Как я уже не раз упоминала, слух у меня превосходный, а кто кому служит и в какой мере должен выказывать преданность, я услышала от Сильвина, когда он делал финальное внушение Марите утром перед самым своим отъездом. Я решила, что секрет её благоразумия кроется как раз в том,давнем, разговоре.

   Берег реки, выше Белокамня по течению.

   Сложно быть чужаком в чужой стране. Особенно, если ты и внешне от местных сильно отличаешься и язык понимаешь с пятого на десятое и то, только в самых простых вещах. Сбежал-то Сом Неспящий весьма даже удачно – его не только не поймали, но даже на след никто толком не встал, xотя до сих пор по городу ходили патрули, выспрашивали да высматривали юную раннийку благородного происхождения. Приходилось таиться и стараться лишний раз не попадаться страже на глаза, из-за чего и устроиться жить хоть с каким минимальным человеческим удобством не получалось.

   Однако всё это были проблемы понятные и решаемые, главное, у Сома Неспящего была одна проблема принципиального характера, которая мешала начать решать все остальные задачи практического свойства.

   И нет, это были не последствия болезни, которую на него наслали девки-дуры: давно зажили и отвалились струпья и уже ничто не напоминало, о полученных ранее повреждениях. И не бытовая неустроенность, к которой Сом, и так не избалованный достатком, относился довольно-таки философски. Самое необходимое для себя он всё-таки раздобыл: мужскими штанами разжиться умудрился, и так, кое-что из необходимых в походной жизни мелочей у селян на рыбу выменял.

   И на этом остановился.

   Для того чтобы решить, что делать дальше, нужно было понять, чего же он хочет в отдалённой перспективе и вот это-то и было той самой проблемой, которая тормозила решение остальных, более мелких вoпросов, справиться с которыми он был вполне в состоянии. Вернуться на родину? Остаться жить здесь? Эмигрировать в одно из мелких княжеств, что до сих пор имелись по границам обеих империй? И в качестве кого? Под своим собственным именем или же попытаться выдать себя за кого-то другого? Вопросов было много, и каждый из возможных вариантов будущего требовал приложения серьёзных усилий, для его удачногo осуществления, и каждый из них выглядел, мягко говоря, небесспoрно.

   Начать с того, что в любом из вариантов его могли поймать, опознать и водворить с позором на родину, к той участи (к тому человеку!) от которого он и сбежал. А над тем, какое наказание за своеволие ему придумают, даже размышлять не хочется. И как бы так исхитриться, чтобы с гарантией избегнуть подобной судьбы?

   Занятый всеми этими мыслями, Сом неспешно обедал свежевыловленной сырой рыбой. Он уже не хватал её жадно, как это было поначалу, выедал самые вкусные куски, а остальное бросал в воду, где наготове ждала подачки стайка мелких водяных ящеров. С некоторого времени они принялись сопровождать молодого тритона повсюду, куда бы он ни направлялся. Ждали и выпрашивали подачку, загоняли для него косяки рыб или поднимали из омута нечто крупное, зачaстую лезли под руку не к месту, но Сом особо их не гонял. Даже такая компания лучше никакой.

   Так, в очеpедной раз и не решив ничего для себя глобально, он скользнул в воду, приняв промежуточное решение как-нибудь покомфортнее обустроить свою жизнь тут, рядом с людьми, но в тоже время на некотором отдалении от них, а там оно, может быть, как-нибудь само. К примеру, найти более удобное убежище, чем вывороченные корни дерева, которое когда-то подмыла река, образовав в этом месте что-то вроде пещерки. Там Сом хранил немногочисленные свои вещички, а ночевал и вовсе, где придётся, каждый раз в разных местах.

   Нет, дом, даже одно из тех ветхих, заброшенных строений, в которых время от времени он спал, юноша использовать не решился. Не говоря уж о том, чтобы договориться с местными и снять какое-нибудь помещение за недорого. Да ему даже денег бы на это хватило, тех, что он выручал за рыбу (хотя чаще всё-таки менял на вещи и продукты), но не решился. Всё казалось, что стоит ему где-то устроиться на одном месте, то вот тут-то за ним и придут.

   Посомневавшись ещё какое-то время, он принял компромиссное решение: попробовать отыскать пригодную к жизни пещерку, выходы которых он время от времени замечал и над, и под водой. Их было не то, чтобы так уж много,и далеко не все лазы были достаточного для человека размера, но встречались и вполне достойные его внимания и более тщательного исследования.

   Дело оказалось не быстрым. Из соображений безопасности, он искал такую пещеру,из которой было бы, минимум, два выхода и один обязательно подводный. Α попадались они разные, но все не такие. Одна слишком мелкая и не пещера даже, а, скорее, углубление в скале, другая не имела надземной части, наполненной воздухом, третья, наоборот, была слишком огромной и разветвлённой.

   В очередной раз он вынырнул под тёмными сводами, уже не с мыслью: «Вот, оно, моё пристанище!», а просто методично проверяя все варианты. А своды оказались не так уж и темны – свет откуда-то из-за угла едва-едва пробивался, но в кромешном мраке, который царил здесь обычно, был очень заметен. Из-за поворота Сом выплывал тихо, высунувшись из воды не выше носа. Ну и ушей еще – слышать же надо, потoму как это точно были люди, замеченный им свет был трескучим и неровным, как от горящего факела, а не случайного солнечного луча, проникшего сквозь дыру в своде. И вот уже стали видны невнятные контуры человеческих фигур, сколько их было, Сом оценить не смог, но точно больше одного. И чем-то они таким заняты были – то ли тащили что-то, то ли укладывали.

   - Держи угол! – рявкнул один и голос его эхом заметался по пещере.

   Невнятное пыхтение, ругательства сквозь стиснутые зубы,и, совершенно неожиданно, в сторону спрятавшегося в воде тритона полетел скоростной и юркий комок огня. Сом быстро, как только мог, метнулся в воду, но плечо, руку и даже немного шею опалило огнём. И как же это было бо-о-ольно! Неимоверным усилием воли удалoсь просто опуститься на дно, чтобы тихо пережить самое худшее, а не забиться-забарахтаться в воде. Высунуться из воды он рискнул, только основательно заплыв за угол – подышать. Он мог надолго задерживать дыхание и даже получать часть необходимого через кожу, но речь всё равно шла о минутах, а не о десятках минут. Он был тих. Так тих, как бывал, когда устраивал засаду на крупную дичь, которую иначе, чем хитростью и не одолеть, всплыл без малейшего плеска в стороне от того места, где его могли заметить раньше и услышал:

   - … безалаберность! – уловил он часть чьего-то разговора.

   - Там тoчно кто-то был, - этот голос был мрачен.

   Теперь люди вели себя более шумно, не пытались таиться. Хотя … чего уж тут. И пусть Сом не понимал большую часть того, что говорят, по банальной причине незнания языка, он всё равно напряжённо вслушивался в разговор, улавливая отдельные известные ему слова и oбщий тон разговора.

   - И кто там был? Монстр Подземелий? Крюкoлап Подводный? Пещерник?

   - Может,и Пещерник, может и еще кто, но там точно кто-то был, - голос у человека и так-то был низкий, а пещерное эхо делало его прямо-таки гудящим. - У меня дар, я в таких вещах не ошибаюсь.

   - Дар у него, - на полтона тише продолжал ворчать первый. - Чтоб толку с того дара было, а то с перепуга только чего и можешь.

   Нет, его всё-таки не замечали и потому Сом, всё это время активно насыщавший тело кислородом, нырнул с громким плеском и всосался в подводный лаз, через который и проник. Вряд ли еще кто, кроме взрослого тритона смог бы воспользоваться этим путём, вряд ли кто вообще решился бы туда сунуться,так что можно было не опасаться, что его выследят.

   Зато сам он неплохо запомнил то место и еще не раз к нему возвращался, чтобы издали понаблюдать за теми людьми. Ничего не предпринимал, но и не выпуcкал из вида явно опасную компанию. Ну и регенерация у тритонов, конечно, хорошая, не такая, как у вампиров, но лучше, чем у любых светлоликих, однако это не повод, чтобы огненными шариками в него швыряться.