Харпер и Офелия вышли на улицу, катя за собой чемоданы. Деймонд не сдержал улыбку, любуясь женой. Она осторожно поставила переноску с Локи на парапет, наклонилась, чтобы поцеловать в щеку мужа. Локи издал недовольное «мяу!».

Спор брать ли кота был долгим. В итоге выиграла Харпер, и они решили (она решила, по правде, ведь Деймонда в этот раз не спрашивала), что коту важнее хозяева, а не родные стены, поэтому он переезжает с ними. Деймонд смирился: жена привязалась к Локи, ей важно знать, что с ним все хорошо, значит… он едет в Мунфол.

Деймонд открыл багажник и поднял чемодан, чтобы уложить его. Вскинул брови, кивнул на Офелию, гадая, почему Дэн настолько долго соображает.

— Не надо! — сообразил Дэн и отнял у Офелии чемодан. Ринулся к их машине и, кряхтя, убрал в багажник. Офелия лишь закатила глаза — ее такими жестами не завоюешь.

— Едем, — скомандовал Деймонд. — Феликс ждет нас на совещании через пару часов. Пора что-то решать.

Они расселись по машинам, и Деймонд немного расслабился: наедине с женой ему комфортнее всего. Да и сдерживаться не надо, чтобы Дэна случайно не прибить. Прихлопнуть бы его тапком, словно таракана! До Бангкока ехать не меньше двух часов, и черт его знает, в какой части города Дверь открылась… столько в одной машине с этим идиотом он бы точно не вынес.

— Горжусь тобой, — сказала Харпер, заставляя Локи лечь на ее ноги. Было бы благоразумнее, если бы кот остался в переноске… но с Харпер на тему кота Деймонд решил больше не спорить. — Была уверена, что ты его покалечишь.

— Ради тебя, любимая, — проворчал Деймонд. — По законам Мунфола я обязан его казнить, кстати. За то, что он травил тебя ядом ведьмы.

— Знаю. Но и Дэн не гражданин Мунфола.

— Уже да. Он встречался с Кейлусом в его замке. В нем пробудили магию. Выдали паспорт. Другое дело, что преступление он совершил еще до этого всего…

— И он отец ребенка Офелии. Вот если она решит его убить — мешать не будем. Хорошо? Я не хочу лишать ребенка отца. Дэн, он… он правда был хорошим, уверена, он еще сумеет вернуть себя. Влюбилась же я в него за что-то?

— Угу. — «Люди не меняются, дорогая веснушка», хотел бы сказать Деймонд, но промолчал. Может, это и не плохо — верить в лучшее в людях. — Как себя чувствуешь?

— В норме. Словно ничего и не было. Деймонд? — позвала Харпер, и он покрылся мурашками. Напрягся, готовый к тому, что все изменится после ее слов. Что уже ничего нельзя будет вернуть. — Люблю тебя. Очень сильно. Что бы не случилось дальше — я люблю тебя.

Все и правда изменилась. Дрожь прошла по телу, «прощание» кололо сердце, впивалось сотнями иголок.

Они оба не планируют умирать в ближайшее время. Но оба прекрасно знают, в какую жестокую и непредсказуемую игру возвращаются.

— И я тебя люблю. Ты — лучшее, что есть в моей жизни, — ответил Деймонд, обещая себе одно: они должны выжить и отвоевать свое долго и счастливо.

Дом Феликса на окраине центрального района Небесного города не уступал помпезности особняка под Санкт-Петербургом. А, может, даже и превосходил. Массивные стены из светлого камня чуть блестели на солнце. Большие полукруглые сверху окна в деревянных рамах. На втором этаже несколько балконов, на которые можно выйти через спальни. Стены и колонны с лепниной обвивал плющ и плетистые розы.

Крыша со светлой черепицей пестрила парой дымоходов: зимы в центральном районе бывают суровы, камины лишними точно не будут.

Парадный вход был на большой террасе с плетеной мебелью, сплошь заставленной вазонами с разыми растениями. Как поняла Харпер, что садом, что посадками в доме занималась Сэм лично: любила садовничать, да и часто использовала травы для варки зелий.

Дом построен на границе жилого района и незаселённых земель, за ним начинался лес с многовековыми деревьями. Весна была в самом разгаре, поэтому все цвело и благоухала, даря невероятные ароматы.

Внутри, на удивление, было очень уютно. Харпер ждала, что попадет в дворец царя, а оказалась в особняке скромного богача. Простой, но стильный интерьер. Коричневые и бордовые оттенки. Везде массивные шторы и мягкая мебель, деревянные столы и шкафы.

Как объяснил Гордыня, Сэм привыкла к жизни в Небесном городе, здесь ее семья и знакомые врачи, да и будет лучше, если ребенок будет развиваться в Мунфоле, родится сразу светлым: не придется пробуждать магию. Неизвестно еще как бы развитие и рождение в мире Солнца сказалось на полу-грехе.

Феликс оказался не против переезда обратно в Мунфол: сам радовался, что его дочь будет расти там, где не придется постоянно боятся за ее сохранность. Да и Дверь в этот раз открылась аж на год, значит, возвращаться в тайный зал библиотеки, который он не планировал покидать, можно в любое время.

В полдень они собрались в просторной столовой и сели друг напротив друга за длинный стол с бордовой скатертью. Дэна на собрание не позвали: его отправили в дом Офелии разбирать ее чемодан, чтобы не мешался под ногами.

Харпер вроде и грустила, что пришлось бросить простую и любимую жизнь, но и радовалась, что снова может общаться с Феликсом и Офелией, снова их объединяет общее дело, пусть и очень опасное. Поэтому улыбка рвалась из груди.

Было до безумия странно дышать совсем другим воздухом. Не хватало влаги, пряностей и соли, жгучего солнца и потрясающих закатов (хотя и в Мунфоле закаты потрясающие!) Раскатов грома в сезон дождя и мощных капель дождя. Может, в районе Лета и комфортнее, ведь климат мягче, но Харпер-то привыкла к Паттайе и зною. А в центре Небесного города и вовсе сейчас был разгар весны: Фрейя умерла, а вместе с ней и заклятие, которое поддерживало лето в центральном районе. Мало того, что Тейлор слишком молода и недостаточно окрепла, чтобы провернуть такое, так еще и новой королеве нравилась смена времен года.

— Итак, — заговорил Деймонд, беря бразды правления в свои руки. Нервно посмотрел на дверь. — Где Сэм?

— Гуляет, Деймонд. Она сама не горит желанием лезть в наши дела, — ответил Феликс, сложив руки на груди.

— Тратит твои деньги, — подмигнула Офелия. — Ей точно нужно столько платьев?

— А тебе?

— Мне — да! Я блогер! А ей скоро все станет не по размеру.

— Она не вечно будет беременна.

— Именно! Одежду-то она покупает для беременных.

— Прекратите, — осадил Деймонд, хоть и едва прятал улыбку. — Мы здесь, чтобы обсудить, что будем делать дальше.

Офелия кокетливо дернула плечами и уставилась на Деймонда, ожидая от него речи. Феликс поджал губы: его сильно печалило, что Сэм, похоже, нравилась только ему. По правде, Харпер пока не поняла, что это за девчонка и как к ней относиться. Пока ясно одно: Сэм очень стеснительная и скромная, а потому чаще молчит и смущается. Как Феликс затащил ее в постель — вопрос еще тот. Неужели она и правда влюбилась в обаятельного греха?

— Где свитки и кольца? — спросил Деймонд.

— В библиотеке в моем зале. Запечатаны в тайнике моей кровью. Без меня не вскрыть.

— Кто об этом знает?

— Я. Теперь и вы. Больше никто.

— Это хорошо. — Деймонд свел брови вместе, размышляя. Остальные ждали, ведь помнили, что он их всегда вел за собой. Харпер невольно залюбовалась им. Как же он сексуален, когда решает серьезные вопросы! — Остальные свитки так и не нашли?

— Пятый возможно найти, только собрав предыдущие четыре, —ответил Феликс. — Второй пытались. Все уже знают, где он. Пока вас не было, вход в пещеру открывался трижды. Трижды свиток пытались найти. Без избранных — вас — это невозможно.

— Мою маму не видели? — уточнила Харпер.

— Нет. Ни разу. Ну, либо мне об этом не докладывали. В этом году вход в пещеру открывается 22 июня, — сказал Феликс. — Надо решить, как вам зайти туда без… хм, лишней попутчицы. И как взять с собой нужных попутчиков. Скорее всего зайти туда можете только вы да Смерть.

— Я иду с ними! — тут же воскликнула Офелия. — Это не обсуждается!

— Ты беременна. Пока не родишь, сидишь дома, — осадила Харпер и елейно улыбнулась, наблюдая, как хмурилась Офелия. Полу-грех нервно облизала губы, положила руку на живот. Промолчала. Ого! Так вот где кнопка паузы у этой говорушки? Напоминание о желанном ребенке?