Великий герой и владелица шахты.

Праздник не мог быть камерным, и я смирилась с этими правилами.

Но накануне Рейган, обняв меня сзади, прошептал на ухо:

— Забудь про всех этих людей. Главная церемония будет только для нас.

И вот когда последние гости разъехались, а уставшие слуги разошлись по комнатам, он взял меня за руку и вывел в ночной сад.

Лурд проводил нас своими жутковатыми светящимися глазами, а я лишь подмигнула ему. Аид выздоровел, но привычку жить на улице не изменил.

Без слов мы обернулись драконами — я, сверкающая серо-голубой чешуёй, он могучее воплощение тени и пламени. Взметнувшись в звёздное небо, мы полетели прочь от города.

Я засыпала его вопросами, но он лишь мягко касался мной разумом: «Доверься мне».

К рассвету мы достигли моря. Оно лежало внизу, бескрайнее и сияющее, вбирая в себя первые лучи солнца. Столица была не так далеко, но для прежней меня, бедной служанки, это чудо было недоступно. Теперь же я жадно вдыхала солёный воздух, и моя чешуя играла всеми оттенками лазури и изумруда. Что-то первобытное, мощное и неотрывное звало меня нырнуть в эту хрустальную пучину.

«Твоя стихия — вода. Она зовёт тебя!», — прозвучал в моей голове голос Рейгана. Я лишь фыркнула дымком: он снова знал обо мне больше, чем я сама.

«Мы летим туда».

Он указал массивной головой вперёд. На самом берегу моря, стоял белоснежный храм. Древний, немой, прекрасный. Сердце у меня в груди гулко стукнуло, и я всё поняла. Рейган не раз говорил, что драконы соединяются браком иначе.

«Да, любимая. Ты всё верно поняла. Сегодня мы соединим не только жизни. Мы сплетём души».

Море. Рассвет. Белоснежный храм. Любимый. Полное, абсолютное, почти пугающее счастье.

Внутри нас встретили хранители-жрецы. Они облачили нас в простые белые мантии, вышитые золотыми драконами. Мои волосы, собранные наспех, распустили, и они рассыпались по плечам, как шелковый водопад.

Держась за руки, мы не сводили друг с друга глаз. Храм был наполнен тихой, мощной силой, исходящей из самых камней. Она пульсировала в такт нашим сердцам, наполняя до краёв, и в этом не было ничего пугающего только покой и принадлежность.

Брачные песнопения, древние и гортанные, наполнили своды. Звук вибрировал в каждой клеточке моего тела, отзываясь в драконьей сути. Это было красиво, торжественно и… правильно. Впервые с того дня, как я открыла глаза в этом мире, я почувствовала: я на своём месте. Пусть и в другой оболочке. Пусть и далеко от дома. Это и был мой дом.

На последней ноте молитвы на моём правом запястье вспыхнуло тепло. Я взглянула и увидела, как под кожей проступает тончайший, идеальный золотой ободок — как ювелирное украшение, но живое, часть меня. На таком же запястье Рейгана сиял его близнец.

— Брачными узами, что не рушить ни времени, ни силе, вы отныне соединены навеки, — провозгласил верховный жрец.

Внутри что-то сжалось — последний страх, последнее сомнение — а затем исчезло, унесённое мощным, тихим потоком абсолютного доверия.

Мы вышли из храма и спустились к самой воде. Она была неожиданно тёплой, ласковой. Стоя по щиколотку в отступающей волне, я обняла своего дракона, своего мужчину, свою судьбу.

— Я люблю тебя, Рейган.

Он прижал лоб к моему, и в его глазах отразилось всё небо — и утреннее, и звёздное, и то, что принадлежало только нам.

— И я люблю тебя, моя Эля. До последнего вздоха. И дальше.

p. s. Дий, наконец, вышел на пенсию. Он живёт в нашем доме, на правах старого друга, но не упускает шанса построить прислугу.

КОНЕЦ.