— Я справлюсь, — ответила Харпер, чуть раскрываясь: становилось и правда легче. Дрожь понемногу уходила, зелья, которыми ее напоили, возвращали не только тепло, но и силы. — Офелия, не сходишь на кухню? Проверь, готов ли наш ужин. Я умираю с голоду.

Офелия поджала губы, сложила руки на груди, мигом догадываясь, что от ее паники все порядком устали. Феликс открыл для нее дверь, и та, недовольно бурча, ушла. Харпер немного расслабилась. Почему вообще Офелия паникует сильнее нее?

— Тебе лучше? — Деймонд сел рядом, стянул плед с плеча и оглядел синяк. Нахмурился. — Мне не нравится все это.

— Не думаю, что это сделано, чтобы убить Харпер, — спокойно сказал Феликс, порылся в своей сумке и нашел мазь. Кинул ее Деймонду. — Чтобы синяк ушел.

— Тогда зачем все это? — Деймонд принялся мазать синяк, а Харпер не сдержала стон удовольствия, так потрясающе охлаждала мазь.

— Вероятно, чтобы показать что-то. — Феликс сел рядом, задумчиво оглядел Харпер. — Мертвая дала тебе один пазл. Вероятно, другие будут давать еще пазлы. Да, очень неприятно, возможно, они и дальше будут сбивать поток, оставлять синяки, но ты сильная и справишься. А я увеличу производство своих зелий, чтобы тебе всегда было чем восстановить силы.

— И чем убрать синяки, — добавил Деймонд. — Значит, все же Смерть?

— Или Кейлус. Хоть ведьмы и не в состоянии видеть заплутавших мертвых ни в одном из миров. — Феликс свел брови вместе. Устало вздохнул. — Скорее всего это Элизабет, которая хочет тебе что-то показать.

— Или свести с ума. — Харпер окончательно скинула плед, размяла шею, осознавая вдруг, что в порядке. Кивнул и Феликс, подтверждая, что ее поток восстановился. — Как вообще ведьмы появились? Почему я никогда не спрашивала?

— Потому что тебе не нравится их магия, — ответил Деймонд, не выдержал, залез под ее футболку и бесцеремонно вторгся в поток. Харпер улыбнулась, настолько он волновался за нее.

Дверь резко открылась и на пороге показалась Офелия.

— Ужин готов! Все за мной!

Они переместились в кафе. Выбрали самый дальний столик, Офелия поставила отвод от чужих ушей, чтобы они могли обсуждать магические вопросы. К ним присоединился Дэн, которого нехотя, но посвятили в происходящее. Как-никак он теперь всегда будет где-то рядом, значит, постоянно отгонять его во время важных разговоров — не выход. А Офелия и правда намерена позволять ему общаться с их сыном. Да и напуган он настолько (при первой встрече с Феликсом Дэн чуть не упал в обморок, так жестко Гордыня отчитал его за неподобающее отношение к Харпер в прошлом), что вряд ли решится на предательство.

— Про ведьм мне кто-нибудь расскажет? — напомнила Харпер, накладывая себе в тарелку все, что видела на столе: лапшу, креветки, спринг-роллы. Казалось, она может съесть тонну. Улыбнулась, ведь Нучи принесла еще и пиццу. Самую вкусную в обоих мирах, между прочим! Положила в тарелку пару кусков.

— Ведьмы — порождение магии Смерти, — заговорил Феликс. — Говорят (никто не знает, правда ли это), она тоже всегда видит мертвых, отпечатков, что застряли, бродят тут. И в момент ритуала по обращению в ведьм, девушки обращаются именно к мертвым. Полнолуние, много крови и боли. Ритуал запрещен законом, настолько он мерзок, ведь они приманивают к себе отпечатков, душ пять, да еще одного обычного мертвого. Этого обычно выбирают на острове Мук, мол, такого никому не жалко. Все эти души сливаются с магией девушки, останавливают сердце на пять минут. После чего она возвращается обращенной. Отныне она может обращаться к магии мертвых.

— Ужас какой, — выдавила Харпер, откладывая пиццу. Не зря она столько лет не спрашивала, как именно становятся ведьмами. — По собственной воле? Пойти на такое?

— Ведьмы могут играть твоим сознанием, — напомнил Деймонд, и Харпер поежилась, вспоминая, что им пришлось пережить в катакомбах под Парижем. — Из их магии создаются отменные яды. Они менее уязвимы, живут чуть дольше, благодаря мертвым, что слились с их магией.

— А еще они могут убить личность греха, — добавил Феликс. — Только ведьмы способны на это, ведь для этого нужен их яд. Но не делают этого: Кейлус им запрещает.

— Есть еще ковены?

— Скорее всего. Но известен только один: Кейлуса. Они под его защитой.

— Кейлус очень ценит своих ведьм, — заговорила Офелия. — Он не может связывать их с собой магией, поэтому ковен подчиняется ему на добровольной основе. А ведьмам нравится работать на него, ведь они вроде и часть сообщества, получают плюшки и защиту, но в любой момент могут уйти, ведь остаются свободными.

— Они же не видят мертвых? — уточнила Харпер. Встретилась вдруг взглядом с Дэном, который следил за ней, настороженно, пугливо, но явно волновался за нее.

— Нет. Это никто не может, — ответил Феликс. — Насколько знаю, они могут срывать барьер, чтобы найти отпечатков в конкретном месте, но совсем ненадолго и это требует сложного ритуала. — Он постучал пальцами по столу, свел брови вместе. — Может, тебя стоит обратить в ведьму. Уверен, тебе будет проще привыкнуть к новой магии.

— Нет, — холодно ответила Харпер. — Ни за что. Никогда.

— Окей, не проблема. Тогда найдем способ избавить тебя от нее. Да, золотце?

— Спасибо, Феликс. Большое.

— И спасибо Офелия! — вскинула руку полу-грех. — Не думай, что не стану помогать. Завтра же, как вернемся в Мунфол, поищу сведения в библиотеке в замке папы. Уверена, там много записей про магию мертвых.

— Он и про Смерть может многое знать, ведь лично с ней общался, — добавил Деймонд. — Но ты не идешь туда. Ты беременна, помнишь? Ему нельзя об этом знать.

— Так я его и не увижу! Я проскользну незаметно, он и не заметит!

— Вот убьем Кейлуса, и обыщем замок, — подал голос Дэн. Все так удивились, что замолкли. Офелия же хмыкнула, ударила недожениха по плечу.

— У нас матриархат, дорогуша, — кокетливо улыбнулась Офелия. — Слышал, что в Таиланде всегда во главе семьи жены? Они командуют мужьями. Муж нянчится с ребенком в основном. А еще они очень ревнивы. Заподозрят измену — могут и убить.

— Это намек? — прямо спросил Дэн. Офелия пожала плечами, но выглядела довольной.

— Ты не мой муж. Но измены я не терплю. Я за такое кастрирую, сладкий.

Дэн нервно сглотнул, побледнел. Понял наконец, с какой женщиной связался.

— Когда появились ведьмы? — вернула тему Харпер. — Это известно?

— Есть догадки. Первым появился ковен, что был создал лично Смертью. Это очевидно, — заговорил Феликс. — Говорят, Элизабет настолько отчаялась попасть в мир мертвых, чтобы извиниться перед мужем, что сумела обратиться к магии мертвых, обратилась в первую ведьму. Затем помогла нескольким девушкам повторить этот ритуал — верила, что тогда они сумеют вместе открыть путь в мир Луны.

— Но в мире Солнца не было магии? Раньше? — уточнила Харпер.

— Всегда была, просто другая. Слишком примитивная, скажем так, но тогда в нее верили, потому и использовать ее было возможно. Темные и светлые появились уже в Расколотом Мунфоле.

— И ведьмы сумели вместе попасть в мир мертвых? — продолжила Харпер. — Да? Раскололи на острова, чтобы Мунфол стал открыт для живых.

— Верно. Однако в процессе Элизабет умерла и вернулась уже Смертью. Уверен, ее ковен все еще продолжает существовать, просто они прячутся. Подчиняются Мирославе-Элизабет, служат ей.

Они замолчали, Харпер откусила от пиццы и закатила глаза от удовольствия. Как же вкусно! Даже разговоры про смерть не мешали наслаждаться!

— Еще вопрос. Всем известно, что в Небесном городе мертвых нет, — заговорила Харпер. — А отпечатки?

— Отпечатки есть везде. В обоих мирах, на всех островах, — отрезал Феликс. Харпер аж побледнела — спрятаться негде от новой напасти. — Мертвые есть и в мире Солнца — они неделями могут тут бродить после смерти до того, как переходят в Мунфол. Но их никто не видит.

— Кроме меня? — осторожно уточнила Харпер.

— Вероятно. Кроме тебя и Смерти.

— А почему в Небесном городе нет мертвых? Мне вроде кто-то уже рассказывал…