Маруслава просияла, а Полоскун приуныл. Коты у них на руках синхронно зевнули.

Важно было оставить как можно больше следов на то, что их по итогу девять — я надеялся что это тоже послужит фактором удержания. Шесть алтарей было создано в Городе, плюс один тёмный неизвестно где и один — будущий дом Красноглазки.

Последний — нашёлся в астрале стараниями рогатых. Пока друзья таскали котят и уговаривали их поесть и стать счастливее рядом с алтарём, я сходил на Изнанку через картину и не был разочарован. Цап и Баран рассказали о подходящем месте.

Меня привели на кладбище, старинное, существующие только в кармане реальности на изнанке. Стражами была слабенькая нежить и призраки. Когда я понял, с кем буду сражаться за местный алтарь, решил внушить немного уверенности рогатым.

Попросил Ааэа одолжить своё оружие и вытащить что-то ещё подходящее и протянул своим спутникам.

— М-мы? — встрепенулся Цап. — Что-о вы! Я у-уступаю пра-аво перво-ой крови тебе, Ме-ечник!

— Нет, друг, ты не понял. Это не испытание. Я хочу тебе показать, насколько ты стал сильнее вместе с моей поддержкой. Просто попробуй сразиться и оцени свою новую силу.

— Ну-у е-если та-ак…

Как я и предполагал, лидерство, акцессия и фокусировка вместе сработали безотказно, и зачистка кладбища изнанки не составила никаких сложностей. В конце меня встретил алтарь, посвящённый неизвестному старому богу некромантов, которого уже никто не помнил.

Затем я вернулся в реальность, поработал с прибором и сделал красочные фотки алтаря.

— Вот, держи, — протянул я листы Красноглазке. — Только нарисуй, чтобы сам алтарь был светлым. Не знаю, сработает ли, но пусть он будет в стиле Мару, добрый и уютный.

— Сделаю! — счастливо улыбнулась она и сразу же принялась за работу.

Следующие пару часов мы втроём слушали новости о том, какую шумиху наделали невесть откуда взявшиеся felis catus. За этим не заметили как картина оказалась готова, причём снабжена дополнительными элементами, которых никто не заказывал.

— Круто, — сказал я сначала, чтобы не расстраивать художницу, но затем спросил. — А звери зачем?

— Охрана!

На картине алтарь окружали четыре крупных кота. Уже не милые мурлыки, а такие себе кото-медведи с острыми когтями.

— Зачем?

— Оно… само как-то, — смущённо опустила голову Красноглазка.

— Всё в порядке, — вмешалась Маруслава. — Это же изнанка. Она близка к твоему богу. Считай, что Мару уже благословил алтарь, раз там стоят его часовые.

После этого я направился к главному алтарю и на нём обратился с молитвой к Мару. Последний, самый главный алтарь был создан. Теперь наступал предпоследний, самый сложный этап нашего переезда.

Нужно было спровоцировать Красноглазку на сильный выброс эмоций.

Просто вкусная еда или какая-то мелочь не годилась. Юмор она вроде бы понимала, но как довести её до того, чтобы она билась в истерике от смеха, я пока не знал. Пугать её не хотелось, разве что придётся таки провести экскурсию к границам тумана. Похоть… Я смотрел на Красноглазку, как на сестру, а сама она… да что там, разум более-менее только на этом кругу обрела.

В общем, патовая ситуация, если бы не технологии этого эхо.

Напитки, и не только они, позволяли вызвать любое социально приемлемое чувство. И помимо афродизиаков здесь были, например, увеселительные напитки. В смысле, содержащие ферменты, которые поднимали настроение и заставляли смеяться буквально со всего подряд.

Я с облегчением выдохнул. Пугать Красноглазку никто не будет.

Ещё был забавный прибор, который позволял настраивать настроение в комнате, где он находился. Его я тоже заказал доставкой дроном и вскоре получил посылку.

Веселящие напитки были представлены в виде шипучей фруктовой газировки. Я прочитал состав и на всякий случай, во избежание нежелательных эффектов, изучил его с голосовым помощником. Убедился, что возбуждающих средств там нет, и отдал Красноглазке.

Она с опаской осмотрела бутылку и обнюхала, словно зверь. Крышку я вскрыл — верней, вместо неё здесь была оболочка, которая развеивалась искрой.

— Со вкусом сладкого лимона, — процитировал я упаковку.

Красноглазка сделала несколько глотков и посмотрела на меня.

— Надо до дна. А если не сработает, то ещё одну.

Художница скривилась.

— Неужели так плохо на вкус?

Она протянула мне остатки напитка.

Сделал глоток. Поморщился. Сладостью тут и не пахло. А вот натуральным лимонным соком — очень даже.

— Допивай. Или это — или прогулка к туману, — пожал я плечами.

Красноглазка сглотнула и забрала бутылку. А я начал настройку аппарата. Это был небольшой диск толщиной сантиметров пятнадцать и с антенной по центру. Включил, выбрал эмоцию веселья и нажал на кнопку. Что должно быть дальше, не знаю — видимого ничего прибор не делал.

Прикончив бутылку, художница решительно заявила:

— Мне нужно рисовать.

— Нарисуй что-то весёлое, можешь? — предложил я.

— Только без живых существ и опасных предметов, — напомнила Маруслава.

— И пей, — протянул я ей вторую бутылку.

— Может, на неё просто не работает это всё? — предположил Полоскун. — Она же не совсем человек, без еды может обходиться, да и без воды тоже. Спит по два часа в день.

— Точно, — сказал я. — Вот чего нам нехватает! Без толку пить зелье смеха, если вокруг нет ничего смешней пальца. Может, знаешь какие-нибудь анекдоты? Маруслава, тебя тоже касается.

— Это не серьёзно, — насупилась она.

— В этом приборе из того, что сработает кроме эмоции смеха есть только похоть.

— Ладно… если ты так ставишь вопрос, когда-то я знала наизусть множество анекдотов. Правда, почти все они касаются магии.

— Давай уж. По очереди будем пытаться развеселить её.

Подходила к концу вторая бутылка. С клубничным вкусом. На очереди была синяя, со вкусом какой-то акебии.

Мне хватило глотка, чтобы смешным казался каждый анекдот. Красноглазке, видимо, и трёх бутылок не хватит. Прибор тоже работал, потому как Маруслава и Малигос тоже вошли во вкус. Только нашей художнице было недостаточно.

— Так вот. Знаешь как понять, что ты стал великим волшебником? — продолжала главная звезда сегодняшнего вечера. — Когда ученики боятся твоих экспериментов больше, чем тебя!

Затем сама же рассмеялась, её смех подхватил Полоскун. Я не сильно понял, что в этом смешного, но общим настроением проникся.

— Шёл как-то кумари по колдовскому лесу. Видит — солнечная колесница, запряжённая фениксами. Сел в неё и переродился!

Я сдержанно усмехнулся — больше от вида самой Маруславы, чем специфического юмора. Она была близка к тому состоянию, которого мы добивались от Красноглазки.

— Ты вообще нас слышишь? — спросил я у главной причины нашего вечера юмора.

— Угу, — расстроенно буркнула Красноглазка. — И мне очень смешно, правда. Но у меня в голове картинки. Я не могу остановиться.

— Может, нужно поймать время, когда она не рисует? — спросил Полоскун.

Такие моменты длились несколько минут между двумя картинами. Слишком мало.

— Пей третью, — пожал я плечами.

Красноглазка хлопнула себя по животу, покачала головой и принялась давиться.

Нет, что-то в этом плане определённо не так. Но прежде чем я понял что, на сцене появилось новое действующее лицо.

Громадный топор дровосека пролетел через поляну, сделал несколько оборотов и приземлился прямо под ноги Малигосу, в паре сантиметров от его ботинок.

Затем рядом приземлилась клетчатая сумка. Замок был сломан, и содержимое частично вывалилось наружу.

Это были, судя по всему, части тел монстров. Обрубки щупалец, куски мяса, кости. Там же какие-то побрякушки, украшения… отдельного шарма добавляла крупная живая рыбина, которая вывалилась из сумки и проскользила под ноги к Маруславе, где принялась яростно трепыхаться, борясь за жизнь в безводном пространстве.

— Саша? — удивился я.

Если честно — напрочь о ней забыл. Вылетело из головы.