Через час лисичка стояла перед зеркалом в кимоно из темно-синего шелка с вышитыми листьями клена. Служанка не врала, кимоно хоть и было старомодным, но сидело идеально. Ткань переливалась, листья, казалось, шевелились на ветру.

— Красиво, — сказала Мэй. — Что скажешь, Юки?

— Госпожа, вы… вы прекрасны, — вздохнула девушка. — Но, это же кимоно матери Азуми… Акико-сан будет…

— Акико будет молчать, — перебила служанку Мэй. — Если она хочет обсудить кому принадлежат вещи в МОЕМ доме, я готова провести с любимой тетушкой конструктивный диалог.

Юки хихикнула, но быстро прикрыла рот рукой.

— Смейся, — Мэй улыбнулась. — Я не кусаюсь, помнишь? Ну, почти.

В полдень пришла первая новость.

— Госпожа! — Рэн влетел во двор, запыхавшись. — Там… там приехал купец! Тот самый, который хотел… ну…

— Который хотел купить Азуми? — спокойно спросила Мей.

Рэн кивнул побледнев.

— Кэнтаро-сан уже вышел его встречать. Они говорят о чём-то на крыльце.

— Интересно, — Мэй поднялась со скамьи, где сидела наслаждаясь солнцем. — Что ж, пойдём, познакомимся.

— Госпожа, — Рэн схватил её за рукав и тут же отдернул руку испугавшись собственной дерзости. — Он… он плохой человек. Он приезжал уже три раза. Смотрел на Азуми-сан… то есть на вас… как на вещь. Трогал… проверял зубы, как лошадь…

— Проверял зубы значит, — голос Мэй стал мягким. Очень мягким.

Рэн инстинктивно отступил на шаг:

— Госпожа?

— Всё хорошо, Рэн. Иди в конюшню. Я сама разберусь.

Мэй направилась к крыльцу, где Кэнтаро разговаривал с невысоким толстым человеком в дорогой, но безвкусной одежде. Купец Куросава что-то оживлённо втолковывал Кэнтаро жестикулируя пухлыми руками.

— Кэнтаро-сан, ты сегодня мне обещал отдать девчонку. Я приехал, как мы договаривались. Где она?

— Понимаешь, Куросава-сан, — Кэнтаро мялся оглядываясь. — Обстоятельства изменились…

— Какие обстоятельства? — голос купца стал резче. — Мы же ударили по рукам! Я заплатил задаток!

— Я верну деньги...

— Вернёт он! — Куросава раздулся от возмущения. — Я не за этим приехал! Я приехал за твоей племянницей! Мне нужна жена, а не деньги!

— Извините, — раздался спокойный голос. — Вы кого-то ищете?

Куросава обернулся. Мэй стояла на верхней ступеньке крыльца заложив руки за спину. Кимоно переливалось на солнце, лисьи уши она на этот раз спрятала, но в ее осанке, взгляде, улыбке было что-то такое, от чего купец замер.

— Это…

— Это Азуми, — быстро сказал Кэнтаро. — Но, как видишь, она… изменилась.

— Изменилась, — повторил Куросава разглядывая невесту. — Да… она… она очень изменилась. — Купец сделал шаг вперед протягивая руку. — Азуми-сан, ты помнишь меня? Я приходил к тебе. Мы договаривались…

— Мы? — Мэй подняла бровь. — Я с вами ни о чём не договаривалась.

— Ну, Кэнтаро-сан договаривался, — Куросава улыбнулся масляной улыбкой. — А ты, я смотрю, похорошела. И кимоно на тебе… дорогое. Это хорошо. Хорошая жена должна выглядеть… — Он снова потянулся к девушке, на этот раз, чтобы дотронуться до рукава.

Мэй сделала шаг назад:

— Не трогай меня.

Куросава замер, его лицо дернулось:

— Что значит "не трогай"? Я заплатил за тебя деньги. Ты моя собственность.

— Я ничья, — Мэй скрестила руки на груди. — Я не вещь. Я не продаюсь. Если ты сейчас же не уберешься с моего двора, тогда я объясню тебе на более доступном языке силы, который ты точно поймёшь.

— Ты… ты кто такая, чтобы так разговаривать со мной? — Куросава побагровел. — Я почтенный купец! Я могу купить ваш дом вместе с тобой!

— Попробуй, — Мэй улыбнулась, на её голове начали проявляться уши, она почувствовала, как они поднимаются, расправляются. — Только я тебя предупреждаю, последний, кто пытался меня купить, сейчас зализывает раны в своём чулане.

Куросава посмотрел на уши невесты. Посмотрел на Кэнтаро. Посмотрел снова на уши:

— Это… это что? — прошептал он.

— Это кицунэ, — Кэнтаро вытер пот со лба. — это не Азуми. Моя племянница умерла. Друг мой, перед тобой демон, который вселился в её тело.

— Демон? — Куросава попятился. — Ты мне демона хотел подсунуть? Ты…

— Я не демон, — Мэй вздохнула. — Я кицуне. Это большая разница. Демоны – это те, кто ест людей. Я – та, кто ест… ну, в основном рис. И рыбу. И сладости. От сладостей я вообще тащусь.

Куросава не понял половины слов, но общий смысл уловил:

— Я… я не хочу проблем, — купец отступил ещё на шаг. — Я уйду. Верните мой задаток.

— Дядюшка, верни задаток, — сказала Мэй.

— Но у меня нет… — начал Кэнтаро.

— Найдёшь, — Мэй посмотрела на родственника. — Или я помогу тебе его найти. В твоих вещах. Я хорошо умею искать.

Кэнтаро побледнел, нырнул в дом. Куросава стоял на крыльце, торгаш не знал куда деваться.

— Слушай, купец, — Мэй сверху вниз посмотрела на горе-жениха. — Ты искал невесту. Я тебя понимаю. Одинокому мужчине тяжело. Но, есть много способов найти жену, кроме покупки бедной девушки у ее алчного дяди.

— Это… это был выгодная сделка, — пробормотал Куросава.

— Выгодная для кого? — Мэй наклонила голову. — Для тебя? Ты получил бы забитую, больную девушку которая боится собственной тени. Для неё? Она получила бы мужа, который купил её, как скотину. Выгодная сделка? Нет, Куросава-сан. Это была грязная сделка.

Торговец молчал.

— Иди, — Мэй махнула рукой. — Забирай деньги и больше не возвращайся. Если я узнаю о том, что ты снова пытаешься купить девушку у ее бедных родственников, я приду к тебе и мы поговорим уже совершенно иначе.

— Как???

Мэй улыбнулась, уши на её голове прижались, хвост выскользнул из-под кимоно и лениво качнулся:

— По-лисьи.

Куросава побелел, развернулся и чуть не побежал к воротам. Кэнтаро выскочил из дома с мешочком монет, но горе-жених его не ждал, толстяк выхватил задаток, бросил на ходу:

— Вы все с ума посходили! — и скрылся в повозке.

Мэй стояла на крыльце, лисичка смотрела, как повозка уезжает.

— Госпожа, — раздался тихий голос Юки, девушка стояла в дверях широко раскрыв глаза. — Это было… это было…

— Страшно? — спросила Мей.

— Нет! — Юки мотнула головой. — Это было здорово!

Мей рассмеялась. Хвост за ее спиной весело качнулся и спрятался обратно под кимоно.

— Ладно, — сказала Мэй. — С купцом разобрались. Теперь займемся домом.

День пролетел быстро.

Мей обошла все хозяйственные постройки, составила список того, что нужно починить, заставила Кэнтаро выдать деньги из тайника, который она сама же и нашла.

— Как ты узнала, где я храню мой золотой запас? — простонал мужик глядя, как Мэй пересчитывает деньги.

— Я чувствую запах денег, — кицунэ подбросила монету на ладони. — Это лисья штука. Мы вообще много чего чувствуем. Например страх. Ложь. Особенно жадность. Дядюшка, ты очень жадный, от тебя за версту разит кислым запахом.

Кэнтаро поспешно ушел, Юки хихикнула:

— Госпожа, он вас боится.

— И правильно делает, — подмигнула Мэй. — Я страшная и ужасная кицунэ, которая ест непослушных мудаков.

— Вы не едите людей, — улыбнулась Юки.

— Пока нет. Но если Кэнтаро ещё раз попробует меня обмануть, я, возможно, сделаю исключение.

Вечером Мэй сидела в своей комнате, девушка перебирала вещи. Юки принесла сундук с одеждой матери Азуми — много кимоно, несколько поясов, украшения. Всё старомодное, но качественное, из хорошей ткани.

— Ты знаешь что-нибудь о семье Азуми? — спросила Мэй разглядывая гребень из чёрного дерева.

— Немного, госпожа, — Юки присела рядом. — Я пришла в ваш дом после того, как умер отец юной госпожи. Кэнтаро-сан тогда только переехал. Говорили, что отец Азуми был богатым человеком, но потом что-то случилось. Пришли какие-то люди, забрали что-то ценное… а потом он умер.

— Умер или его убили? — уточнила Мей.

Юки пожала плечами:

— Никто не знает. Азуми-сан тогда была совсем маленькой девочкой.