— Это были беспредельщики. Или неспящие. Слыхал о таких?

— В сортах уродов не секу, друг! Я им р-рыло чищу! Иггг!

— Но хаос в тебя вливают не они. Откуда в тебе берётся эта сила?

— Я его исток, дружище. Я его суть и сила. Я — узел в его плетении. Я его рыцарь и ориентир. Тот, кто исполняет волю не исполняя её. Я просто есть, а значит есть моя сила. Сила живёт во мне, хаос течёт во мне, распаляя сердце огнём сердца планеты!..

— Понял-понял. Ты не знаешь откуда она.

— Из глубин первородного хаоса!

— Ясно-понятно, говорю же.

— Ты мне не веришь? Глупец!

— Да верю я, говорю же. Видел как ты бестии морду бил. Впечатляет.

— Во-от. Я великий волшебник! И за твою помощь в трудный час, дружище, изобью для тебя любого!

— Так себе предложение. Может лучше артефактами отдашь, или ещё чем полезным? — спросил я.

— Мы таким делам не обучены, бггг — он зашёлся смехом. — Кроме мордобитиев — никаких чудес!

Реальный мир в отличие от изнанки, плохо подходил для мгновенных путешествий. Идти пришлось пешком до Города, а затем таким же пешим ходом к алтарю.

Была поздняя ночь, часа уже два, начало третьего. Начинался неприятный моросящий дождь. Снежные сугробы под ногами превращались в слякоть. Такая погода за всю зиму здесь была всего единожды, и мы провели этот день с Таней в обнимку, пересматривая «Кайдзи».

Теперь же приходилось мокнуть и тащиться пешком чёрт пойми куда. Но я не жаловался, скорее наоборот был рад этой погоде. Из-за неё на улицах практически не было людей, и на Литавра никто не обращал внимания. Потенциальных жертв для него тоже не находилось. Приличные люди в такое время и погоду сидели дома, видя десятый сон.

За время нашего похода ничего ценного он так и не сказал. Сперва я слушал воспоминания о том, как он бил кому-то лица, затем перешёл на обсуждение всех, с кем он спал, а затем наткнулся на закрытый пивной ларёк, вынес металлическую стенку рядом с дверью, которую не заметил. И последнюю треть пути я слушал о том, как он бухал или жрал какие-то грибы на болоте. Из всего этого я вынес только одно — конь активно путешествовал по мирам, и куролесил не только в Городе. Но в каждом из миров делал он в общем-то одно и то же — появлялся из ниоткуда, жрал, пьянствовал, чинил дебош и исчезал в картине.

Тяжела судьба рыцарей хаоса…

Наконец, впереди замаячило святилище Мару. Рядом был бессменный жрец. И да, он конечно же читал проповедь. несмотря на дождь и уже четвёртый час ночи. А перед ним была его паства. Достаточно много людей, надо сказать. Но гораздо больше моё внимание привлекло то, что некоторые из них пользовались магией.

Примитивной, но всё же — одна симпатичная женщина чуть за тридцать, с грязными от дождя и снега длинными волосами держала над руками небольшой огонёк. За ней тучный мужик под пятьдесят поднимал вверх указательный палец, наз которым вспыхивали небольшие разряды электричества.

Эхо изменилось, и в этом мире начинает появляться магия. То, из-за чего скоро появится трещина и часть Города начнёт распадаться. Он разделится между верующими в Мару и теми кто остался до последнего скептиком и отказывался верить в его чудеса.

Или… придут стиратели, чтобы отсечь аномалию от основной части Города, обойдясь малой кровью. Вот почему Города создавал стирателей, чтобы обойтись малой кровью и прежде чем мир треснет от противоречий, убрать их источник.

Мя с Литавром шагнули к алтарю. Коню как раз начало становиться хуже, и его глаза принялись жадно искать себе жертв среди верующих. Ноздри раздулись, выдыхая пар. А я легонько толкнул его в спину.

— Мару ждёт, — напомнил я вновь и указал на алтарь.

И впервые взглянул на него сам, изучая замолкшего жреца и его неожиданную спутницу.

Короткие серые волосы, тяжёлая броня, противоречащая текущему эхо и холодный мрачный взгляд. Вечная Лея. Надо же… и ведь не поверит поди, что я как раз собирался её навестить.

Вот только что она делает здесь?

32. Теневой шторм

Она сразу поймала меня в фокус и не сводила глаз. Металл, чёрный плащ с серебром. Будто и не двухтысячные сейчас.

Мы с Литавром прошли к святыне. На этот раз он просто сел на корточки и коснулся алтаря лошадиным лбом. Сияние уходящей янтарной энергии было видно невооружённым взглядом. Даже верующие снизу посматривали.

— Привет, Лея. Решила воздать почести Мару? — спросил я.

— Посмотреть на чудовище, что оскверняет суть нейтрального бога.

— Ты не одобряешь это?

Она молча кивнула.

— Есть такая поговорка — критикуешь — предлагай. Предложи что-то получше, и мы с радостью поступим, как ты скажешь.

Я улыбнулся. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Предлагаю помолиться Великому хранителю домашнего очага, — сказала она и, не дожидаясь ответа, встала на колени перед алтарём. Сложила руки и закрыла глаза.

Что делать — я тоже встал рядом и вознёс молитву Мару. Вполне реальному Мару, который унёс меня к себе в обитель почти сразу же, как только я закрыл глаза.

Меня перенесло в уже знакомое пространство — в уютную огромную усадьбу к гигантскому камину, где грелся невероятно жирный кот.

Раньше он таким не был. Был полноват, той самой полнотой, что в принципе красит любого кота. А тут прям жирная пушистая булка.

— Подойди, жрец… подойди, вестник мой… подойди ближе… — бархатным мягким голосом приказал Мару.

Ноги сами понесли меня к нему ещё до того, как я об этом подумал.

— Переверни-и меня. Правый бок устал, а мне самому так ле-ень…

Я удивился но подошёл. Подвоха не было. Вроде бы. Коснулся пушистого кошачьего тела и как мог аккуратно помог божеству перевалиться на другой бок.

— Мару, ты как? Конь там не перестарался с магией хаоса?

— Не знаю, мне лень думать… сюда бы кошечку… ваши самки мне не подходят… хотя…

Я вдруг увидел рядом фигуру Леи, которая самозабвенно, как самый счастливый зомби на свете, принялась чесать Мару затылок.

— Не стой, жрец. Мне нужна твоя помощь! — сказал он, и я почувствовал непреодолимое желание почесать коту подбородок.

Мару выгнул голову, тащась от удовольствия. Мы с Леей тоже не жаловались. Довольно быстро я понял, что чесать этот тёплый пушистый комок — лучшее занятие во вселенной. Ни гарем, ни мировое господство не сравнятся с удовольствием, которое испытываешь, когда в ладонях находится пушистая шерсть, а кошачье мурлыканье было лучшей наградой, патокой льющейся в уши, подобно божественной симфонии.

Теперь я понимал, что чувствует сейчас Лея, чухая кота за ушком.

При этом я пребывал в приятной иллюзии, что в любой момент могу это остановить. Никто мне не приказывал всё это делать. Никто не удерживает силой сейчас. Но… зачем? Разве может с этим что-то сравниться? Зачем останавливаться и возвращаться в холодный внешний мир с моросящим посреди зимы холодным дождём?

— Теперь чешите мне живот. Женщина, иди к спине и гладь двумя руками. Медленней, но сильней.

Лея молча перешла к выполнению приказа. Я тоже не отставал. Божественный животик сам себя не почухает.

— Переверните меня на спину и чешите живот.

Что мы и сделали, после чего активно продолжали гладить и чесать его уже кверху лапами. Сколько так продолжалось — даже представить себе я не мог. В голове была одна мысль — только бы ещё секундочку, ещё задержаться тут и продолжить делать то, что я делаю.

Но судьба была жестока и неумолима. Всё закончилось в один миг, причём настолько внезапно, что я не сразу даже понял, что вообще произошло.

— Довольно, — произнёс Мару, и мы оказались перед алтарём.

Я от неожиданности стукнулся головой о камень статуи и обнаружил себя насквозь промокшим, с болящим горлом, затёкшими конечностями и ломотой в мышцах.

Рядом была Лея. Конь уже куда-то исчез.

Лея выглядела неважно. Я подхватил её, не дав повторить свою ошибку и разбить себе лоб.

Девушка очнулась, отстранилась, помотала головой и умылась холодным дождём. Хлопнула себя по щекам, будто делая пощёчину.