Следующим появился Рэн, мальчишка путался в длинной рубахе, но выглядел решительным.

За ним кряхтя и отдуваясь вышел Горо. Взлохмаченный бледный повар явно жалел о том, что согласился на ранние тренировки:

— Госпожа, может, я всё-таки пойду? — жалобно спросил толстячок.

— Завтрак после зарядки, — отрезала Мей. — Становись в строй.

Горо вздохнул и встал рядом с Юки. Потом появился Такэо. Старый садовник был спокоен и невозмутим словно он всю жизнь занимался спортом. Он встал с краю и начал разминать шею.

— Такэо, молодец, — кивнула Мэй.

— Я в молодости мечом махал, госпожа, — усмехнулся старик. — Правда, давно это было.

— Вспомним.

Наконец, на пороге показался Кэнтаро. Он был одет в рабочие штаны и простую рубаху, его лицо выражало глубочайшее страдание, под глазами залегли тени, видимо, он не спал всю ночь переживая о предстоящем унижении.

— Дядя, ты опоздал, — констатировала Мэй. — На первый раз прощаю. В следующий раз, десять дополнительных упражнений.

— Я не хочу… — начал Кэнтаро.

— Твои желания меня не волнуют, — перебила родственника Мэй. — Встань рядом с Горо и повторяй за мной.

Кэнтаро вздыхая занял место. Мэй вышла в центр двора, оглядела свою "армию". Жалкое зрелище: девушка-веточка, мальчишка-журавль, толстый повар, старый садовник и дядюшка-неудачник:

— Так, начнём с простого. Наклоны. Вперёд, прогнуться, вперед, прогнуться. Раз-два, раз-два!

Понеслось.

Горо наклонился, крякнул, выпрямился, покраснел.

— Горо, дыши! Не задерживай дыхание, а то лопнешь!

— Я пытаюсь, госпожа!

Кэнтаро наклонялся с таким видом как будто совершал подвиг. На третьем наклоне он охнул и схватился за поясницу.

— Кэнтаро, ты что, спину потянул?

— Я… я кажется…

— Ты даже не наклонился до конца. Это просто разминка.

— Но я старый!

— Тебе сорок пять лет, Кэнтаро. Ты не старый, ты просто ленивый. Продолжаем!

Юки старалась изо всех сил, Рэн тоже. Мэй обходила их, поправляла осанку, показывала, как правильно держать спину.

— Руки выше, Юки. Не горбись. Ты не бабушка.

— Слушаюсь, госпожа!

— Рэн, ноги шире. Устойчивость — это основа. Если ты не можешь стоять, ты не можешь драться.

— А я буду драться? — глаза мальчишки загорелись.

— Посмотрим, как пойдут тренировки. Если будешь стараться — научу.

Рэн засиял и задвигал ногами с удвоенной энергией.

— А меня научите? — робко спросила Юки.

— Конечно. Всех научу. Даже Горо.

Повар, который в этот момент пытался достать руками до пола и был примерно на середине пути, издал звук, похожий на сдувающийся мешок:

— Госпожа, я не создан для битв!

— Все люди созданы для драк. Просто некоторые забыли.

Через пятнадцать минут разминки Мэй перешла к основным упражнениям:

— Десять приседаний, начали!

Горо сделал пять и рухнул на траву:

— Я… не могу… больше…

— Отдыхай, — разрешила повору Мэй. — Потом догонишь.

— Я лучше умру.

— Умрёшь — начну готовить сама. Ты этого хочешь?

Горо побледнел, вскочил, сделал еще три приседания.

— Отлично, — одобрила Мэй. — Страх — отличный мотиватор.

Кэнтаро приседал медленно, с остановками, на седьмом замер схватившись за колено:

— Всё… хватит…

— Делай восьмое.

— Не могу!

— Можешь. Ты мужчина или тряпка?

— Я…

— Если ты сейчас сделаешь восьмое приседание я не буду заставлять тебя чистить конюшню.

Кэнтаро посмотрел на кицунэ, стиснул зубы и медленно, трясясь, опустился вниз.

— Восьмое!

— Молодец. Девятое.

— Ты обещала!

— Я обещала, что не заставлю тебя чистить конюшню, если сделаешь восьмое. Ты сделал. А девятое и десятое — это уже для твоего здоровья.

Кэнтаро издал звук похожий на рыдание, но сделал девятое и десятое. После чего рухнул на траву рядом с Горо.

— Вы оба — моё вдохновение, — сказала Мэй, глядя на них. — Если вы сможете, сможет кто угодно.

— Это не вдохновение, это издевательство, — простонал Кэнтаро.

— Тренировки и есть издевательство над собственным телом, — назидательно ответила Мэй. — В конце ты станешь сильнее. Или мёртвым. Но я надеюсь на первый вариант.

После зарядки Мэй позволила всем отдохнуть и позавтракать. Горо, кряхтя, ушёл на кухню готовить. Кэнтаро уполз в дом, бормоча что-то о несправедливости мира. Юки и Рэн остались во дворе обсуждая упражнения.

— Госпожа, — Юки подошла к лисичке. — А вы правда научите нас драться?

— Правда. Но сначала нужно укрепить тело. Без силы любая техника бесполезна.

— Это долго?

— Зависит от того, как усердно вы будете тренироваться. Через неделю вы заметите разницу. Пройдет месяц и вы станете сильнее, чем были. Пройдет год и никто в этой деревне не сможет вас победить.

— Год? — разочарованно протянул Рэн.

— Год — это быстро, — усмехнулась Мэй. — В моей первой жизни я тренировалась десять лет прежде, чем я стала воительницей.

— Десять лет! — глаза Рэна округлились.

— Десять лет, — подтвердила Мэй. — Но у меня было преимущество: я родилась кицуне. У вас его нет. Зато у вас есть я. — Лисичка подмигнула друзьям. — Я хороший учитель.

В полдень Мэй отправилась в деревню, ей нужно было купить ткани для новой одежды, семена для огорода и, самое главное, разузнать о яблоках. Юки вызвалась сопровождать её.

— Госпожа, вы уверены, что хотите идти пешком? Я могу попросить Рэна запрячь лошадь.

— Нет, ходить пешком полезно. Ноги нужно разминать.

Девушки вышли за ворота и направились по дороге к деревне под названием "Камисато", селение было расположено в долине окруженной лесами. В нем насчитывалось около трех десятков домов, небольшая лавка, чайный дом и храм.

Мэй и Юки вошли в деревню, сразу же стало заметно, что их давно ждали. Люди выходили из домов, смотрели им вслед, шептались. Кто-то крестился, кто-то показывал пальцами.

— Это она?

— Говорят, у неё уши выросли.

— И хвост!

— Кицунэ, говорят.

— Опасная.

Мэй шла спокойно не обращая внимания на шепот за спиной. Юки семенила рядом пытаясь не отставать и одновременно гордо выпрямить спину, она теперь служанка самой лисички-воительницы, соответственно, должна вести себя достойно.

Первым делом девушки зашли в лавку. Маленький юркий торговец, человечек с быстрыми глазами, побледнел:

— Д-добрый день, госпожа…

— Добрый, — Мэй осмотрела лавку. — Мне нужна ткань. Хлопок, два отрезка. И шёлк.

— Ш-шёлк есть… — торговец засуетился выкладывая на прилавок рулоны. — Вот, лучший… из столицы привезли…

Мэй провела рукой по ткани. Хорошая. Дорогая.

— Сколько?

Торговец назвал цену вдвое выше нормальной.

— Ты меня обманываешь, — спокойно сказала лисичка.

— Н-ничего подобного, госпожа! Это лучший шёлк!

— Лучший, — Мэй кивнула. — Но цена завышена. Я даю половину.

— Но…

— Половину, — повторила кицунэ, в тоне ее голоса появились металлические нотки. — Или я уйду. И, возможно, больше никогда не вернусь.

Торговец посмотрел на покупательницу, потом на её голову, где под капюшоном скрывались уши:

— Х-хорошо, — выдавил он. — Половина.

Мэй отсчитала монеты, взяла ткань и вышла.

— Госпожа, — прошептала Юки. — Вы видели его лицо? Он был в ужасе!

— Пусть боится, — Мэй пожала плечами. — Лишь бы не обманывал.

Следующей остановкой был чайный дом. Лисичка хотела послушать о чём говорят в деревне, а где, как не в чайном доме, можно узнать последние новости? Девушки сели за столик в углу. Хозяйка, пожилая женщина с добрым лицом, принесла им чай и рисовые колобки.

— Вы, наверное, та самая девушка, о которой все говорят?

— Возможно, — Мэй улыбнулась. — А что обо мне говорят?

Хозяйка замялась:

— Разное говорят, госпожа. Кто говорит, что вы кицунэ. Кто — что вы демон. Кто-то — что вы вернулись для того, чтобы отомстить.

— Кому?

— Тем, кто обижал Азуми-сан, — хозяйка понизила голос. — Её много кто обижал. Кэнтаро-сан, конечно, но не только он. Вон, Накамура-сан из соседней деревни тоже руки распускал, когда приезжал. И торговец Сакамото… он предлагал выкупить ее для своего… ну… — Пожилая женщина замолчала тщательно подбирая слова.