22. Искажение

На ходу отправил сообщения Саше и Феликсу. Затем начал набирать такси.

— Все машины заняты, приносим свои извинения, — послышалось из динамика.

Серьёзно?

Вышел к магазину и крохотному стихийному рыночку у него. Здесь всегда было оживлённое движение, и я без труда отыскал частника.

— К статуе героям труда, улица… — начал было я, но водитель меня прервал.

— Ещё один болезненный? Туда по тройному тарифу.

— Ого, почему так?

— Не нравится — проваливай! — неприязненно бросил он, будто не хотел получить денег.

— Я не отказывался. Я просто спросил, почему так.

— А тебе оно зачем, парень? — спросил он.

— Любопытно просто, — пожал я плечами.

— Ясно. Ну, хоть не больной. Ну и старики…

— А что не так со стариками?

Водитель моей разговорчивости был на удивление рад, и градус напряжения начал стихать.

— Говорят, если голышом искупаться под статуей, лет двадцать можно себе скостить, — таксист долго думал, как правильней будет выразиться. — Может, и больше, это ж первый раз такая… святая хрень случилась.

— И что, реально помогает?

— Так говорят, — пожал плечами таксист. — Мне уже везти туда некого. Не мог этот Мару раньше на три года явиться?..

— Ошибаетесь. Это только начало, — честно сказал я. — Мы не знаем всего, что может Великий Мару. Как вы верно сказали, он здесь всего один день. Кто знает, какие ещё чудеса он нам подарит? Душа ведь вечна.

Водитель с подозрением посмотрел на меня. Благо светофор давал ему такую возможность.

— А тебе откуда знать?

Я чуть было не выдал ему, что один из апостолов этого мракобесия и даже в каком-то смысле виновник происходящего.

— Если можно исцелять болезни искупавшись в фонтане, то почему нельзя делать и других чудес? Разве такие исцеления доказаны наукой?

Таксист задумался и едва не проворонил зелёный.

Когда мы подъезжали к месту, машин стало намного больше. В Нулевом мире в две тысячи четвёртом не было ещё столько машин на обочинах. Да и на дороге было полно авто. Некоторые парковались уже где попало, не заботясь ни о чём.

— У-у, это надолго, — снова подал я голос после долгой паузы.

— Сюда, наверное, уже пол города приехало. Стоять опять будем часа полтора…

Теперь стала вполне понятна причина раздражения водителя. Никто не любит пробки.

— Наверное, отсюда будет лучше пешком.

— Да, — с облегчением сказал водитель. — Дальше там ещё хуже и припарковаться негде. У ментов сейчас праздник штрафовать за это…

— Удачи вам, — сказал я и протянул деньги. — Сдачи не нужно. Проведите хорошо эти три года…

Последнее я ляпнул не подумав. Я даже не успел понять, когда вылетела последняя фраза, про три года. Ну, надеюсь, он не придаст моим словам много смысла… а совет в любом случае правильный.

Пробраться к источнику оказалось ненамного легче, чем проехать к нему. Людей было действительно много. Намного больше, чем я видел по телевизору. Местами приходилось протискиваться.

Дальше вокруг источника сидели люди в одеяниях цвета кофе со сливками. Официальный цвет культа Мару, между прочим. Они сидели на одеялах и редких карематах на коленях перед бывшим алкашом и внимали каждому его слову.

— … ибо как говорит Великий Мару, негоже разумному существу жить, работая на работе! Вдумайтесь в суть слова, язык всегда отражает истину. В корне слова работа сокрыто слово «РАБ!». Истина Мару в том, что быть рабом по своему усмотрению есть нарушение воли Его, который любит нас и не желает нам рабской участи…

— Владыка… но как же нам тогда жить? — воскликнул кто-то их собравшихся, и на него зашикали. Но жрец услышал и указал на него пальцем.

— Ты! Ты задал очень мудрый вопрос! Но разве чтобы жить, нужно кому-то платить? Чем это не петля рабства?

— Ну… еда стоит денег, — поддержал его неуверенный голос женщины.

— Нет, еда растёт в поле, дитя, — ответил недавний бомж женщине, которая была где-то его ровесницей. — Чтобы прокормить себя, просто делай то, что ты любишь больше всего. Есть здесь среди нас люди, которые любят растить пищу в поле? Они сделают её из любви, а не по принуждению грешной бумагой! Найдутся и те, кто будет петь на потеху, строить дома, писать книги, делать мебель и лечить людей. В каждом есть своё зерно предназначения, и для этого не нужно никаких денег и рабства. Рабство неэффективно! Эффективна любовь!

Жрец Мару встал под статую и поднял руки вверх и расставил в стороны. Над водой собралось облачко горячего пара. Я посмотрел в источник. Людей там было полно. В основном — старики или с явными признаками болезней.

Однако вода, вопреки такому потоку людей, оставалась чистой и даже будто подсвеченной.

Чёрт, опять нарушение всех канонов шестого эхо…

— Ибо вот второе повеление Мару!! — воскликнул он. — Вы должны отказаться от всего, что не доставляет вам радости. Но заняться теми делами, которые истинно радуют вас!

— А если… ну… кто-то должен дворником работать или, ну, ассенизатором этим…

— Ну так отдайте эту проблему тем, кто любит думать и изобретать. Придумайте машины, которые сделают это за вас.

— Он это серьёзно?- послышался возглас справа, а затем хлопок по лицу.

— Саша. Рад, что ты тут. Ты как?

Желтоглазая девушка стояла рядом со мной и смотрела на представление. Без топора, кстати.

— Здесь я собиралась сказать, что ты сволочь и оставил меня висеть вверх ногами. Но я — хаос, и вместо этого я зарою эту обиду и потребую компенсацию пиццей… многими пиццами!

— А мне идея понравилась, — послышалось слева от меня.

Двенадцатилетний Феликс стоял рядом со мной, закутанный в длинный шарф.

— Это коммунизм или общинный строй? — спросил он у нас с Сашей.

— С таким подходом — это технократическая утопия, — ответила девушка, скучающая по своему топору.

— Расслабьтесь, этому миру осталось три года, — остановил я их. — Нейросети и роботы здесь ещё не успеют появиться… Что думаете по существу?

— Ну, это не Литавр. Ему бы я уже шла бить морду, а этого типа я не знаю, — сказала она.

— Технически, нас это не касается, — поддержал её Феликс.

— Тогда предлагаю в ближайшую пиццерию, а там посмотрим, может по домам. Нужно связаться с Мишей.

В пиццерии, ближайшей отсюда, был ожидаемый аншлаг. Сюда шли все, кто проголодался и имел деньги на пиццерию.

Впрочем, пицца здесь была простенькая. Вроде того киоска, что был неподалёку от моего дома. Где у неё было толстое тесто, делает её более похожей на плоскую булку с сырной начинкой.

— Нам три пиццы… — я посмотрел на меню и бегло просмотрел список. Но нужного в нём не нашёл. — Какая у вас самая острая?

— Ну… — девушка у кассы растерялась. — Салями, наверное… Только ждать придётся. У нас очень много заказов.

— Ничего, подождём. И всыпьте туда всего острого, что у вас есть…

— Мне курицу с ананасами, — подал голос Феликс.

— И мне фирменную, чего уж.

— Спасибо за заказ. Пол часа где-то, не раньше.

Я кивнул и взял чек.

Это было не кафе, а скорее дешёвая закусочная, но еду делали на совесть, а персонал старался быть вежливым, хоть и было видно, что работники уже, мягко говоря, задолбались.

Мы отошли в сторону и присели на землю на лужайке.

— Есть что рассказать, шеф? — сразу понял Феликс.

— Саш, помнишь, когда он тебя подвесил? Ты ещё материлась и обещала всех убить.

Она фыркнула.

— В общем, он меня, как ты помнишь, посчитал своим корешем.

— Оу, — прокомментировал Феликс.

— Он был не в себе, нёс чушь, — пожал я плечами. — Но я подумал, что разница в силе у нас не сопоставима, и понял, что он не совсем контролирует силу, хаос сам выполняет его хотелки, независимо от его желания. Все мысли, что в голове — пытаются воплотиться в реальность под условно трёхсотым эхо.

— Почему условно? — уточнил Феликс.