— Я пойду с ними, если сумею, — заметил Феликс. — Проблема в том, что все выяснили, где свиток. И все притащатся к этой пещере в нужный день.

— Ты сможешь нас перенести оттуда, — задумчиво сказал Деймонд, покрутил обручальное кольцо на пальце: часто стал так делать, когда размышляет. — Вскроем свиток — огромный выброс магии. Плюс твоя магия. Сумеем перенестись куда-нибудь.

— Магию тоже могут засечь. Но да. Возможно. Тогда будет необходимо подготовить место, куда мы перенесемся: безопасное.

— Это я беру на себя. На тебе подготовка к переносу. Но до этого еще далеко в любом случае.

Харпер положила руку на бедро Деймонда. Медленно повела, оказываясь между его ног. Затем — немного выше… еще выше… Деймонд нервно кашлянул, она невозмутимо повернулась и вскинула брови, хотя щеки горели, выдавая желания.

Он откинулся на спинку стула, чуть придвинулся, от чего Харпер дрогнула, касаясь его в паху. Его рука мигом оказалась под ее юбкой. Вот теперь стало совсем нечем дышать.

— Я очень рад, что у вас нет проблем и медовый месяц растянулся на несколько лет, — строго заговорил Феликс. — Но если вам настолько неинтересно, то все спальни на втором этаже сейчас свободны.

— Нет, что ты, — спокойно ответил Деймонд, хоть они с Харпер и отпрянули друг от друга. Она закусила губу, скрывая рвущийся смех. — Нам очень интересно.

— Они просто дочь делают, — со знанием дела сказала Офелия, лукаво оглядывая пару, считывая их чувства.

— Какую дочь? У нас тут свитки! Кейлус! Смерть! Непонятная магия в Харпер! — загромыхал Феликс. Когда он успел стать таким серьезным? Беременная «жена» не пошла ему на пользу. Раньше он был куда веселее.

— Да, но у меня скоро родится сын. У них — дочь. Они вырастут вместе, влюбятся и поженятся!

Феликс не выдержал. Рассмеялся. Харпер и сама широко улыбнулась, так хорошо было снова оказаться в кругу этих двоих. Может, у них и не команда мечты, но вместе им определенно все по плечу.

— Так вам спальня нужна? Идите. Мы пока ужин приготовим, — сказал Феликс, отсмеявшись. — Только предохраняйтесь! Вот со Смертью разберемся — хоть каждый год рожайте! И пока не ясно, что за магия поселилась в Харпер, детей лучше не делать!

— Мы сами решим, — подмигнул Деймонд, схватил Харпер за руку и потащил ее к лестнице.

— Первая спальня — моя, напротив — Сэм. Остальные гостевые. У меня, к слову, будет дочь, — невозмутимо заявил Феликс.

— О, это же прекрасно! Женим наших детей, — мечтала Офелия.

— И тебя не смущает, что моя дочь будет полу-грехом? И проживет гораздо дольше твоего сына?

Продолжение они не услышали, ведь закрыли дверь, оказываясь в просторной спальне.

— Что творится у тебя в голове? — игриво спросил Деймонд, садясь на кровать. Потянул Харпер к себе, заставляя оседлать его. Запустил руку под ее кофту. Повел пальцы по позвоночнику, вызывая мурашки.

— Я просто забыла, насколько ты сексуален, когда строишь серьезное планы. Командуешь самим Гордыней!

— Не спорю. — Деймонд раздел ее выше пояса, поцеловал в шею. — Мы явно что-то делаем не так.

— Любим друг друга? По-моему, все правильно.

Харпер оказалась на спине, а губы Деймонда обхватили ее сосок, пока пальцы воевали с молнией юбки.

— В чужой спальне-то? В доме, где грехи читают нас?

— Я привыкла! Теперь это их проблема. Пусть читают и завидуют.

— Не думаю, что у них есть проблемы с интимной жизнью, — усмехнулся Деймонд, но остановился, мигом считывая, как потухло желание Харпер. Она закусила губу, не желая признавать, как ей страшно. Да, здорово вернуться, но едва она вспоминает, что где-то рядом бросит сама Смерть… — Мы вместе, значит, мы все сможем.

Деймонд лег на бок, притянул к себе Харпер и крепко обнял. Осторожно поцеловал в макушку, ведь прекрасно знал, что ей нужно в такие моменты: его тепло.

— Прости, — прошептала Харпер.

— За что? За то, что ты живой человек?

Харпер дала волю зависти. Глупо отрицать, как ее задевало, что и у Феликса, и у Офелии скоро будут дети. А у нее и Деймонда — нет. Пыталась подавить это всеми силами, держалась пару недель, но стена все же не выдержала, рухнула, выпуская цунами чувств.

— Что? — мягко спросил Деймонд. — Думаешь, мы зря вернулись?

— Нет, просто… ребенка хочу. — Харпер вскинула голову, честно заглянула в глаза Деймонда. Они ни разу не обсуждали тему пополнения за все годы, что были женаты. Оба понимали, что ребенок — отличный способ ими манипулировать, поэтому… молчали. Наивно ждали, когда все рассосется само.

— Знаю, — ответил Деймонд, тяжело вздохнул. — Я тоже.

Харпер продолжала смотреть на него, не в силах выдавить и слово. Да и не знала, что сказать, по правде. Не глупая, не настолько эгоистка, чтобы сейчас родить дочь или сына, которого рано или поздно похитит ее матушка, чтобы заставить их обрушить небеса.

— Мне очень нравится наша жизнь. Я ни о чем не жалею, — все же заговорила Харпер. — Но…

— Давай так. — Деймонд взял ее за руку, нежно сжал, напоминая, что рядом. Вчера, сегодня и вечно. — Один год. Мы даем себе один год, чтобы решить все проблемы. Не успеем — гори оно все синим пламенем. Снова сбежим, спрячемся так, что нас никто не найдет, станем родителями.

— Я не хочу быть причиной цунами. А мы умрем. Рано или поздно.

— Я буду причиной. Умру раньше тебя, ты перестанешь быть избранной…

— Оживлю и убью, — сквозь зубы, совершенно серьезно сказала Харпер. — Обещал вечность — будь любезен, не умирай раньше меня!

— Я постараюсь, веснушка.

— Пойдем обратно? Вдруг они уже ужин приготовили?

К счастью, обошлось без комментариев. Офелия открыла рот, чтобы заявить об отсутствии сексуальной энергии, но Феликс толкнул ее в бок, призывая молчать. Он всегда лучше разбирался в человеческих эмоциях и наверняка отлично понимал, куда исчезло возбуждение и какие чувства бушевали в груди.

— Еще минут пятнадцать, не меньше. — Феликс кивнул на духовку, привалился к кухонной тумбе и сложил руки на груди. — Кейлус пригласил вас к себе, чтобы обновить клятву. Он уже знает, что вы вернулись.

Харпер повернулась к Деймонду, ожидая его решения, ведь сама не могла понять, насколько опасно лезть к врагу в дом по собственной воле. Он нахмурился. Все же кивнул.

— Нам нужен мой отец. Заодно поговорю с ним. И нам нужен план.

— Офелия… ты точно уверена? — в очередной уточнила Харпер, ведь подозревала, что операция может провалиться по одной причине: Офелия пойдет на попятную.

— Абсолютно.

— Он твой…

— Уверена ли я? — вспылила Офелия. — Да. Я уверена. Потому что он никогда меня не любил. Каждый раз, как я счастливая прибегала к нему, хвастаясь, что беременна, он поил меня чаем с зельем, которое убивало моего ребенка. Показушно потом успокаивал меня, пока сам ликовал! Не родила от того, кого не выбрал он. Я была беременна год назад. Решила не расстраивать его. Он же так расстраивается, когда я теряю детей! Так переживает за меня! Поэтому не стала ему говорить. Когда у меня была тридцать вторая неделя, я не выдержала. Решила, что в этот раз смогу родить. Рассказала. Потеряла ребенка на следующий день. — Офелия встала, гневно смахнула слезы с щек, разъяренная, с таким отчаянием в глазах, что Харпер покрылась мурашками. — Потому что он, скотина такая, подлил мне зелье! На таком сроке! Мне пришлось ее рожать! Рожать! Мертвую девочку!

Офелия замолчала. Осела на стул, смахнула слезы с щек.

— Я не стану больше рисковать. Что мне? Прятаться от него всю жизнь? Смогу родить без его ведома, так он ребенка убьет? Нет. Пошел он в задницу!

Харпер села рядом, несмело обняла Офелию, но та с готовностью прильнула к ней в ответ, заплакала, больше не таясь.

— Мне очень, очень жаль, — нежно сказала Харпер, гладя Офелию по спине. — В этот раз все будет хорошо. Я обещаю.

— Уверен, отец встанет на нашу сторону: он всегда хотел спасти меня. Ну, если верить его словам.

— Верить, Деймонд, — ответил Феликс. — Он правда хочет спасти тебя. Как и твоя мать, к слову.