Офисное здание на окраине города светилось одним-единственным окном на третьем этаже. Ливень хлестал по стеклам превращая вечерний мегаполис в размытую акварель из огней и теней. Внизу, под козырьком парковки, мокла бездомная кошка с тоской глядя на дверь из которой никто не выходил. В кабинете с табличкой «Генеральный директор» пахло дорогим виски и чужими духами.

Анжелика стояла в дверях, ключ все еще торчал в замке. Она не помнила, как открыла дверь. Не помнила, как поднялась по лестнице, как шла по коридору. Тело действовало на автопилоте, мозг отказывался принимать реальность. На столе, среди разбросанных документов, стояла начатая бутылка вина. На кресле, в котором во время переговоров обычно сидел генеральный директор сидела блондинка с идеальным маникюром и вульгарной расстегнутой блузкой, прямо перед ней, на коленях, стоял ее муж. Любимый Денис. Тот самый, кто три часа назад сказал ей по телефону:

«Дорогая, я задержусь на совещании, не жди».

Картина маслом…

Любимый явно не совещался.

— Лика??! — голос Дениса сорвался на петушиный фальцет.

Блондинка обернулась с ленивым любопытством сытой кошки, которой неожиданно помешали лакать сливки. В ее глазах не было стыда и страха, только легкое раздражение:

— Котик, ты не говорил мне, что у тебя есть жена, — разлучница даже не думала отодвинуться от любовника.

— Говорил, — Денис вскочил торопливо застегивая рубашку. — Я говорил, что у меня…

— Сложный брак… — перебила мужчину кукла Барби. — А то, что тебя есть конкретная жена, которая может заявиться в твой офис, помешать нашей любви, про это ты как-то забыл…

Лика посмотрела на мужа, она ждала, что сейчас внутри нее взорвется боль, ярость, обида. Что-то, что заставит ее закричать, разбить бутылку об его голову, вцепиться в идеальные волосы соперницы. Но, ничего не произошло. Внутри молодой женщины была лишь огромная, холодная, тихая пустота, отчего ей вдруг стало страшно.

— Лика, давай поговорим, — Денис сделал шаг к жене. — Это не то, что ты думаешь.

— Не то? — спокойный голос Анжелики прозвучал слишком ровно. — Дорогой, ты спрашиваешь меня о чем я думаю?

— Ну… — замялся бизнесмен.

— Я думаю, что ты сказал мне, что будешь на совещании. Я думаю, что я приехала привезти тебе забытый телефон. Я думаю, что сейчас моя рука сжимает ключи так сильно, что они впиваются в мне ладонь, но я почему-то не чувствую боли. — Лика перевела взгляд на блондинку. — Как тебя зовут?

— С какой целью интересуешься? — задала вопрос наглая тварь.

— Для того, чтобы знать на кого подавать в суд, как на соучастницу разрушения брака, — Лика скривила улыбку. — Шучу. Я не подам на вас в суд. Я просто ухожу. — Молодая женщина разжала пальцы, ключи упали на пол с металлическим звоном, который казался оглушительным в тишине кабинета.

Анжелика не побежала, быстро пошла не срываясь на бег, ее каблуки громко стучали по плитке отбивая какой-то бешеный ритм. Двери лифта бесшумно закрылись, только тогда она позволила себе выдохнуть. Пустота внутри лопнула, слезы хлынули потоком, лицо скривилось, чтобы не завыть в голос молодая женщина зажала рот рукой.

Пять лет.

Пять лет брака, общий бизнес, общие планы, общее будущее разбились в прах, зачеркнуты случайно застуканной изменой…

Лика вышла в пустой холл, охранника на посту не было — он куда-то отлучился, это было даже к лучшему, она не хотела, чтобы кто-то из сотрудников увидел ее в жалком, разбитом виде.

Обманутая жена вышла на улицу. Дождь хлестал по лицу смешиваясь со слезами. Анжелика сделала несколько шагов, остановилась под фонарем и разрыдалась в голос уже нисколько не сдерживаясь.

— Деточка, ты чего? — голос раздался так неожиданно, что Лика вздрогнула и обернулась.

Рядом с молодой женщиной стояла старушка. Совершенно нелепая в этом месте и в это время: в платочке, в поношенном пальто, с авоськой в руке. Из авоськи выглядывали крупные, румяные яблоки, совсем непохожие на те, что продают в супермаркетах.

— Я… ничего, — всхлипнула Лика, вытирая лицо рукавом. — Все нормально.

— Не похоже, — старушка покачала головой и полезла в авоську. Бабушка протянула незнакомке круглое, налитое яблоко пахнущее далеким забытым детством, садом и бабушкиными пирогами. — Доченька, на, держи, говорят, от грусти помогает.

— Не хочу, — Лика в шоке отшатнулась от пенсионерки.

— Детка, ты зря отказываешься, — настаивала на своем старушка. — Яблочко-то волшебное, пока ты будешь кушать, загадай желание и оно обязательно сбудется.

Лика посмотрела на пенсионерку, как на сумасшедшую, бабушка ей странно улыбнулась, при свете фонаря ее морщинистое лицо показалось молодой женщине странно-знакомым.

— Волшебное, говорите? — горько усмехнулась Лика принимая фрукт. — Оно может сделать так, что я навсегда, без следа исчезну из жизни предателя? Чтобы Денис меня больше никогда не увидел? Чтобы я проснулась совершенно в чужом, незнакомом мне месте, а его рядом нет? — молодая женщина откусила яблоко, на вкус оно оказалось неожиданно сочным, сладкий вкус наполнил рот молодой женщины. На одну лишь долю секунду Анжелике показалось, что она снова маленькая, сидит на крыльце деревенского дома, бабушка гладит ее по голове и говорит:

«Внученька, все будет хорошо».

Лика сделала шаг вперед не глядя по сторонам.

Дождь, слезы, яблоко в руке.

Свет фар.

Визг тормозов.

Удар.

Яркая, ослепительная вспышка, которая не погасла, наоборот разгорелась заливая все вокруг белым, золотым, оранжевым светом.

А потом тьма…

Тьма была теплой и густой, как патока, Лика парила в ней не чувствуя тела, не слыша звуков, не ощущая времени. Где-то далеко остались офис, любовница мужа, дождь, старушка с яблоками, удар. Всё это стало чужим, словно случилось не с ней, а с кем-то другим.

А потом тьма начала шептать. Голоса пришли отовсюду и ниоткуда. Они были древними, шершавыми, как кора старых деревьев, и певучими, как струны под ветром. Лика не знала их языка, но вдруг понимала каждое слово.

«Ты помнишь?»

— Что? — её голоса не было, но вопрос прозвучал.

«Ты помнишь, кем была?»

Перед внутренним взором вспыхнуло изображение. Горные вершины уходящие в облака. Леса, такие густые, что солнечный свет не пробивался сквозь кроны. Река, широкая и быстрая, с водой цвета расплавленного серебра.

Молодая женщина стояла на берегу реки. Не Лика — другая. Высокая, гибкая, с длинными чёрными волосами в которых запутались сухие листья. На голове — острые лисьи уши, сзади — пушистый хвост. В руке — меч, тяжёлый и родной, помнящий тепло ее ладони. Её звали Мэй, она была воительницей.

«Ты помнишь?»

Воспоминания хлынули потоком разрывая тьму на куски.

Анжелика вспомнила битвы. Как клинки звенели о клинки, как кровь заливала траву, как враги отступали перед ней, потому что легендарная Мэй, глава клана кицунэ-стражей, не знала страха. Она помнила, как получила своё имя. Как доказывала, что достойна. Как вела отряд через перевалы, где даже духи боялись наступать. Как император склонил перед ней голову и сказал: «Ты — щит империи».

Она помнила его.

Хару.

Командир её отряда.

Её правая рука.

Любовь всей ее жизни.

Мужчина был красив той опасной красотой, которая заставляет сердца биться быстрее. Тёмные глаза, в которых всегда горел огонь. Улыбка, от которой у неё подкашивались колени. Голос, низкий и хриплый, когда он шептал её имя ночью.

«Мы будем править вместе», —говорил он.— «Клан, трон, весь мир — всё будет нашим».

Мэй верила каждому слову любимого. Она не поняла, как предатель привел в святилище врагов, как наемники ее окружили, как легендарная воительница смотрела на него, кицунэ ждала, что Хару обнажит меч и станет рядом. Когда вражеский клинок вошёл в её бок, она всё ещё ждала…