— Еще три года назад, — спокойно ответила она, показывая кольца: обручальное на безымянном и помолвочное, что стала носить на среднем.

— Вы же познакомились три года назад!

— Кому-то очевидно, что таких девушек не стоит отпускать. Поэтому я сразу обозначил свои намерения. — Деймонд поднялся, презрительно оглянул Дэна. — Вам нужно поговорить наедине, видимо. Но я рядом. И все вижу.

— Ничего я ей не сделаю!

— Знаю. Я научил ее защищаться. Мечтаю увидеть последствия бурлящего заклятия на тебе.

Харпер проводила мужа взглядом. Повернулась к Дэну, задумчиво постучала пальцами по столу.

— Три с половиной, — поправила она.

— А-а?

— Три с половиной года назад я познакомилась с Деймондом. Вечером, сразу как выгнала тебя. Видимо, жизнь наградила меня за правильное решение.

Дэн раскраснелся, пробурчал что-то похожее на «все у нас было не так и плохо», но заметил, как сузились глаза Харпер. Магия в его венах забурлила, кровь закипела…

— Мощная штука, — просипел Дэн, а Харпер прекратила колдовать: убьет еще отца ребенка Офелии. Не то что бы она будет страдать… ну, если верить, что она выбрала этого оболтуса только чтобы позлить отца. — Он научил тебя защищаться? Ого. Ну, магия там. Еще что. Я думал, он имел в виду, что сам примчит и соски мне отрежет.

— Справлюсь с любым человеком, возможно, с не очень сильными темными и светлыми, — холодно процедила Харпер. — Отлично знаю боевые заклятия. А еще я отменно метаю кинжалы.

— Ты? Кинжалы? Ну… — Дэн заметил, как Харпер сжимает кулак. Нервно сглотнул. — Слушай. Прости меня. Я правда много косячил. Я… мне было очень страшно. Очень стыдно. Я постоянно ощущал себя виноватым. И срывался на тебе.

— Это недостойно: срываться на любимой женщине, — холодно заявила Харпер. — Как бы Деймонда не выводили из себя, со мной он всегда адекватен и нежен. А если он не в состоянии держать себя в руках, то прямо говорит, почему сейчас будет орать. Чтобы я знала, что это не моя вина. Но он никогда не поднимал на меня руку. Никогда. И никогда не насиловал меня. Всегда слышит, чего я хочу и не хочу. Уважает мои желания что-то никогда не пробовать. И я знаю, что могу все ему рассказать и всегда получу поддержку, даже если он считает мою истерику глупой. Все равно обнимет и успокоит — потому что для меня повод для истерики не был глупым. И я всегда чувствую себя в безопасности рядом с ним. Тебя я боялась. Постоянно.

Дэн скукожился, попытался вжать голову в плечи, лишь бы спрятаться от разочарованного взгляда Харпер. Ну, хотя бы понимает, как сильно он косячил.

— Это… ну… — Дэн тряхнул плечами, сложил руки на груди, пытаясь заранее защититься от заклятия, что могла запустить в него разъяренная Харпер. — Кейлус тем вечером заявил, что я должен буду довести тебя до самоубийства. Я немного… много, если по правде… короче, я очень испугался! Хотел отказаться… но как⁈ Харпер, он Гнев! Что я должен был сделать?

— Поэтому начал душить меня, чтобы выполнить приказ Кейлуса? М-м?

— Нет, это… так… вышло. Прости. За все. Хочешь мне сосок отрезать?

— Хочу кастрировать тебя. Знаешь, что Деймонд говорит? Если в Мунфоле мужик не умеет держать свой член в штанах, то его отрезают. Чтобы девушки были в безопасности. Потому что мы не должны страдать из-за вашей похоти.

— Ему-то ничего отрезать не надо, а? Это мужская природа.

— Деймонду? Не надо, Дэн. Он прекрасно умеет думать. И живет по нормам морали. И у меня никогда не было таких ярких оргазмов как с ним. Каждый. Чертов. Раз.

Они оба часто дышали, красные и злые, уставившись в глаза друг друга. Харпер вдруг смутилась. Шумно выдохнула, откидываясь на спинку стула.

Почему она так злится? Зачем выговаривает ему все это? Пытается что-то доказать?

Прошло три с половиной года. Пока его не было рядом, она даже не вспоминала о неудачном опыте. Но стоило увидеть… И снова это горькое чувство вины на языке. Пламя в груди. Однако она злилась не на Дэна. Нет. На себя. Что прощала и позволяла использовать ее.

— Ты простила меня. Тогда, — тихо сказал Дэн.

— Потому что дурой была. — Харпер закрыла глаза. Сейчас она бы никогда не позволила остаться рядом мужчине, который посмел ее насиловать. Процитировала строчку из песни Тейлор Свифт: — Я прощаю, забываю, но никогда не отпускаю. Что ты хочешь?

Деймонд стоял у входа на кухню, сложив руки на груди. Далеко для того, чтобы распознавать слова, но достаточно близко, чтобы видеть эмоции и слышать их крики.

— Помогите убить Кейлуса.

— А?

— Это просьба Офелии.

— Ты рехнулся?

— Помогите убить Кейлуса. А мы поможем переиграть Смерть и уничтожить свитки.

— Точно рехнулся. Беременный не ты, так какого лешего мозг завязался узлом у тебя?

Харпер махнула Деймонду, ведь не желала пересказывать потом разговор, и тот сел рядом. Вскинул брови, ожидая повторения важной части беседы.

— Они хотят, чтобы мы помогли убить Кейлуса.

— Ты рехнулся? — спросил Деймонд.

— Вы че, синхронизировались? — пробурчал Дэн. — Даже говорите одинаково.

— Вопрос в силе, — холодно ответил Деймонд, но руку Харпер сжал, даря ей свое тепло.

— Он через меня следил за Харпер. Хотел довести ее до самоубийства. Травил, чтобы сделать бесплодной. Травил и Офелию! Тем же зельем! Чтобы она не могла выносить ребенка. Сильно вредить ей это не могло: она полу-грех, но дети…

Харпер чуть не упала со стула. Он же ее отец! Говорил что-то про любовь…

— Он сам планировал найти ей мужа и отца для ее ребенка, — пояснил Дэн, видя недоумение ребят. — Считал, что она слишком юна, чтобы стать матерью. Легкомысленна, чтобы выбрать адекватного. Вот и… Офелия узнала два месяца назад. Как раз меня тогда искала. Ну и… назло отцу со мной попытала счастье. Ей очень важен этот ребенок.

— А тебе? Ты отец, между прочим, — заметил Деймонд.

— Я боюсь даже думать об этом. Все мы понимаем, что она не захочет подпускать меня к ребенку.

— Так докажи, что ты достоин быть отцом, — сурово заметила Харпер. — Ты же можешь быть нежным! Можешь поддерживать! Ты любил меня, я помню! И вот тот Дэн вполне годится на роль отца.

— Тот Дэн умер, когда к нему пришел Кейлус, — понуро сказал Дэн.

— Так верни его. Будь мужиком.

Раздались шаги, по лестнице спустилась Офелия. Задумчиво оглядела кафе, удивленно вскинула брови (ожидала драку?) и села рядом с Дэном. Скинула его руку, едва он попытался ее приобнять.

— Что я пропустила? — спросила она и отодвинула стул подальше от Дэна. Тот нахмурился, напрягся и выглядел, словно ежик, что выпустил иголки, защищаясь от мира. А Харпер вдруг поняла: он влюбился! Влюбился в Офелию! Вот это… поворот!

— Ругаются и орут друг на друга, — сказал Деймонд.

— Ожидаемо.

— Харпер доказывает, как ей хорошо со мной. Чуть до описания нашего секса не дошла.

— Ребячество. Но тоже ожидаемо.

— Дэн пытается извинятся, но скорее оправдывается сам перед собой. У меня есть чувство, что перед Харпер ему не стыдно. И все, что его напрягает — что он теперь в бегах.

— Придурок. Словно я этого не знала. А… главное обсуждение?

— Подошли к нему, — прервала это унизительное описания недавней беседы Харпер. — Ты… уверена?

— Он травил меня, Харпер, тем же, чем травил тебя. Давал зелье каждый раз, как я радостно прибегала к нему, чтобы рассказать, что беременна. Но я полу-грех, на мне это сказывалось только одним: я теряла детей в первом-втором триместре. Он убеждал, что это из-за того, что я не совсем человек. А за спиной ждал, когда я повзрослею еще немного, чтобы самостоятельно выбрать мне мужа! Как ты думаешь? Уверена ли я?

Харпер пожала плечами. Как бы ужасно это не звучало — Кейлус все еще отец Офелии. Ее последний родственник, между прочим!

— Слушайте… я понимаю, почему вы спрятались тут. — Офелия раскинула руки, закусила губу, собираясь с мыслями. — Но в районе Лета, между прочим, ничем не хуже. И я очень — очень! — хочу, чтобы моя лучшая подруга стала тетей моего сына. Я скучаю по тебе.