— Какое-то проклятье?

— Фатум на меня кинул! — он выпустил пар из ноздрей. — Вернуться и морду набить!

— Да не стоит он того… Это кто вообще был?

— А, какие-то боги, не парься, — легко отмахнулся Конь, мгновенно теряя интерес.

— А это что за мир?

— Да какая в хрен разница? Если бежать очень быстро, можно попасть даже в другое время. Охренеть круто, а?

— Неужели тебя интересует что-то кроме женщин и драки?

— Люблю ломать и иметь реальность! — заржал Литавр. — У меня к ней свои счёты.

— Поэтому ты стал хаоситом?

— Не. Это как-то само вышло.

— Что ты тогда делал в том притоне?

— Ну вот там и вышло.

— То есть тебя обратили в хаос насильно? Или как это происходит? — я потянулся за редкую ниточку, позволявшую хоть немного пролить свет на то что с ним произошло.

— Запамятовал я. Эти уроды точно мне что-то кололи. Или в еду подмешивали. Временами я терял себя. Знаешь, когда ты не помнишь кто ты и как должен себя вести. Какую отыгрывать роль на спектакле жизни, — ответил Литавр скороговоркой.

— Роль? Ну, что я успел выяснить о Литавре, то он был совсем на тебя непохож.

— А каким он был? — заинтересовался хаосит.

— Спокойным. Уравновешенным. Тихим… — начал перечислять я.

— А-а, хрен там! В этом тихом омуте столько чертей что ну его нахрен! Знаешь, как написано на храме бога, жрущего судьбы?

— Ну?

— Каждый внутри себя сражается в своей битве. Это метаирония, допёр? Ну, как зайти в колбасную лавку и сказать, что у всей лежащей там колбасы были чувства, жизнь и даная Богом душа. А затем откусить пол палки сервелата и заесть докторской. Смекаешь? Она пожирает судьбы. Вот к примеру как в истории основания культа Трибунала… а, ладно! — он вдруг с силой хлопнул себя по щекам. — Я не могу так долго стоять, идём уже. Иначе я тебе морду набью. Без обид.

— А мы можем по дороге говорить, — ответил я. — Но ты не про культы, а про себя расскажи. Что с тобой случилось?

— Рыцарем хаоса может не каждый стать. Он ведь не мамка, не цацкается. Он выворачивает тебя наизнанку и меняет местами верх и низ. Но как именно? Я Литавр? Я тень настоящего Литавра? Я воплощение его желаний? Иггг! Никто не знает, что творилось в голове у настоящего Литавра. Как он рыдал, или буйствовал в бешенстве, или орал, или бил морды. Не, всё здесь, в этой голове. Но не на этой морде. Я выбираю веселье!

— И ты не хотел бы снова стать прежним собой?

— Дело в восприятии, понимаешь? Хотеть быть собой я могу только в состоянии бытия собой. А я хочу драки и бабу. И реальность потроллить, да. Вот мы сейчас в будущем, или прошлом?

— Я даже не представляю, что это за мир.

— Скучный, — буркнул Литавр и мощным ударом кулака снёс гигантский гриб.

— Ты кто? — послышалось из зарослей.

Мы настороженно встали на дороге. К нам приближались шаркающие шаги. Появился незнакомец в насекомовидном шлеме и светящемся зелёном плаще. Вокруг — ореол из люминесцентных бабочек. В руках — кинжал.

— Вечный Литавр-р! — воскликнул конь. — Дать тебе в рожу?

— Если ты не шавка белки, иди миром, и да хранит нас иерархия, — ответил он.

— Чё, драться не будем? Кстати, если друга моего обидишь, я тебя тоже ушатаю. Или бабу его оскорбишь, хоть она и страшная… короче, только дай повод.

— Ты… рыцарь хаоса! — вдруг послышался лёгкий испуг.

— Ты чё, гнида, на хаос гонишь? Ща как вмажу!

— Приношу извинения за свою дерзость, — ответил инсектофил, низко поклонился и добавил. — Вы направляетесь в Геотерму? Для меня будет честь идти с вами.

— Чё? Я ваще не секу, где это. Вали, пока рожу не начистили.

Что незнакомец и сделал. Не сказав больше ни слова, побежал дальше по тоннелю, стремясь оказаться как можно дальше от нас.

— Вже гандон ссыкливый, — сплюнул Конь.

— Вы знакомы?

— Не. Но вот смотри, Полярис. Если бы я ему вмазал, история этого мира пошла бы иначе.

— Это как?

— А ты не понял? Это был убийца. Идёт в этот город на «гэ», кого то там порешит.

— Тогда почему ты его не остановил?

— А что, если он порешит какого-нибудь диктатора, геноцидящего мирняк? Может, он хороший убийца.

— Хороший убийца это оксюморон.

— Ты чё, пацифист типа? А если в рожу дам?

— Просто у меня свой подход — ответил я. — Предпочитаю копать к первопричинам. Вот и у тебя спрашиваю, как ты таким стал и каким хочешь быть.

— Нудотина. Только не вздумай меня жалеть или ещё что-то такое. Накостыляю так что имя забудешь! — сказал он и чуть слышно бросил в сторону. — По жене скучаю только…

Мы вышли в широкую пещеру, заросшую грибами. Чуть в стороне от дороги виднелась дверь, вырезанная в толстом грибе.

— Ту, дошли. Весело же было, а? И даже быстрее, чем могли бы.

— По Городу мы бы дошли за час. А тут уже часа два блуждаем.

— Не, хрен тебе! С учётом мордобоя на той стороне, мы бы там провели часа три. А так вот — экономия!

Он грубо толкнул дверь ногой, и та стукнулась о стену. За дверью вместо лачуги странного убийцы, открывался вид с балкона пятиэтажки на изваяние кота в ящике.

Пришли.

35. Сплетение сил

По ту сторону творилось фэнтези. Я знал, что повышение эхо идёт отсюда, но видел это настолько отчётливо впервые.

Святилище окружало множество одеял и карематов культивирующих служителей. Применение магии было очевидно. Рядом с выходом из дома какой-то парень лечил светом старушку рядом. Свет был видимым, будто из какой-то игры.

Что-то в его облике меня зацепило, но ответ я нашёл не сразу. Юноша лет двадцати пяти был одет как пенсионер. Особенно его выдавали старые толстые очки, перемотанные синей изолентой.

Мару… возвращает молодость?

Что здест творится?

— Вот мы и на месте! — обрадовался Литавр. — Иггг!

И бросился будто ребёнок вприпрыжку бежать к святилищу.

— … И вот этот день настал! Мару явился в мир и показал нам, кто мы есть на самом деле! Мы люди! Мы созданы из любви и для любви, и магия живёт в сердце каждого! Нам нужно только вспомнить об этом и творить чудеса, ибо каждый из нас уже — чудотворец!

— Мару! Мару! Мару! — разразилась криками толпа. Я аж дёрнулся от неожиданности.

Зажужжал виброзвонок в кармане. Я достал телефон.

— Не пускай его к источнику! Где бы ты ни был, всё отменяется, Полярис! У нас ЧП! Полярис, ты слышишь? Ты где?!!

— Поздно, — сказал я.

— Что? Ты уже там? Послушай…

Договорить он не успел. Едва Литавр преодолел купальню и залез на постамент, как его атаковали трое. Три незнакомых фигуры в красных плащах с закрытыми капюшонами.

Стиратели!

— Что здесь делают стиратели⁈ — прокричал я в трубку.

— Город решил, что ждать нельзя, и хаосит его сломает раньше, чем он запустит первое эхо! Стиратели уже здесь!!

— Вижу! — ответил я. — Каковы наши действия⁈

— К вам сейчас идут все мобильные группы. Задержите их любой ценой! Мы уже в пути! Они нужны нам живыми!

Они пришли с трёх сторон. Да, как и предполагали, стирателей было лишь трое. Три одинаковых фигуры в плаще бестии.

Один за другим начали гаснуть огни в руках у практикующих. Верующие враз лишились всей магии. То-ли Город резко снизил эхо для всех, то-ли это сами стиратели обладали такой возможностью. Но без этого эффекта стирателям пришлось бы совсем тяжко.

Поднялся зловещий шёпот. Люди указывали на пришельцев. Конь — стоял невредимым — три выстрела стрел из белого огня промахнулись по его фигуре.

Стиратель со светом из под мантии медленно двинулся в сторону алтаря. Над ним собирались точки из раскалённого сжатого пламени, которые выстреливали в Литавра, но тот по клоунски от них уклонялся — то подпрыгивал, то отворачивался, от чего создавалось впечатление, что он издевается над стирателем.

Вторым в его сторону направилась высокая фигура, за каждым следом которой оставалась исходящая дымкой чернота. Тот делал что-то долгое и более сложное. Чернота за его спиной собиралась в нечто бесформенное, будто голем из угля.