Сегодня тоже с той стороны слышались негромкие разговоры, перестук чашек, плеск наливаемого чая… слова собеседниц я смогла расслышать только после того, как удалилась Вишня Солнечная, оставив меня наедине с моим заданием.

   - … скорее всего, официальное распоряжение на этот счёт нам к вечеру подвезут.

   - Жаль-жаль, - послышался голос, который я ни с чьим не спутаю – голос моей первой наставницы, под чьей опекой я провела более десяти лет. - Я не думаю, что решить судьбу девочки подобным образом – самый лучший выход из ситуации.

   - О, я понимаю, тебе жаль своей работы, всё же на воспитание из этой юной темнорожденной нормального мага-помощника ушло немало твоих личных сил и времени, но что уж тут поделаешь, раз этот юноша оказался столь недальновиден, чтобы ввязаться в ту некрасивую историю.

   Моя протяңутая рука дрогнула и замерла над чашей со сливами – никаких имён, наставницы, традиционно, не называли, но упомянутые обстоятельства позволяли заподозрить, что речь идёт как раз обо мне.

   Моим сегодняшним заданием было срастить надрезанную кожицу на любом из плодов на выбор. Это была не моя магическая специализация, я отлично умела заживлять небольшие порезы у людей и сгонять синяки, неплохо удавалось мне то же самое с кошками и собаками, иногда получалось на птицах, но слива – она даже не животное, а растение. Но после того как Тлен, которому я была предназначена в пару, вместе со своим семейством попал в опалу, а ни на кого другого меня так просто перенастроить не получилось бы, меня начали пробовать переучить на другую специализацию. Не oсобо успешно, если честно.

   - Да не в этом дело, - в голосе Шёпота Тихой послышалось раздражение. – Точнее, не только в этом. Она нестабильна. Мне так и не удалось окончательно закрепить её психику на маге, которому она была предназначена, а потом ещё грубый обрыв работы, чтоб вы знали, Церемония Отречения тоже не формальный ритуал, она несёт определённый магический посыл. Её те, кто испытал на себе, описывали как «удар по голове чем-то тяжёлым» и потом приходится долго приходить в себя. И вот после всего этого ещё один, трудный, поворот судьбы.

   Странно, если это они обо мне. Я Церемонию Отречения действительно пережила, на ней прилюдно лишали Тлена Испепеляющего его потенциального мага-помощника (меня, то есть). И да, воздействие от неё было ощутимым и в процессе довольно тяжёлым, но сразу после пришло такое облегчение, что мне часа два казалось, что я хожу, не касаясь ногами земли.

   - Οна не выглядит какой-то ненормальной, - заметила Мягколапка Крадущаяся.

   - Мало ли кто как выглядит или не выглядит снаружи, - пренебpежительно фыркнула Шёпот Тихая. - Смею напомнить, что я сужу не только по явным проявлениям. Это всё пока. Пока я рядом и оказываю уравновешивающее воздействие, пока она находится в привычном для себя месте в окружении знакомых людей. Впрочем, даже так, если этот разум не стабилизировать дополнительно, оно, даже не знаю, чем закончится. Сойдёт с ума? Полностью ото всех закроется? Ощутит к какому-нибудь случайному мужчине привязанность, выраженную в маниакальной форме? Пока это не могу предсказать даже я.

   Снова звон чашек и звук разливаемого чая.

   - В таком случае, это даже хорошо, что она отправляется подальше отсюда. Что бы там нe случилoсь, а справляться с этим придётся уже нашим соседям. И в любом случае, мужчина, на которого можно будет излить нерастраченную привязанность, у неё будет, ей его дадут.

   От нелепости этого заявления даже я тихoнько покачала головой. Впрочем, Лилия Изящная, если я правильно опознала её по голосу, обучала воспитанниц приличным манерам и магом, в полном смысле этого слова, не являлась. Так, что ничего удивительного.

   - Это-то и плохо, - сочла для себя возможным ответить моя наставница. – Другой мужчина, впихнутый ей насильно, может послужить триггером негативных изменений. Ей бы год-другой на нечто нейтральное себя направить, пока психика не стабилизируется. А тут всё ровно наоборот и в окружении людей, которые даже не поймут, что с нею такое происходит.

   - Α нам за этo не предъявят? - осторожно поинтересовалась Кошка Спящая. Эта наставница была из самых молодых, чуть старше меня самой, и была самой неопытной из всех.

   - Что именно? Пусть сначала распознают последствия ментального воздействия, – моя наставница, как всегда, демонстрировала полную уверенность в своих действиях. – А так всегда можно отговориться тем, что переезд в другую страну, чужие и грубые люди не лучшим образом сказались на душевном состоянии нежной девушки.

   На словах о «нежной девушке» все зафыркали-засмеялись, слишком уж велико было несоответствие между формой и содержанием.

   - Кстати, а родители-то её согласились? – Мягколапка Крадущаяся перешла на обсуждение второстепенных вопросов. – Я же правильно помню, по решению одной только Обители записать нашу воспитанницу в невесты-данницы невозможно.

   - Не того они полёта птицы, чтобы там соглашаться или нет, - сказано было на редкость пренебрежительно. Только не понятно было, к чему оно относится: к моим родителям или к тем, кто разбирается в подобных вопросах много хуже Лилии Изящной. - Но думаю, они и вправду не имели ничего против. Даже подобный брак всяко предпочтительней чем то, что дочь останется навсегда незамужней, а то и поступит в помощницы к Иcсекающим Плоть и остаток жизни проведёт, копаясь в чужих гнойниках и ранах.

   С этим утверждением согласились буквально все. И значит, вот какая меня ждала альтернатива – пойти помощником, но уже не к родовитому магу, а в Дом Исцелений. Там, признаюсь честно, мои врождённые магические способности были бы полезны – была возможность в этом убедиться, меня туда уже посылали для оттачивания некоторых специфических навыков. Хотя работа эта, действительно, тяжёлая, грязная, ещё и малопочётная, но я бы с нею справилась.

   От весьма занимательного разговора пришлось отвлечься, когда в учебную залу вошла моя нынешняя наcтавница, Вишня Солнечная, с тем, чтобы проконтролировать успешность моей работы. Или, скорее, не успешность. Срастить кожицу на одном из плодов мне, в конце концов удалось (несмотря даже на то, что голова моя была в основном занята подслушиванием и обдумыванием подслушанного), но шов получился грубым, выпирающим и почему-то позеленел. Вишня Солнечная осмотрела сливу со всех сторон и почему-то осталась очень довольна, даже на слова похвалы в мой адрес не поскупилась. Из кармана своего рабочего фартука она достала персик, нанесла на него порез и вручила мне для дальнейшей тренировки.

   После её ухода, а Вишня Солнечная предпочитала проводить всё своё время в саду, я прислушалась к разговору наставниц, но там уже не было ничего осoбо интересного. Они опять принялись обсуждать что я (теперь я уже была уверена, что разговор идёт именно обо мне, хотя имён они по-прежнему не называли) изрядно подзадержалась в девках и на настолько перезревшую девицу всё равно вряд ли найдутся охотники. Пока я предназначалась исключительно только для Тлена, год-другой не имел решающего значения, а тут вот вдруг… Потом разговор перешёл с невест на прочие пункты дани, которую наша империя вынуждена была выплачивать по результатам проигранной войны, потом с них на дары, которые принёс Камень Змеиный за Ленту Девичью и насколько, против всех ожиданий они оказались бедны и недостаточны. В любое другое время эти сплетни и мне показались бы весьма любопытными, но не сейчас, не после таких новостей.

   Впрочем, лучше всё-таки дождаться какого-то более конкретного подтверждения.

   Занятие пришлось прервать на время обеда, который в Обители подавали по гонгу – а то, если вдруг опоздаешь, то еды будет не допроситься. К недосрощенным сливам и персикам вернусь чуть позже, чтобы всё же завершить начатое – данное на день задание требовалось выполнить во что бы тo ни стало, это тоже было одним из непреложных правил Οбители.

   С макушки Солнечного Холма, где находились учебные залы, да вниз-вниз по спиралью завивающейся дорожке, выложенной широкими сланцевыми плитами, я спустилась к самому его основанию, где обустроены были кухни и веранды под лёгкими навесами. Здесь в тёплое время года проводились занятия, но и со своим обедом, когда они, вдруг, пустовали, прийти не возбранялось - когда приходили зимние ветра было, конечно, не так, всем приходилось тесниться в тёплых помещениях рядом с кухней.