— Сколько времени? — спросил я.

— Джи? — она повернула голову набок.

— Джи, джи… — сказал я и встал.

Вторая нога тоже была уже раздета и раскрашена под зелёную траву с одуванчиками.

Ступил с кровати на травянистую землю… верней, на рисунок земли. Больше в доме Красноглазки официально не осталось ничего, что ещё не было бы изрисованно, за исключением наших тел.

Мир всё ещё кружился, но я ощутил, что мне стало чу-уточку легче. По крайней мере я мог связно мыслить, что уже хорошо.

Первая мысль была о том, что родители наверняка будут волноваться, если я не вернусь ночевать домой. Но возвращаться не планировал — встать было за пределами моих возможностей.

Придётся придумывать историю о том, что с другом играли всю ночь во что-нибудь.

Лишь бы поскорее прийти в себя.

Несмотря на ночное время, было очень жарко. Я с трудом поднялся, надеясь выйти на улицу к ночной прохладе. Странно, но, несмотря на жару, я совсем не вспотел и кровать была сухой.

На всякий случай решил прогуляться к зеркалу и посмотреть, всё ли со мной в порядке.

Зеркало своё Красноглазка, к счастью, не изрисовала. Потому я использовал его по назначению и осмотрел себя.

Мда… тут без вариантов. Хорошо, что я свалил вовремя из дома. Видимо, тогда всё было ещё не так плачевно.

По коже пошли едва заметные трещинки из которых пробивалось сияние магмы. Глаза утратили яркость, радужка была фиалковой и слегка светилась, а зрачок двоился. Почему-то правый — он то сливался в один, то раздваивался прямо у меня на глазах.

Какого хрена?.. Это же пройдёт, да?

Должно пройти, раз с головой уже стало полегче.

Почему-то у меня выпало из головы то, что могущество у меня тоже подпрыгнуло по акцессии Красноглазки. Не зря я пулял пиробласты — теперь на мне и часть проклятия Руты.

По этой логике у акцессии тоже должен быть какой-то откат, но пока что я его не ощущал. Или, что более вероятно, просто не заметил. Нужно исходить из худшего.

Красноглазка потащилась за мной в ванну и сейчас сидела на пороге, будто преданный пёс.

Если её откат выглядит как своеобразный аутизм, то и у меня должно быть нечто подобное? Хотя, не факт что наши акцессии суммируются.

Жарко… как же жарко!

Вышел на улицу — и ничего не изменилось. Прохладного ветра я даже не чувствовал. А кустик с пожухлой травой при виде меня вдруг загорелся.

Ясно, гулять мы пока не будем…

Подходить к кровати я не хотел, чтобы не устроить пожар. Хотя лежал же я как-то до этого раньше?

Догадка оказалась верной. Откат на могущество сработал позднее, но предметы вокруг меня даже внутри дома пару раз попытались воспламениться.

Я взял остывший пирожок от бабушки, на время ушёл от грустных мыслей во вселенную вкуса и надолго завис. Как и в прошлый раз, вкус был столь сильным и совершенным, что я не заметил, как сожрал всё, что не успела Красноглазка.

Сколько я проведу в таком состоянии? Домой возвращаться, пока я похож на ходячего элементаля, точно не стоит. Это я родителям никак не объясню. А врачам, которых обязательно они вызовут — тем более. А оттуда недалеко и до огласки. Оно мне надо?

Лучше меня потом отругают. Странно, что я вообще о таком парюсь, если вспомнить мой настоящий возраст. Издержки эхо, не иначе.

Так я просидел до утра, то проваливаясь, то выныривая, и с трудом дыша от невыносимой жары. В горле пересохло. Наплевав на всё я хлестал её прямо из под крана, надеясь что идеальный Город не имеет никакой кишечной палочки на такой случай.

Затем от температуры меня начало тошнить, и к утру состояние сделалось совсем невыносимым. Мне было не лучше, а хуже. Откат Лоры чуть-чуть отошёл, позволяя мне хотя бы с трудом, но передвигаться. А вот откат Руты наоборот, был только сильнее.

К тому же, он был комплексней. Если пламенная цыганка пользовалась только огнём, то меня постигло от могущества сразу два отката. Хотя природу второго я понимал пока слабо.

Глаза окончательно оформились в новый вид — фиалковый свет и несколько зрачков. Два в левом и уже три в правом.

Мда…

Всё это время я не спал — предметы вокруг меня продолжали самовоспламеняться, и это становилось реальной проблемой, которая становилась только хуже.

На рассвете пошёл дождь. Настоящий ливень, которому я был благодарен не описать словами как.

Под ним я смело вышел на улицу и отправился сперва в посадку на границе Города, где закопал деньги, а затем на открывающийся рынок. За это время я успел прожить ещё пару лет жизни переплывая из одного воспоминания в другое случайным образом. Но ливень делал и без того безлюдное место гарантированно глухим.

С деньгами — направился на рынок, нашёл лоток с хозяйственной мелочёвкой и выкупил все свечи, которые были в наличии.

Идею мне подал антураж дома Руты. Побывав уже в шкуре Лоры я понимал, откуда взялись её постоянные провалы и зависания на ровном месте. И по аналогии подумал, что и у цыганки есть причины например заставлять всё вокруг свечами. Ей ведь и без того было невероятно жарко. Как мне сейчас даже дышать было трудно.

Возможно, когда сила тратится на что-то не такое опасное как случайные предметы, можно чувствовать себя спокойней? Посмотрим.

Второе что я купил — это конечно солнцезащитные очки. С ними я себя почувствовал намного лучше. По крайней мере теперь никто не будет пялиться на мои глаза. Хотя вид насквозь промокшего подростка, шагающего в чёрных очках под ливнем, и сам по себе вызывал вопросы.

Последний пункт плана — киоск с пиццей на вынос. Я купил с запасом для себя и Красноглазки. Так, чтобы ближайшие дни из её дома не выходить. С ними — пакет минералки, ибо пить хотелось невероятно.

Когда протягивал деньги работавшей в киоске женщине, между нами вспыхнула и как следует её огрела крохотная светящаяся дуга. Она машинально отдёрнула руку. Я извинился. Продолжения инцидент не получил — должно быть она приняла это за статическое электричество.

Короткий привет от «тропы медуз» под могуществом в пять с лишним десятков.

Затем дошёл до дома девушки, и мы вместе встретили дождливый полдень, поедая неостываюшую рядом со мной пиццу.

Когда дождь стих, я вернулся в её дом и расставил свечи. Зажигались они уже сами. Вскоре они стояли уже буквально везде, сделав её дом очень похожим на убежище Руты.

В процессе выяснилась ещё одна неприятная деталь. Руки периодически начали проходить сквозь предметы. Это меня здорово напугало. И фокусировка послушно превратила этот страх в неконтролируемую панику.

Спасло то, что я вспомнил уроки, которым меня научил нулевой мир, взял под контроль дыхание и сделал технику с переключением внимания. Затем постарался сосредоточиться на чём-то хорошем и благополучно провалился в следующий вагон воспоминаний о прошлом, из которого я плавно перетёк в какие-то абстрактные фантазии, а из них — в сны.

На утро второго дня жар немного спал. Часть отката Руты уходила. Я сходил в аптеку за градусником и убедился что температура тела держалась на уровне сорока с хвостиком. Чувствовал я себя при это удивительно здоровым. Тошнота прошла, остались лишь жажда и сухость.

Выпил залпом полтораху купленной вместе с пиццей минералки, побывав заодно в горном источнике, нарисованном на этикетке. И с удовлетворением понял, что уже могу притвориться непутёвым сыном, который благополучно забухал, впервые в жизни познакомившись с тёмной стороной алкоголя.

Да, именно такую легенду я сочинил. Пошёл в гости к другу, у которого уехали родители. Там мы оценили прелести русской водки. А после этого на меня накатило такое похмелье, что я не мог отойти от туалета и вообще толком передвигаться. Потому и пришёл домой аж через двое суток.

Для этого пришлось купить немного алкоголя, чтобы от меня разило бухлом за версту.

Когда я вернулся наконец домой, да ещё и с такой восхитительной истории, пришлось вновь увидеть слёзы распереживавшейся матери и бабушки и строгий выговор отца. За это был наказан запретом на выход из дома, что меня более чем устраивало. Лишь бы не обращали внимания на странности…