги, — добродушно предложил Ремлат. — Кто тебе мешает?

— Гордосссть ему мешшшает, — прошипел Дэасс, — предубеждения, и спесь — его возлюбленная адзифа.

Семир облил их презрением и высокомерно заявил:

— Мне и так хорошо. А если вы к императору, то наггер-апа занят. Играет в шахматы с Кадисом-шадди.

Эта игра пришла к ним из-за окраин вселенной, а точнее, из другой галактики, прижилась и обрела популярность благодаря многоликому императору. Он возвысил её в противовес столь излюбленному у неггеварской знати суш-гаш*. Император его не жаловал, но и не запрещал. А в шахматы сражался лучше всех в Наггеварской Империи. Никто не мог его обыграть. Многоликий повелитель даже награду специальную учредил тому, кто первым поставит ему мат. И награда вот уже несколько десятков сэптимелей пылилась на полке.

— Император ждёт нас, — Дэасс смерил иситар-сита насмешливым взглядом. — Он сам назначил встречу.

— Кто там, Семир? — послышался голос апа-многоликого. — Если Дэсс и Рем, то пусть заходят. Мы почти закончили.

Семир-наггир снисходительно усмехнулся, свысока поглядывая на принца с полукровкой, но пропустил обоих.

— С вашего соизволения, наггер-апа.

А сам удалился.

— Да приведут тебя пути неторёные в пасть к Ледяному Змею, — шутливо напутствовал Семира Рем, кривляясь у того за спиной.

— Перестань! — одёрнул родича принц-наггир. — У него же глаза на затылке. Не отделаешься потом.

Дэсс с Ремлатом прошли в библиотеку в тот самый момент, когда император весело объявил:

— Мат, Кадис-шадди! — и потрепал по светлой шевелюре младшего принца, приунывшего над растерзанной шахматной армией. — Думал сегодня меня обыграть? Не получилось. Тебе ещё учиться и учиться. Может, в следующий раз попытаешься?