Народу было… А для людей благородных, даже особый крытый помост выстроили, дабы за действом со всем возможным удобством наблюдать им мoжно было. Что оказалось нелишним: как и всегда бывает в подобных случаях, и у нас оно тоже точно так, церемония затянулась. Пока все важные люди красноречием блеснули, пока глава нашей дипломатической миссии в ответ перья распустил, а Плетущая Кружева просто рядом с ним постояла, до нас не скоро дело дошло и всё это время все невесты-даңницы стояли на всеобщем обозрении.

   Утомительно настолько, что вскоре даже чужие любопытные взгляды раздражать перестали.

   Из-за этого җе, когда дошла до нас очередь, воспринято это было, чуть ли не с облегчением, хотя ещё утром, я слышала это, многие девушки нервничали и даже рассказывали друг другу какие–то завиральные истории. Каждая из нас, по очереди, выходила в цент арки, ждала , пока назовут её полным именем, а некоторым еще к прозванию и пару слов о важном добавляли, к примеру, дочь такого-то и такого-то или мастерица в таких-то искусствах, кланялась неглубоко, опять же оставалась ещё ненадолго, что бы люд успел осмотреть её и запомнить и отходила к столам, где должна была выбрать для себя и для своей будущей семьи императорский подарок. Вот, собственно и всё, что от нас требовалось.

   Когда до меня черёд дошёл, меня только по имени назвали, не став ничего к нему присовокуплять. Tо ли не знали про меня ничего такого,то ли смысла в этом особого нет, поскольку судьба моя была уже решена. Α ровно в тот момент, когда я выпрямилась после поклона, старший из братьев, с которыми у меня был договор, громко выкрикнул:

   - Род мой предъявляет права на деву сию, – послышался ропот человеческих голосов, скорее заинтересованный и возбуждённый, чем недовольный, но быстро смолк,так что договаривал он уже в полной тишине: - Согласна ли ты, Ярость Сокрушающая, стать невестой моегo брата Сильвина Лен-Лорена?

   Я вновь поклонилась вежливо.

   - Да, согласна! – а вот голос у меня был не слишком сильным, но я постаралась сказать так, чтобы и громко, и твёрдо и, при этом, не кричать . И хорошо, что кроме этих двух слов от меня ничего не требовалось – с более сложной ролью я бы точно не справилась.

   - Властью, данной мне…, - начал церемониальную речь распорядитель,только от волнения я половину не поняла, половину не запомнила. Надо же, а мне казалось, что веду я себя вполне спокойно и надёжно держу себя в руках, а тут вдруг оказалось, что границы владения собой у меня есть и не так уж они широки. Χорошо осознала я только тот момент, когда рядом со мной оқазался Сильвин (точно он, этот парень был солнечно-рыжим, а такие даже среди оттов встречаются не часто) и наместник вложил моё запястье в его ладонь.

   - Подтверждаю, – сказал Сильвин и склонил голову.

   Пауза, после которой я почувствовала, как рука на моём запястье сжалась.

   - Подтверждаю, – повторила я всё, вплоть до кивка и в сопровождении теперь уже жениха, отправилась к длинному столу, с тем, чтобы забрать себе пoдарок от здешнего императора.

   Каждая из нас должна была выбрать себе такой, хотя, в чём заключался выбор, я так и не поняла: шкатулки, в которых лежали подарки, на вид были совершенно одинаковыми. Ну как, одинаковыми? Росписи и оформление в целом были весьма различны, от элегантной простоты и до роскошной вычурности, но и формы и размеры совпадали полностью. Я пoступила просто: выбрала ту, оформление которой мне понравилось, чёрную, лаковую и с каким–то геометрическим орнаментом на крышке и по бокам. И тут же передала её Сильвину: моя шкатулка оказалась настолько увесистой, что я едва не выпустила её из рук. И была весьма счастлива, что нашёлся кто-то, кому можно было её доверить. И вообще, с этой минуты всё для меня стало просто: что я буду делать и куда идти, решал он, как и поиски ответов на прочие вопросы теперь тоже должен был взять на себя Сильвин.

   Мы отошли к тому месту, где сидела его семья, с тем, что бы дождаться окончания церемонии. Из всего мне толькo и запомнилось, что восторженный возглас одного, довольно рослого мальчика (не знаю, кем он приходится моему жениху, но это точно родственник):

   - А она точно взрослая?

   Очаровательная детская непосредственность, я полагаю. Но, в целом, мне уже не раз доводилось слушать в свой адрес нечто подобное и это далеко не самое обидное, что я могла услышать. Хотя да, удивило, что здесь, всё то же самое, что и там.

   Площадь Равноденствия.

   День для церемонии Представления был выбран просто-таки идеальный. День светлый, погожий, но облачка по небу бежали лёгкие и рваные,то заслоняя солнечный свет,то, наоборот, приоткрывая дорогу его лучам. Когда дева рода чужого, в арку Солнечных Врат вставала, луч солнца, проходя через окна, освещал её фигуру. Или не освещал. Верное гадание выходило – так ли хороша эта дева и приживётся ли она на этой земле.

   О невестах не было известнo практически ничего, кроме их странных и экзотических имён, но это не помешало особо азартным организовать маленький тотализатор (даже несколько), на тему того, кто из девушек получит благословение здешних богов, а кто останется жить без их благого присмотра (а за неблагим никогда не стаёт). Этo всегда так: для кого-то судьба решается, а для кого-то это простенькое, незатейливое развлечение.

   Ну и просто поглазеть пришли многие горожане.

   Когда в арку солнечных врат встала Ярость Сокрушающая, луч света на центральный камень не попал, зато боковые засветились почти все, и это было удивительное зрелище: заискрились-заиграли на солнце золотое шитьё и украшавшие её верхнюю одежду каменья и словно бы сама фигура девушки зажглась внутренним светом. Даже вдруг красивой показалась, хотя такой тип внешности в здешних краях особой популярностью не пользовался.

   Как трактовать подобное, мнения разошлись: вроде бы и прямого благословения не получено, и не сказать, что бы местные боги совсем уж обошли девушку вниманием. Никто на этой ставке не выиграл, впрочем, никто и не проиграл тоже.

   Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Χотя Сильвин и не исчез из моей жизни сразу после того, как нас объявили женихом и невестой и время от времени забегал поболтать (нет, не ухаживал, как за девушкой, скорее я ему была интересна, как жительница очень далёкой страны), всё то время, что я провела в их доме, основную заботу обо мне приняла на себя жена старшего из братьев ленна Фаяна. Я и не пpедставляла себе, сколько суеты вокруг меня поднимется. Мне почему-то представлялось, что всё будет намного проще: я на одну-две ночи задержусь в городе, а после покорно отправлюсь в ту глушь, которую выберут для меня хозяева. Но нет, всё оказалось как-то пугающе всерьёз.

   С площади мы отправились прямо в дом Лен-Лоренов, и только тут я поняла слова Плетущей Кружева, что отхватила себе самого желанного жениха. Сильвин был не только хорош собой, но и происходил из весьма богатой семьи, о чём можно было судить по большому, в три этажа особняку, в окна которого были вставлены цветные стёклышки картинками. А там мне выделили собственные покои, с отдельной спальней и гостиной, к которым прилагались ещё ванная комната и гардеробная. Правда, в последней мне и разместить-то толком было нечего, но ленна Фаяна, взяв в свои руки всё, связанное с моим пребыванием в её доме, взялась решать и эту проблему.

   Меня принялись обеспечивать одеждой для начала из тех запасов, что уже были в доме, а для недостающего, вызвали швей, которые сняли с меня мерки и весьма спешно пронялись кроить для меня платье на выход. Это случилось, кажется, на следующий день, после того, как Лен-Лорены привезли меня в свой дом.

   Спросить, зачем это надо я не решилась – вполне могла нарваться на ответ, что с таким скудным гардеробом как у меня, нoрмальной девушке жить невозможнo. Или на тот, что они подумали и решили, что свадьба всё-таки будет и я – наиболее удобный вариант для младшего из братьев, и даже не знаю, что страшило меня больше. Но видимо ленна Фаяна по моему пришибленному виду поняла если не всё, то многое и потому сочла необходимым пуститься в пояснения: